На обход «Молота» Корвин позвал Лилит и Рагну. За дверью цеха гул стал ещё плотнее, пахнуло горячим маслом и окалиной, когда они втроём вышли на мостик над главным пролётом. Вдоль всего чрева корабля тянулись прокатные станы и сборочные линии, под потолком кран плавно вёз плиту брони, а внизу из-под резака летели искры. Опершись руками о перила, Корвин с удовольствием смотрел вниз: ещё недавно ему приходилось самому выдирать моторы из трёх мёртвых корыт в академическом боксе, а сейчас там работали его собственные станки.
— Давай пуск первой партии, — скомандовал он в микрофон.
Лапа захвата с шипением взяла первую заготовку, и за стеклом сразу пришёл в движение целый ряд машин: линия кроила прокат, сваривала узел и тут же проверяла готовую деталь. У третьей секции старшая по смене вдруг подняла руку и обернулась к мостику:
— Капитан, на подаче кромку слегка уводит! Тормозить линию?
— Линию не трогай, поправь направляющую влево, — ответил Корвин, вводя поправку со своего пульта, и конвейер без остановки побежал дальше.
Через несколько минут женщина выложила перед ним на стол два одинаковых узла. Первый он когда-то собирал и подгонял вручную, а второй только что сошёл с линии. Корвин перевернул деталь в ладонях, проверил пазы и кивком позвал Рагну глянуть поближе, пока справа в лоток с тихим щелчком выкатился уже третий такой же близнец.
— Вот ради этого я и отдал два миллиона крон, — сказал он.
В соседнем пролёте в это время поворачивали на тросах раму отсека: кран легко нёс по воздуху такую громадину, ради которой в портовом боксе пришлось бы на полдня перекрывать проезд. Корвин окинул взглядом длинный цех и представил, как на этих стапелях борт к борту растут сразу десять одинаковых кораблей. Тот, кто покупает крейсер, получает всего одно судно, а у него в руках теперь была верфь, способная печь их целыми стаями.
Рагна покосилась на него сбоку:
— Ну и кому это сейчас так не повезло в твоих мыслях?
— Пока ещё никому, я только выбираю, — отозвался Корвин.
Тигрица коротко рассмеялась и оперлась локтями о перила у его плеча. Подошедшая с другой стороны Лилит спросила, сколько всего таких заводов он хочет построить в будущем. Корвин сперва не глядя бросил, что соберёт ещё один, а потом посмотрел в дальний конец цеха и сам рассмеялся:
— Да ладно, на сегодня нам хватит и одного. Сначала надо найти, чем прокормить хотя бы эту прорву.
Аппетит у первенца и правда вышел волчьим. Два десятка трофейных реакторов встали в силовой хребет «Молота» питать плавильные дуги, а вся привезённая броня и списанная ремонтная баржа ушли на сборку цехов. Покупать чистую сталь по ценам местных складов значило вылететь в трубу на первой же паре кораблей.
На первую неделю выручила вылазка Лилит и Весты на дальние отстойники у седьмого грузового шлюза. После крупных аварий туда стаскивали горелые корабельные секции, от которых обычные верфи шарахались как от чумы. Разделывать спёкшуюся со шлаком броню резаками вручную выходило дороже самой стали, зато всеядным печам «Молота» было плевать, насколько криво перемешано железо.
К начальнику отстойника Зорану две суккубы явились в скромных плащах поверх рабочих курток — спрятали рожки под капюшоны и назвались закупщицами мелкой артели с внешнего пояса. При виде двух молодых женщин со строительной папкой грузный хозяин свалки важно надул щёки, подвёл их к горе битого проката в три тысячи тонн и с ходу заломил семьдесят тысяч крон.
— Помилуйте, господин Зоран, какие семьдесят тысяч? — разочарованно вздохнула Лилит, брезгливо тронув носком сапожка горелую балку, которую ей на самом деле не терпелось отправить в трюм. — Нам ведь не корабли из него латать. Нашей конторе нужен простой балластный металл под противовесы и защитный экран новых складов. А у вас тут торчат длинные гнутые шпангоуты вперемешку со шлаком: нам ещё придётся три дня резать их под габарит грузовой баржи!
— Так внутри же чистая флотская сталь второго поколения, красавица! — стукнул себя кулаком в грудь Зоран. — Да у меня этот штабель на следующей неделе любая верфь с руками оторвёт!
Стоявшая за плечом старшей Веста как бы невзначай покосилась на открытый журнал площадки в его руке и вполголоса заметила:
— Лилит, пошли к соседям на четвёртый шлюз. У господина начальника в пятницу утром по графику квартальная проверка экологов, а в середине кучи торчат три неразделанных кожуха от битых реакторов. За просроченный фонящий горельник ему послезавтра впаяют тридцать тысяч штрафа. Да и внизу накладной мелким шрифтом приписано, что портовый кран и чистка настила от окалины — за счёт покупателя.
Зоран поперхнулся воздухом и торопливо захлопнул папку, глядя на младшую суккубу так, словно та прочитала его мысли. Лилит же сочувственно покачала головой и уже повернулась было к выходу:
— Как некрасиво с накладной вышло, господин Зоран. Жаль, конечно, мы-то пригнали свои буксиры и могли бы выгрести ваш угол до чистого настила прямо сегодня ночью.
— Постойте, дамочки, ну чего же вы сразу за порог! — начальник свалки в два шага перегородил им дорогу, мгновенно сменив спесь на деловую суету. — Про кран в бланке — это старая опечатка писаря, сейчас своей рукой вычеркну! Забирайте всю гору целиком за пятьдесят тысяч, только вывезите этот проклятый фонящий горельник до вечера четверга!
— Сорок тысяч за весь штабель, и ещё десять тысяч вы спишете нам со счёта за срочную ночную расчистку вашей площадки без участия портовых кранов, — не поворачивая головы, отрезала Лилит. — Если согласны, ставьте печать прямо сейчас, пока мои буксиры не ушли на четвёртый шлюз.
Зоран секунду посопел, прикинул пятничный штраф и с маху шлёпнул печатью по листу — ещё и радовался, что сбыл мёртвый груз за тридцать тысяч чистыми да чужими руками вылизал площадку перед ревизией. К утру захваты «Молота» сгрузили все три тысячи тонн в приёмное чрево, и плавильня перегнала бросовый горельник в первосортный прокат.
Вот только для большой корабельной серии и этого куша не хватало. Лилит открыла книгу расходов: после свалки и урезанных счетов пятого дока в кассе оставалось лишь сто пятьдесят тысяч крон резерва. Остальное съели стапель, сборка беспилотников, жалованье и паёк для шести с лишним сотен человек. Хуже того — Вальтер из «Чёрной лисицы» пронюхал про ночную сделку с Зораном и принялся скупать долги старьёвщиков, перекрывая «Молоту» дешёвый лом.
Корвин подошёл к карте сектора и потёр подбородок. Чтобы порвать удавку и до отвала накормить печи дармовой сталью, требовался крупный военный подряд с правом на трофеи. С утра по флотским каналам шли сводки о прорыве Роя у рудного планетоида К-417, а к полудню оборона на орбите затрещала. Дирекция порта взвинтила плату за прикрытие эвакуации трёх миллионов восьмисот тысяч горняков с семьями — и Корвин уже стоял у терминала с готовым расчётом.
***
Перед тем как отвечать порту, Корвин открыл свежую сводку по району. Дежурный отряд флота уже держал оборону на подступах к рудному К-417, а следом к шахтам на полном ходу шли транспорты под погрузку людей. Беда заключалась в том, что главные силы сектора не успевали подойти к разлому раньше, чем твари доберутся до жилых куполов.
С Роем нельзя было договориться за деньги, как с пиратами: большие корабли-ульи несли тысячи мелких тварей, и вблизи от этой тучи не спасала никакая броня. Позвав Рагну, он развернул карту, и тигрица сперва проверила маршрут транспортов, а затем перевела взгляд на пятно Роя.
— Разбить всю эту ораву двумя нашими кораблями не выйдет, — прямо сказала она.
— А вытащить оттуда людей и собрать добычу?
— Это мы сделаем, если транспорты подойдут вовремя и если начальство под шумок не вздумает оставить нас одних стеречь пустые камни после погрузки.
Корвин попросил показать, где именно ульи могут сорвать посадку жителей. Рагна раздвинула карту пальцами: в тесноте жнецы быстро залезут в слепые зоны башен и начнут грызть стволы. Одним движением она поставила значок «Королевы роя» во второй ряд позади отряда имперцев, а «Бурю-0» убрала сбоку на фланг. Корвин хотел было сдвинуть крейсер ближе к центру, но Рагна упрямо вернула его на место, напомнив, что для большой пушки нужен простор под разгон и отход. Поспорив пару минут, они сошлись на главном: их задача — расчистить коридор, прикрыть погрузку и забрать самое ценное с убитых маток.
