— Учитесь, дамы, пока я добрый! Это вам не по учебнику кривые линейкой чертить — мы на отцовской «Гиене» всю прошлую неделю с моим старпомом отрабатывали слепой заход к причалу по одним маякам! Ну что, Юна, твоя очередь спасать девичью честь четвёртого курса, или сразу пойдёшь заказывать мне клубнику со сливками?

Сидевшая на высоком табурете у стены Юна только фыркнула, откладывая в сторону тетрадку с расписанием вахт своего учебного «Огненного ворона». После того как она в настоящем бою у Драконьего Хвоста водила четырёхсотвосьмидесятиметровую «Королеву роя» под обстрелом пиратских фрегатов, качающаяся на гидравлических лапах учебная коробочка казалась ей детской каруселью.

Но подняться с места она не успела. Дверь бокса тихонько приоткрылась, и на пороге показалась невысокая веснушчатая второкурсница со штурманского потока с русой косой через плечо и старым хронометром в медном корпусе на тонком запястье. Звали её Тари Вел — она уже вторую неделю подряд ловила Юну на каждой перемене, упрашивая взять её вторым штурманом в боевой расчёт «Огненного ворона».

— Госпожа Айре, я там для вашего корабля принесла таблицы поправок у полигонных буёв, как вы вчера просили... — с порога сказала девушка, прижимая к груди стопку разграфлённых листов.

— Ого, Юна, ты теперь эксплуатируешь труд младших курсов даже по пятницам? — поддел подругу Рэндом, с любопытством разглядывая гостью.

— Никого я не эксплуатирую, я ей вчера сказала до понедельника вообще мне на глаза не попадаться и отдыхать, — вздохнула Юна, принимая листы и откладывая их на край пульта. — Тари, ты опять в вычислительном зале сидела?

— Совсем недолго, — ничуть не смутившись, ответила второкурсница и с живым интересом уставилась на светящуюся карту «Слепого колодца» над судейским столом. — А чего это у вас на выходе из второго кармана все идут по верхней дуге? Там ведь если за секунду до поворота сбросить тягу, проскочить по инерции под рудным выступом и толкнуть корму боковой дюзой строго по часам, корвет сам влетит в створ напрямую!

Рэндом переглянулся с Мией и весело приподнял бровь:

— Слыхали, старшекурсники? Малявка со второго потока сейчас научит нас проходить мёртвую петлю! Слушай, кнопка, там под этой жилой рудная наводка напрочь гасит и радар, и таймер на пульте: сунешься туда вслепую — на третьей секунде размажет о гранитную стенку!

Уши у Тари мгновенно порозовели от упрямства. Она перевела взгляд на Юну и звонко спросила:

— Госпожа капитан, если я прямо сейчас пройду этот колодец по нижней полке и побью его время, вы подпишете мой перевод в первую смену «Огненного ворона»?!

— Да если ты утрёшь нос этому хвастуну и избавишь меня от повинности с его тубусами, я сама подарю тебе свой лучший циркуль! — рассмеялась Мия, широким жестом уступая лесенку к люку. — Пускай попробует, Юна, всё равно на тренажёре обшивка казённая!

Юна с прищуром посмотрела на горящие глаза второкурсницы, потом на её старый медный секундомер с потёртым стеклом и кивнула Селине обнулить карту:

— Залезай в кресло, Вел. Но учти: чиркнешь бортом хоть об один камень — ещё месяц будешь сидеть в учебном корпусе на голой теории.

Тари мигом сбросила форменную куртку на руки Мие, ловко нырнула в кабину корвета и даже не стала включать вспомогательную сетку курса на лобовом щитке. Вместо этого она двумя пальцами завела пружину дедовского хронометра на левом запястье, положила правую ладонь на рукоять тяги и закрыла глаза на первые две секунды, прислушиваясь к тому, как гудят под полом приводы стенда.

Селина дала отмашку, и красная точка учебного судна сорвалась с места. Рэндом поначалу снисходительно усмехался, сложив руки на груди, но перед вторым карманом улыбка сползла с его лица. Второкурсница даже не тронула педали торможения. На рябившем от помех экране не было видно ни зги — Тари отсчитала секунды по живому тиканью стрелки на запястье, уронила нос машины в щель под рудным выступом, вовремя толкнула борт дюзой и как по рельсам влетела в финишный створ!

Тренажёр мягко звякнул отбоем. На табло Селины высветились цифры: две минуты тридцать девять секунд и ни единого касания границ.

В боксе на секунду стало тихо, а потом Мия взвизгнула от восторга и захлопала в ладоши. Селина с улыбкой покачала головой, ставя галочку в протоколе, а обескураженный Рэндом заглянул внутрь открывшегося люка и развёл руками:

— Слушай, мелкая, а где это вас на втором курсе учат ходить сквозь каменную крошку по часовой пружине без локатора?!

— На втором курсе такому не учат — по таким щелям меня дед на рудничном буксире у Девятого маяка гонял, когда в магнитную бурю радар слеп на трое суток, — гордо ответила выбравшаяся из кабины Тари и повернулась к Юне. — Ну как, госпожа Айре? Два тридцать девять!

— Вижу, что два тридцать девять, — Юна достала стилус и прямо на верхнем листе принесённых таблиц размашисто подписала допуск в основной штурманский расчёт «Огненного ворона». — Завтра в восемь утра жду на третьем причале с вещами, штурман Вел. А сейчас пошли все в оранжерею — господин Марк как раз горит желанием угостить твою смену ранней клубникой!

Под куполом академической оранжереи пахло влажной землёй и нагретой листвой. Рэндом с картинным вздохом мученика свалил у столика охапку чужих тубусов и расплатился с буфетчицей за большую миску тепличной клубники со сливками — угощение тянуло на половину месячной стипендии младшекурсника. А Мия вручила просиявшей Тари обещанный циркуль и усадила её между собой и Селиной.

Рэндом вполголоса жаловался девушкам на вредного коменданта третьего курсантского пирса: вчера тот отобрал у его механиков на проходной пузатую гражданскую кофеварку как «неуставной нагревательный прибор». Теперь Марк всерьёз подбивал Мию протащить агрегат на борт «Гиены» в ящике из-под зипа для гироскопов.

— Даже не мечтай, Марк, в мои ящики со схемами я твой кофейник не пущу, — отрезала Селина и подвинула вазочку поближе к Тари: на родном Девятом маяке та видела живую ягоду разве что на картинках и теперь робела взять хоть штучку. — Ешь давай, штурман, ты эту миску честно заработала! А ты, Рэндом, лучше спроси у Юны, как они на каникулах обходились без буфета, когда две недели шли через варп к Драконьему Пределу.

— Честно говоря, после каникул мне тут на лекциях до сих пор не по себе, — призналась Юна, подпирая щёку ладонью. — Сидишь в третьем ряду, слушаешь, как преподаватель полчаса расписывает уставную перекличку между двумя учебными катерами, а перед глазами всё время стоят четыреста сорок живых машин в пустоте и настоящая стрельба. Так и подмывает встать и спросить, что они будут делать со своими таблицами, когда противник вывалится из-за луны сразу с двух бортов.

Тари слушала их перепалку во все уши, осторожно прихлёбывая из кружки и то и дело проверяя в кармане футляр с циркулем. Рэндом попробовал поддеть и её — спросил, не станет ли новый штурман с утра гонять всю смену Юны по дедовским часам. Девушка хитро прищурилась и пообещала начать с соседнего пирса, где стоит его «Гиена»: проверит, не проспал ли капитан утренний развод без кофеварки. Под общий смех компания просидела в оранжерее до самого отбоя.

***

А в Северной Лисице постройка пятисотметрового «Молота» тем временем подошла к концу ровно через два месяца с того дня, как Корвин снял док. Двести новых мастериц из зверолюдок влились в смены ещё до конца сборки: девчонки учились прямо у станков и сами проверяли узлы на стендах. В ангарах «Королевы роя» после закрытого в прошлом месяце ремонта снова стояло полное крыло беспилотников, а на самой «Буре-0» выправили и заварили побитую пиратами броню.

Когда на «Молоте» впервые запускали реактор, гул пошёл прямо сквозь подошвы сапог ещё в переходе, а за переборкой с лязгом пришли в движение захваты стапеля. Корвин остановился у окна на верхнем балконе. Внизу один за другим загорались десятки пультов: махина в пятьсот метров длиной, которая два месяца смахивала на пустой скелет кита, оживала на глазах и становилась его собственным заводом. У самого стекла его догнала Лилит — одним движением пальца смахнула с экрана очередную заявку портовых посредников, убрала планшет в папку и молча встала рядом с ним плечом к плечу.