Уцелевшие мелкие командиры мятежников сами повалились на колени ещё до приказа охраны. Подошедшая Марта молча подала барону коробку с двумя родовыми печатями. Корвин вернулся к крыльцу, опустился в приготовленное кресло, взвесил трофейные печати на ладони и со стуком бросил их на походный стол.

— С этой минуты каждый клочок земли, каждый склад, рудник и корабль домов Торн и Вэнс принадлежат мне. Передайте по всем волнам, чтобы их отряды на дальних точках сложили оружие и сдали посты до заката, — громко объявил он.

Одними только живыми деньгами со вскрытых счетов ему досталось восемьсот пятьдесят тысяч крон, не считая шахт и главного причала в порту. Спустившаяся с балкона бабушка Моргана долго смотрела на чужие перстни-печатки, потом положила сухую ладонь ему на плечо. Покойный дед когда-то точно так же сидел на этом месте после разговора с соседями — только тогда брусчатку во дворе трое суток отмывали от крови.

— Ну, я постарался управиться почище, бабуля, — усмехнулся Корвин.

Тут за воротами зашуршали шины. Ко входу в усадьбу подкатил длинный автомобиль с гербом семьи Вьен на дверцах: вслед за старым Виктором Вьеном из салона вылез молодой Леон, а за ним, опираясь на его руку, на камни ступила Лилея в светлом платье. Марта наклонилась к креслу и тихо спросила, не отвести ли гостей в малую гостиную, но Корвин посмотрел на замершую у ворот троицу и нехорошо улыбнулся:

— Ещё чего не хватало, веди их прямо сюда во двор. Пускай своими глазами полюбуются, чем закончилось их ожидание.

***

Виктор Вьен остановился в пяти шагах от кресла. Заранее заготовленная вежливая улыбка сползла с его лица, когда он увидел две чужие родовые печати на столе и тёмные пятна у дальней каменной стены.

— Дом Вьен от всего сердца рад благополучному возвращению законного хозяина Драконьего Предела, — низко поклонился старик.

— Что-то вы припозднились со своей радостью, вас ведь звали сюда совсем в другой час, — холодно ответил Корвин, даже не думая вставать навстречу.

Марта молча тронула экран планшета. Над двором раздалась запись сегодняшнего утреннего боевого вызова, где управляющая требовала по вассальной присяге немедленно прислать людей на выручку осаждённой усадьбе, а Виктор Вьен рассудительно отказывался лезть во внутреннюю ссору соседей. Когда запись закончилась, старик прокашлялся, попробовал выпрямить спину и напомнил, что ни один корабль их рода не поднял оружия против флага Айре и они честно держали нейтралитет. Корвин медленно поднялся из кресла:

— А ваши корабли и не смели по мне стрелять, так что не вздумайте продавать мне отсутствие удара в спину как великую услугу. Ваш род давал клятву верности моему дому и обещал защищать эти стены. На деле же вы спокойно подождали, пока мою бабушку запрут под прицелом автоматов, и сели в сторонке посмотреть, кто заберёт наше наследство. Гордон Торн поставил всё на мою смерть и проиграл, а вы решили поставить сразу на обоих — вот только обходится такая хитрость очень дорого.

Вперёд, пересиливая страх, шагнула бледная Лилея. За правым плечом Корвина стояла прилетевшая со вторым челноком Рагна, положив ладонь на кобуру. Девушка опасливо покосилась на её изрезанное шрамами лицо, отвела глаза от караула и умоляюще посмотрела на бывшего жениха:

— Корвин, выслушай меня, прошу... Отец просто боялся погубить наших людей вслепую, когда вокруг говорили, будто тебя уже нет в живых. Но мы ведь с тобой по-прежнему связаны словом наших родителей, и моя семья тебе не враги! Позволь нам объясниться без чужих глаз, ради памяти твоей матери...

— А если бы у ворот сегодня победил Гордон Торн, ты бы про это слово вспомнила? — холодно спросил он на весь двор.

Девушка вздрогнула, словно от пощёчины, и принялась торопливо, срывающимся голосом убеждать, что в академии всё вышло по глупому недоразумению, а договор между их родами никто не отменял и она готова выполнить свой долг невесты.

— Старая помолвка заключалась с влюблённым дураком, с которым ты в столовой академии стеснялась сесть за один стол, а теперь ты пытаешься прикрыть моим же подарком отцовское предательство, — ровно ответил Корвин. — Тому парню повезло поумнеть, так что родовой знак дома Айре снимешь прямо сейчас.

Пальцы Лилеи дрогнули и поднялись к груди, где на светлой ткани платья блестела золотая застёжка в виде крылатого дракона. За её спиной вспыхнул Леон Вьен и шагнул вперёд:

— Да это переходит всякие границы!..

Договорить он не успел: Рагна повернула голову и посмотрела на него жёлтыми тигриными глазами. Молодой человек поперхнулся на полуслове и поспешно отступил назад, а Лилея расстегнула замок и негнущимися пальцами положила золотого дракона на край походного стола.

— А теперь подними глаза и посмотри на меня, Лилея. Сегодня я при всех расторгаю нашу помолвку, — велел Корвин.

Она побелела до синевы. Попробовала ухватиться за последнюю соломинку — напомнила, что по старым обычаям отказ от семейного сговора должен быть обоюдным. Корвин поинтересовался, готова ли она прямо сейчас при всех людях и собственной родне громко сказать, что всей душой хочет остаться его верной невестой.

Во дворе стояло слишком много свидетелей, до которых давно дошли слухи из академии про неё и Мендора Хайна. Лилея прикусила дрожащую губу и отвела мокрые глаза:

— Я согласна на разрыв, — тихо выдавила она.

Не обращая на неё больше внимания, Корвин повернулся к старшему Вьену:

— Ну а теперь поговорим о делах вашей семьи, господин Виктор. Держать под боком соседей, которые в час осады смотрят, куда ветер дует, я не собираюсь, поэтому называю цену вашего мирного ухода из Драконьего Предела. Дом Вьен отдаёт мне все свои склады на планете и собственный причал в космопорте вместе с правами на пропуск грузов. Личные корабли, деньги и домашние вещи можете забирать с собой — разрешение на вылет из системы получите ровно в ту минуту, когда Марта примет у вас ключи и бумаги по списку.

— Барон, но ведь портовый причал и склады давали нам почти весь доход в этих краях! — с посеревшим лицом выдохнул старик.

— Вот именно поэтому я их у вас и забираю, а всё остальное оставляю вам на спокойную жизнь где-нибудь подальше от моих границ.

Виктор Вьен опустил глаза на стол перед бароном, покосился на неподвижный строй охраны и глухо попросил только дать им время погрузить людей и домашние архивы, после чего поставил подпись на планшете Марты и поклонился. Леон с опозданием повторил поклон отца. Пока автомобиль разворачивался у ворот, Марта показала Корвину свежий перехват из космопорта: яхта Виктора Вьена уже запрашивала коридор на столицу и связь с военным концерном «Ураган», принадлежавшим дому Шторм.

Машина Вьенов скрылась за поворотом дороги. Юна со смехом подбежала к брату и уселась на широкий подлокотник соседнего кресла. Подошедшая бабушка Моргана забрала со стола золотую брошь с драконом и убрала в карман платья, чтобы семейная вещь не лежала рядом с печатями предателей.

— Несите сюда большую карту планеты. Самое время заменить на ней сразу три герба на один, — велел Корвин управляющей, с удовольствием потягиваясь в кресле.

В родовой усадьбе Корвин задержался почти на неделю. Пока он разбирался с делами на планете, механики проверили шесть фрегатов, сдавшихся над поместьем, и угнали их к Драконьему Хвосту. Там в порт свозили пленных, а ремонтные баржи за пять дней вырезали из подбитых остовов два десятка реакторов, лучшую броню и целые жилые отсеки, перегрузив их в трюмы «Королевы роя». Бандитов в кандалах отправляли в тюрьмы и на шахты, спасённых из трюмов жителей расселяли по гостиницам и помогали каждому связаться с родными.

На третий день в поместье приехал человек от товарищества старьёвщиков — поторговаться за голые остовы, которые остались на дальней стоянке после этой разборки.

Звали скупщика господин Гросс, и явился он в клетчатом пиджаке поверх рабочей куртки, с золотым кольцом на мизинце и дорогим щупом в кармане. Развалившись в кресле для гостей и открыв снимки стоянки у Драконьего Хвоста, делец принялся сокрушённо цокать языком, хвататься за сердце и качать головой с таким видом, будто Корвин предлагал ему купить труп любимой бабушки.