— Они что там, отцепили от крейсера спасательную шлюпку на всякий случай?! — громко крикнул кто-то из гостей под смех приятелей.

Сидевший в первом ряду ложи старший инженер концерна «Ураган» глянул на показатели сканера и с усмешкой наклонился к уху Феликса Шторма:

— Господин Феликс, можете не волноваться за исход. У этой коробки вообще нет силового щита, а сама броня по толщине и массе едва тянет на половину стандартного листа — будто её сварили из шлака. Первый же залп «Розы» пробьёт эту жестянку насквозь.

Даже проректор Холт этажом ниже нахмурился и тихо спросил у Корвина, точно ли в заявке ничего не напутали, выпустив на полигон малый вымпел без щита. Барон ответил, что ошибки нет и для этой задачи сестре нужен именно такой борт. Над залом включилась общая связь, и на экране возникла Вивьен Мор. Столичная дворянка сидела в кресле без скафандра, в одном парадном кителе с золотым аксельбантом, и криво усмехнулась:

— Сдавайтесь лучше до первого выстрела, Айре. Поберегите нервы и свой смешной кораблик.

— В прошлый раз я уже пробовала сдаться вам по правилам, и мне совсем не понравилось. Поэтому сегодня я попробую победить, — чётко ответила из рубки Юна, с сухим щелчком опуская забрало гермошлема и по уставной привычке пограничников включая насосы откачки воздуха из внешних отсеков.

Прозвучал сигнал к бою. Не спеша раскрывать козыри, Юна велела держать неторопливый штатный ход и повела корабль по нижней дуге под тень огромной базальтовой глыбы учебного астероида. Вивьен вальяжно подпустила её поближе ради эффектной картинки на трибунах, развернула крейсер бортом — и все восемь башен ударили разом.

Шестнадцать тяжёлых болванок на встречной скорости врезались в скошенный лоб фрегата, накрыв его вспышками и брызгами расплющенного металла. Но уже в следующую секунду тупой клин «Чёрного носорога» как ни в чём не бывало вынырнул из облака раскалённой пыли, не сбившись с курса ни на градус! Когда вахтенные доложили Юне, что корпус цел и плита легко погасила залп, на мостике «Пурпурной розы» улыбка Вивьен дрогнула, и она приказала немедленно заряжать тяжёлые бронебойные снаряды.

Грянул второй залп, за ним третий и четвёртый. Зал притих, а в гостевой ложе старший инженер «Урагана» подался через барьер и лихорадочно застучал по клавишам сканера:

— Быть того не может... Нос у фрегата лёгкий, он даже не клюёт на перекладке дюз! Каким образом такая тонкая плита гасит крейсерский залп без силового поля?!

Стоявший этажом ниже Рэндом медленно повернул голову к Корвину:

— Слушай, объясни по-дружески, что именно на твоём языке называется крепкой бронёй? У моей «Гиены» после такого обстрела пришлось бы менять полборта.

После пятого залпа на лбу «Носорога» остались лишь свинцовые мазки да сбитая краска. Нервы у Вивьен сдали первыми. Поняв, что в лоб чёрный утюг не пробить, она скомандовала резкий уход вверх с разворотом через левый борт — хотела взмыть над фрегатом, оторваться на мощных двигателях и расстрелять ему сопла сверху. «Пурпурная роза» взревела всеми факелами, задрала нос к зениту и подставила длинный правый борт прямо над каменным гребнем астероида.

Юна только этого и ждала.

— Ремни затянуть намертво! Ставни носовых камер и антенн — захлопнуть по моему счёту, последние три секунды идём по гироскопам! Батареям — полный залп на проходе перед её рубкой, и сразу форсажный рывок вдоль правого борта в корму! — звонко скомандовала она.

Сопла «Чёрного носорога» полыхнули голубым столбом. Перегрузка вжала Юну в кресло — штурмовой фрегат круто задрал нос, идя наперерез крейсеру. У самой носовой надстройки «Розы» откинулись крышки казематов, датчики «Носорога» спрятались за стальные заслонки, и все тридцать шесть автоматов ударили разом прямо перед мостиком и радарной мачтой «Пурпурной розы»!

***

Расчёт сработал без осечки. Облако раскалённой плазмы в упор накрыло рубку и антенны столичного крейсера — экраны и локаторы «Розы» захлебнулись густым белым снегом! Долю секунды спустя «Чёрный носорог» по счёту секундомера прошил огненную завесу впритирку к правому борту и боковыми дюзами со всего маху вогнал скошенный клин в корму у правой группы маршевых сопел!

Глухая броня тарана смяла защитное поле «Розы». Щит лопнул мыльным пузырём, и чёрный рог со скрежетом вспорол кормовые балки, начисто срубая весь правый блок двигателей! На борту «Пурпурной розы» начался ад. Корму повело внутрь, сорванная ударом панель в рубке полоснула побелевшую Вивьен по щеке — а левые двигатели, которые она сама вывела на полный форсаж, продолжали неистово реветь.

Без правых сопел, под нажимом засевшего в борту «Носорога», однобокая тяга сорвала «Пурпурную розу» в штопор. Крейсер собственными двигателями потащил себя прямо на каменную глыбу астероида!

В ослепшей рубке старпом глянул на бешено крутящийся гироскоп и похолодел: пока фрегат висел клином в корме и дожимал разворот, носовые дюзы «Розы» не могли сдёрнуть корабль с гибельной дуги!

— Сброс реактора! Сдаёмся! Открытым кодом сигнал о сдаче! — заорал он во всё горло.

Сквозь рябь резервной камеры экраны «Розы» уже заполнила летящая навстречу базальтовая стена. Вся столичная спесь слетела с Вивьен Мор в один миг — вжавшись в кресло, она сорванным фальцетом завизжала радисту бить по кнопке капитуляции. У судейского пульта Лилит засекла время и спокойно передала Юне: белый код принят, судьи дали отбой.

В рубке «Носорога» Юна отлично видела зелёную строчку отбоя. Правая ладонь лежала на рычаге реверса: дёрни его сейчас — фрегат выдернет клин из пробоины, и носовые сопла «Розы» ещё протащат крейсер над скалой. Но перед глазами стояли треснувшее стекло медного секундомера на руке Тари Вел и скучающая ухмылка Вивьен у судейского стола.

Прикрыв ладонью внешний микрофон, Юна тихо бросила своим:

— Боковой вектор держать.

Двигатели засевшего в пробоине «Носорога» ревели ещё две с половиной секунды, дожимая крейсер точно в каменный гребень, пока Вивьен на общей волне захлёбывалась визгом и требовала отцепиться. Лишь когда летящую по инерции тушу уже ничто не спасало от базальта, Юна открыла внешний канал и звонко скомандовала под запись:

— Полный реверс! Вырываем клин и уходим вверх!

Носовые тормозные сопла «Носорога» хлестнули огнём по рваному борту крейсера. Сдирая грунтовку о чужие шпангоуты, фрегат выдернул ободранный нос и ушёл винтом в чистый космос над гребнем — а внизу под ним неуправляемая «Пурпурная роза» на полном маху кормой и левым бортом впечаталась в каменный уступ!

Беззвучный удар на экранах зала смотрелся жутко. Кормовую треть парадного крейсера смяло как жестяную банку. Длинный нос «Розы» хлыстом швырнуло вокруг уступа и приложило о скалу вторично: разлетелись осколки пурпурной обшивки, из лопнувших палуб ударили белые струи стынущего пара.

От двойного удара в рубке «Розы» сорвало с болтов командирское кресло — вместе с пристёгнутой Вивьен его протащило через весь мостик и впечатало в стальную опору. Замигали аварийные плафоны. На оклик старпома Вивьен не отозвалась, уронив голову на плечо, а изжёванная корма столичного красавца намертво заклинилась в расщелине астероида. На огромном экране академии поверх застрявшего в камне гиганта не спеша выравнивал курс приземистый чёрный фрегат с ободранным до сизого композита лбом. В его рубке Юна спокойно поблагодарила расчёт за работу и впервые за весь вылет откинулась на спинку кресла.

Судья только открыл рот, чтобы объявить победу Юны Айре, как первые же его слова утонули в оглушительном рёве трибун «Поляриса». Курсанты вскакивали с мест, с размаху хлопали друг друга по плечам, наваливались грудью на перила балконов. А на огромном экране чёрный штурмовой фрегат спокойно проходил мимо намертво вбитой в скалу «Пурпурной розы».

Кто-то во всё горло выкрикнул имя Юны, и через секунду клич дружно подхватили задние ряды. Мия от радости подпрыгнула на месте, обеими руками вцепилась в рукав Рэндома и потребовала немедленно отмотать запись удара назад, а тот и сам хохотал во весь голос.