Второй удар пришёл сверху. Я принял его на кирпич, и ком под рёбрами разросся, распирая грудь жаром. Хватит, а то сгорю изнутри.

Кристалл хрустнул. Я оказался у вожака под грудью, прямо против красной точки, и ударил кирпичом в каменную шкуру, выпуская Эхо.

Снаружи камень даже не треснул. Разряд ушёл сквозь метр породы и ударил в ядро. Красная точка мигнула и лопнула.

От места удара по груди мамонта разбежалась трещина. Только теперь я раскрыл ауру, когда мечам было куда войти. Все пять вошли в трещину разом и разошлись в стороны. Туша раскололась надвое и осела в траву грудой камня.

Справедливо.

Остальные одиннадцать встали. Каменные головы повернулись ко мне разом, рыжее в глазницах разгорелось ярче, и стадо развернулось от колонны. Теперь оно шло на меня одного.

Обиделись за вожака? Тем лучше. Мне как раз нужны бивни.

Обиделись, правда, не все. Крайний, помельче остальных, на меня даже не взглянул. Он трусил вдоль стада к гряде, за которой стояли Кристиан, Виктория и Дагор с Рыцарями. Гряда была ему по грудь.

Десять туш передо мной, одна уходит к моим. Побегу за ней — стадо всё равно пойдёт следом за мной, прямо на гряду. Останусь — через минуту мелкий будет у гряды сам.

Значит, пусть вернётся.

Кристалл хрустнул. Я возник у мелкого перед мордой, между ним и грядой, и стукнул его кирпичом в лоб. Без Эха, без замаха, как стучат в чужую дверь.

Мамонт встал как вкопанный. Рыжее в глазницах полыхнуло, и он развернулся ко мне всей тушей, забыв про гряду. Обидчивые они тут все.

Я ушёл «Шагом» обратно к краю стада, и мелкий потопал следом, обратно к своим.

Дальше пошло цепочкой. «Шаг», бивень на кирпич, ещё бивень, пробой в ядро, мечи в трещину, и сразу свернуть ауру. Мамонты сбивались в кучу, пытаясь зажать меня и затоптать. Я держался края стада и после каждого удара менял место «Шагом», чтобы между мной и следующим всегда стоял кто-нибудь из них же. Туши перекрывали друг другу подход, толкались боками, и до меня доходил один бивень за раз.

Один встал на дыбы и обрушил на меня обе передние ноги. Одну стопу я принял на кирпич, а из-под второй ушёл «Шагом», пока та не опустилась. Такого заряда должно хватить на два ядра.

Двое пошли на меня с двух сторон разом, бивнями вперёд. Я дождался, пока бивни почти сойдутся, и ушёл «Шагом» вверх, на спину третьему. Внизу хрустнуло: мамонты сшиблись лбами, и с бивня одного отлетел обломок размером с телегу. Пока они разбирались, кто кого боднул, следующий «Шаг» опустил меня к груди первого. Удар кирпичом в ядро. «Шаг» ко второму, удар. Оба ядра лопнули одно за другим.

На шестом я перебрал. Принял лишний бивень, и жар полез из-под рёбер к горлу, перед глазами поплыло рыжее. Вот будет номер: пережить огонь мага и изжариться собственной сдачей. Удобной точки я ждать не стал, ударил шестого в грудь на ладонь левее красной точки и выпустил всё, что было. Эха хватило с избытком: ядро лопнуло, а бок треснул до самого хребта. Дальше я считал удары.

К восьмому мамонту я уже знал, сколько нужно ударов бивнем на одно ядро. Два. Удар сверху заряжает за двоих.

Похоже, считать умел не только я. После восьмого оставшиеся четверо опустили бивни и бить меня перестали. Они пошли кольцом, плечом к плечу, сдвигая каменные бока: меня собирались не проткнуть, а раздавить, как орех в щипцах. Нет удара — нет и заряда, а того, что грело под рёбрами, хватило бы на одно ядро, а не на четыре.

Умные камни. Ладно.

Кристалл хрустнул, и я оказался наверху, на хребте ближнего мамонта. Кольцо сомкнулось там, где я только что стоял, и туши сшиблись боками. Достать меня теперь можно было только сверху. Трое соседей вскинули головы и ударили один за другим, бивнями наискось, через спину своего же.

Все три удара я встретил кирпичом, и под рёбрами плескало так, что перехватывало дыхание. Бивни мне всё-таки принесли. Сами.

Ядро мамонта подо мной горело красной точкой в груди, под полутора метрами камня. Крошка ползла с земли вверх по его ногам и новым слоем ложилась на хребет. Подожду — и камня над ядром станет больше. Сквозь бок Эхо доходило. Посмотрим, дойдёт ли сквозь хребет.

Я ударил кирпичом вниз, себе под ноги.

Дошло. Хребет треснул вдоль, туша просела, и я соскочил прямо к груди соседа, пока тот выдирал бивень из обломков. Удар. «Шаг» к третьему. Удар. Жар под рёбрами осел до тлеющего комка, и дышать снова стало можно.

Двенадцатый, последний, развернулся и побежал обратно в долину, тяжело, вздымая пыль. Я догнал его «Шагом», подставил кирпич под бивень, когда он обернулся отбиваться, добрал остатком и закончил.

Пыль медленно оседала на двенадцать груд камня.

От гряды на меня смотрела вся колонна. Когда я подошёл, Дагор коротко ударил кулаком в нагрудник. Кристиан стоял рядом и вертел в пальцах кристалл.

— Ты его кирпичом по лбу стукнул, — сказал он. — Мамонта.

— Он к тебе шёл. А у тебя шахматы не доиграны.

Виктория прикрыла рот ладонью, но алые глаза смеялись.

— Посчитал, повелитель, — прошелестел Патрик. — Три тысячи.

Десять минут. Двенадцать голов.

Три тысячи зомби.

Дорого.

Груды я обошёл сам. В каждой, там, где лопнуло ядро, лежал осколок с кулак, рыжий и ещё тёплый. Внутри у него тлело то же, что недавно горело в глазницах. Все двенадцать ушли в наруч. Что это и на что годится, пусть скажет Сиси.

Правое плечо кольнуло. В кольце клинков рядом с фигуркой появился крошечный мамонт с задранными бивнями. Фигурка потрогала его пальцем.

Сегодня две тысячи легли за полчаса от четырнадцати человек. На десятом этаже сорок тысяч мертвецов брали всё, до чего дотягивались. Здесь любой камень с ногами ест их тысячами, а любой ветеран за пятьдесят стирает цепь одним взмахом.

Числом этот этаж не взять. Тут решает, сколько стоит каждый боец сам по себе. Значит, армию надо перестраивать. Тех, кто стоит дорого, растить. Остальных убрать с дороги, пока их не скормили следующему стаду.

— Патрик, — сказал я в медальон. — Тринадцать новеньких ко мне.

Подошли они строем, Ульф впереди.

— В Склеп. Изыди.

Они растворились. Склеп, если верить описанию мастерской, добавляет половину к скорости эволюции, а в последнее время там лежали только трофеи да банки с мозгами. Пусть теперь поработает по назначению.

Потом пришла очередь армии. Я прошёл вдоль колонны, раз за разом повторяя «Изыди», и коробки таяли одна за другой. Раньше мастерская давилась и на меньшем, армию приходилось переносить по частям, долго и нудно. Сейчас она глотала коробку за коробкой и не морщилась. На третьем десятке я даже остановился и подождал отказа. Отказа не было. Перестройка после Истока Пространства, выходит, кончилась не только у меня: раздалась и мастерская.

Часть легла в Склеп. Часть встала во Внешнем дворе, под Древом Эволюции. До следующего плода сейчас сто лет, это я помнил. Но вдруг потянет их хоть немного, если постоят рядом? Посмотрим. Остальных отправлю в замок.

Сиси, наверное, уже стоит посреди Внешнего двора с поварёшкой и считает, сколько мертвецов топчется у её Древа. Объяснюсь за ужином.

На плато остались Патрик, Виктория, Кристиан, Дагор и четверо его Рыцарей.

— Дальше идёте малым отрядом, — сказал я. — Компас у Кристиана. Поедете на Матери.

— На Матери? — Кристиан оглянулся на пустое плато. — Она же осталась у маяка. В проход не пролезает.

— Сейчас пролезет. Если что, пишите в чат.

Я потянул за нить дерева-казны.

Рвануло. Мир смазался серой полосой, в ушах хлопнуло, а желудок приехал с опозданием, когда я уже стоял во дворе Некрополя, под самой кроной. Пелена хозяина, выходит, не держит. Дерево-казна взвизгнуло всеми листьями разом и шарахнулось от меня на корнях, задев стол у обелиска. Дядюшка поймал чайник на лету.

— Ты бы хоть предупреждал, сынок, — сказал он, ставя чайник на место, прямо на прожжённую дыру. — Пирожок будешь?

— Потом.

Дядюшка прищурился на моё голое плечо. Фигурка в кольце клинков как раз сидела верхом на крошечном мамонте и болтала ногами.