Покосившись на пустой флакон у края парты, Корвин криво усмехнулся. На скоростных кораблях здесь охотно ставили в расчёты женщин — они легче переносили перегрузки, — но казённые стимуляторы за несколько лет службы выжигали людям нервы. На Земле с этим справились полвека назад. Перед заводскими ходовыми Корвин сам колол препараты из аптечки испытателей и наизусть помнил их формулы: и чистящие составы против тяжёлой химии, и боевые сыворотки для мышц и реакции. Раздобыть приличный медсинтезатор да денег на реагенты — можно и своё новое тело привести в порядок, и поставить на ноги немало списанных ветеранов.

Рэндом заметил его задумчивую усмешку и вопросительно приподнял бровь.

— Потом расскажу, — коротко бросил Корвин: внизу лектор как раз погасил карту и убрал указку в футляр.

— На сегодня у нас всё, господа. Напоминаю, что к началу следующего семестра у каждого из вас должен быть свой корабль и набранный экипаж. Вы можете купить судно за собственные деньги или обменять учебные баллы на один из списанных корпусов со стоянки академии, но заняться этим я советую уже сейчас, иначе командовать на зачёте вам будет просто нечем. Все свободны, — произнёс преподаватель, отпуская поток.

В зале сразу же поднялся шум. Ребята сдвигали кресла и убирали планшеты в сумки, наперебой обсуждая, кому родители уже прикупили корабль, а кто всё ещё ходит по стоянкам и присматривается к подержанным катерам.

Рэндом с довольным видом повернул свой планшет к Корвину и кивнул на трёхмерную модель.

— А мне отец на той неделе всё-таки взял «Гиену», сам погляди!

На экране у него крутился эсминец второго поколения. Приятель раздвигал схему пальцами, показывая со всех сторон носовые пушки и свежую краску на бортах. Попутно он с гордостью выложил, что покупка обошлась отцу в четыре миллиона шестьсот тысяч крон, а команду им уже почти набрали из обстрелянных флотских вахтенных.

Корвин тихо присвистнул. Даже по меркам его прежней памяти сумма выходила весьма круглой, хотя Рэндом сейчас явно ждал от друга не подсчёта чужих денег.

— Хороша машина, — кивнул Корвин.

Рэндом остановил картинку на рубке и крупно вывел капитанское кресло, в котором мысленно наверняка сидел уже не один раз. Корвин же подвинулся поближе к его столу, раскрыл корму эсминца и переключил вид на внутренний чертёж.

— А покажи-ка покрупнее машинное отделение и разводку питания к главной башне, — попросил он.

Когда друг приблизил нужный отсек, Корвин с ходу прикинул ширину проходов между кожухами: если в походе полетит главный насос, вытащить его на талях можно будет за полчаса, не разбирая полпалубы. При виде такой грамотной компоновки даже руки зачесались самому пройтись по решётке и послушать реактор на ходу.

— Когда тебя на борт-то пустят?

— Да как только перегонят к нашему причальному кольцу. Я там первым делом свою каюту займу и сразу тебя на экскурсию потащу, — охотно ответил Рэндом, а потом сам спросил друга, что тот думает брать к практике.

— Вот сейчас пообедаем, и пойду в доки смотреть, что там вообще осталось на стоянках.

Тут Рэндом посерьёзнел. Он даже подался ближе через стол, чтобы их не услышали соседи по ряду.

— Корвин, все живые корабли из запаса академии разбирают в первую очередь. Тридцать тысяч баллов у тебя, конечно, есть, только нормальный эсминец за них не отдадут. Хочешь, я с отцом поговорю? У него знакомых в орбитальном порту хватает — подыщут тебе судно в рассрочку или деньгами выручат.

Корвин глянул на чертёж эсминца, но покачал головой:

— Дай мне сперва самому в этом железе покопаться. А то попросишь отца, люди побеспокоятся, а я потом приду в док, сморщу нос и скажу, что мне вон та ржавая посудина у стенки глянулась куда больше.

Рэндом фыркнул и закинул ремень сумки на плечо:

— Больно ты разборчивый стал для человека, у которого пока и разъездного челнока за душой нет.

— Так я ещё ни в одном своём корабле разочароваться не успел, значит, имею право выбирать.

В коридоре он на ходу глянул на браслет. Три тысячи пятьсот крон — всё, что прислали из дома на семестр. Рядом с миллионами Рэндома — сущие гроши, но на списанное железо со стоянки академии у него оставались учебные баллы.

— Слушай, а из дома тебе ничего не писали? К практике совсем ничего не смогут прислать? — тихо спросил Рэндом на межъярусном переходе.

Корвин припомнил домашние дела и только руками развёл. Сто лет назад его прадед выслужил для семьи графский титул, но с тех пор земли обеднели, и род понизили до баронов. Звезда у них в системе была одиночной. Обычные врата там не поставишь, а тащиться две недели своим ходом через варп ради голых скал ни один купец не рвался.

— У меня дома, наоборот, ждут, когда я к ним на своём корабле прилечу. В письмах денег на жизнь не просят — и то хлеб, — усмехнулся Корвин.

Рэндом со вздохом хлопнул его по плечу и снова открыл схему своей «Гиены». До самых дверей столовой они спорили об углах обстрела её башен.

В зале вкусно пахло бульоном и жареным луком. От одного этого духа желудок свело спазмом: после ночных стимуляторов организм требовал нормальной горячей еды. Корвин шагнул к свободным местам у большого окна, но Рэндом вдруг притормозил и потянул его за рукав в сторону:

— Постой, давай лучше вон туда свернём, не надо нам в этот ряд.

Корвин проследил за его взглядом и понял, в чём дело. Через два столика сидели русоволосая девушка в аккуратном кителе и довольный собой курсант. Лилея Вьен и Мендор Хайн.

Прежний Корвин сох по своей невесте с самого детства, когда их родители договорились о будущей свадьбе. Дома слова назад никто не брал, вот только здесь, в академии, у Лилеи почти никогда не находилось для него свободной минуты, зато для богатого наследника виконта Хайна время нашлось прямо посреди учебного дня.

Внутри по старой памяти ещё кольнуло чужой обидой, но Корвин только плечом повёл.

— Да ладно, у окна же место свободное, — ровно сказал он, даже не сбавляя шага.

— Корвин, ну я же тебе как раз про то и говорю... — зашипел было Рэндом.

— Вижу я всё. Пошли давай, а то сейчас займут весь вид на стоянку.

Они двинулись прямо по проходу. Когда до столика оставалось всего несколько шагов, Лилея заметила их, выпрямила спину и убрала руку с бокала, а Мендор вальяжно откинулся на стуле с готовой ухмылкой.

Корвин прошёл в двух шагах от их стола, даже не повернув головы, и уселся на свободное место у огромного стекла, за которым на орбите висели корабли.

Рэндом опустился на стул напротив, пару секунд помолчал, разглядывая невозмутимое лицо друга, а потом покосился через плечо на растерянного Хайна:

— Слушай, ты что, нарочно выбрал именно этот столик?

— Конечно нарочно. Ты лучше вон туда глянь, на крайнюю ферму. Это ведь точно такая же «Гиена», как у тебя будет? — кивнул Корвин за окно, где у дальнего причального узла стоял в захватах узкий серый эсминец.

Рэндом крутанулся к окну и в один миг забыл про всех соседей за спиной.

— Точно она!

Вдоль борта эсминца как раз медленно ползла ремонтная платформа с людьми, и рядом с маленькими фигурками рабочих было видно, какая это на самом деле здоровая махина. Корвин с удовольствием находил глазами на стальном корпусе те самые места, которые совсем недавно разглядывал на схеме в аудитории, и видел, где именно под бронёй горбится реактор, а где тянется шина к носовым пушкам. Скорее бы уже добраться до дока и подняться на свою собственную палубу.

А Рэндом тем временем уже вовсю расписывал, какое мягкое кресло и какой ковёр он закажет себе в капитанскую каюту.

— Ты же ещё ни разу в космос сам не вышел, а уже подушки себе под задницу выбираешь, — покачал головой Корвин.

— Так из мягкого кресла, брат, и командовать куда приятнее!

— Гляди только не усни там на вахте от такого удобства.

— Ничего, меня если что старпом разбудит!

Пока они так перешучивались, Корвин поймал себя на том, что уже и думать забыл, за каким там столом сидит Лилея со своим кавалером.