В трудовое свидетельство вносились следующие данные: фамилия, имя, отчество, род занятий и звание до революции, возраст или время рождения, место постоянного проживания, отношение к отбыванию красноармейской повинности, прописка, отметки о еженедельной явке на работу и о ежемесячном выполнении работы. Такое трудовое свидетельство у Степана, ну и теперь у меня, было — он его получил, вкалывая до поступления в МГУ и хранилось дома вместе с моим комсомольским билетом в шкатулке, которая была у мамы единственной памятью о ее прежней жизни.

Мама вышла и хмыкнула:

— Через полчаса тебя опросят по всем предметам! Если ты опозоришься и не сдашь, то никакой тебе милиции! Будешь учиться и учиться! А в следующем году пойдешь в армию.

Посмотрев вслед тут же развернувшейся и поспешавшей по своим делам матери, я невольно вздохнул. В 1922 году призыв в РККА регулировался Декретом ВЦИК и СНК «Об обязательной воинской повинности для граждан РСФСР мужского пола», который приняли 28 сентября. Этот документ заложил новые принципы комплектования армии после периода Гражданской войны. Призывной возраст установили в 20 лет. Призыв проводится ежегодно: в него включали тех, кому исполнилось 20 лет к 1 января того года, когда шёл набор. Сроки призыва были весенними — в течение февраля и марта. При этом точные даты для отдельных регионов согласовывали Революционный военный совет республики, НКВД и Наркомат земледелия. Началом срока службы для всех призванных считалось 1 апреля.

Минут через сорок меня пригласили к ректору, в кабинете которого собрались все преподаватели по имеющимся предметам, в том числе и моя мать. За это время я пролистал учебники, освежая память.

Меня поначалу не пытались завалить вопросами, делая видно снисхождение ради своей сотрудницы, являющейся моей матерью. Однако по мере моих ответов все будто вошли в ажиотаж, забрасывая меня вопросами. Затем будто выдохлись и дружно переглянулись.

Ректор удивленно покачал головой:

— Удивили вы нас, голубчик! Если бы была возможность, то вы бы получили от нас аттестат с отличием! А ваши дополнительные знания латыни, французского и английского языков просто феноменальны!

Я нагло попросил:

— Мне бы справку для предъявителя с указанием срока обучения в университете и кафедры, а также перечень изученных предметов и всех трех иностранных языков, и если можно, написать, что сдал экзамены на отлично!

Ректор усмехнулся:

— Извольте, голубчик, извольте! Справку вы сможете получить в канцелярии через двадцать минут. Елена Владимировна, передайте начальнику канцелярии мою просьбу не тянуть резину как он любит!

Мама усмехнулась и мы вышли.

— Тебе, сын, необходимо посетить комсорга и взять у него характеристику для поступления в милицию, а я сегодня же вечером принесу направление от нашей партийной ячейки, в котором коммунисты университета рекомендуют тебя для работы в органах НКВД РСФСР. С такой бумагой я уверена, тебе не посмеют отказать.

Я другими глазами посмотрел на маму: она для своего сына была готова на все, а с такой бумагой мне гарантирован карьерный рост однозначно.

Комсорг, узнав о моем досрочном окончании учебы и желании работать в милиции, задвинул речь минут на двадцать, полную революционных лозунгов, в конце которой пафосно отметил мою гражданскую революционную сознательность и я, терпеливо выслушав его бред, стал наконец то обладателем бумаги от комсомола с печатью, в которой комсорг указал мое рабоче-крестьянское происхождение и ходатайство о устройстве в МУР как достойного бойца революции. Ну а я, заранее содрогаясь от брезгливости к тому, что меня ждет, поспешил в нашу каморку, находившуюся в огромной коммуналке недалеко от МГУ.

Покончившая с Гражданской войной страна в начале 1920-х годов столкнулась с жесточайшим жилищным кризисом. В крупные города стали возвращаться жители, пережидавшие неспокойное голодное время в деревнях. Вместе с ними на заводы и фабрики, возобновившие работу, хлынули огромные массы новоиспеченных рабочих. Квартир, комнат, подвалов и полуподвалов на всех не хватало. Разрешение жилищного вопроса поручили НКВД, который попытался переложить ответственность за содержание жилья с государства на жильцов, но особого успеха это не принесло.

Процесс разрушения жилых зданий резко усилился во время революции. Если до войны еще проводился хоть какой-то профилактический ремонт, то с 1916 года всякие ремонтные работы фактически прекратились. За годы Гражданской войны объемы жилой площади сократились в отдельных городах почти наполовину. Огромная часть жилищ была разрушена, другая была занята под учреждения, канцелярии и вновь созданные организации. Я был в курсе, что строительство жилья было фактически прекращено во время революции и возобновится только к 1925 году. По данным переписи 1920 года, по Москве за два года революции выбыло из-за разрушений 50 тыс. квартир, что составляло около 21% всего жилого фонда. Сначала это не было проблемой, поскольку население Москвы в эти годы резко сократилось: если в 1918-м в столице проживало 1,7 млн человек, то к 1920 году население уменьшилось до 1 млн. После окончания Гражданской каждый год население Москвы увеличивалось.

Большевистское решение жилищного вопроса базировалось на установке «отнять и поделить» — переселить рабочих из подвалов в дома буржуазии. Эти установки были описаны Лениным в записках к декрету «О реквизиции квартир богатых для облегчения нужды бедных». «Богатой квартирой считается также всякая квартира, в которой число комнат равняется или превышает число душ населения, постоянно живущего в этой квартире»,— писал Ленин.

В соответствии с указанным решением специальным домовым комитетам вменялось в обязанность взять на учет богатые квартиры, подлежащие реквизиции, а районным Советам — утверждать списки и порядок занятия квартир беднотой. В структуре коммунального отдела для разрешения всех вопросов, связанных с муниципальным жильем, выделялось специальное подразделение. Общую координацию муниципальных органов осуществляло Главное управление коммунального хозяйства (ГУКХ), которое входило в структуру НКВД.

Плата за квартиры хоть и не отменялась до 1919 года, но на деле ее практически никто не платил, поскольку любые платежи мгновенно «съедались» гиперинфляцией. Такое положение привело к тому, что квартплата была официально отменена с 1919 по конец 1921 года. После отмены платы за коммунальные услуги было введено нормированное потребление воды и электричества, а за превышение норм потребления введены штрафные санкции. Нормы потребления устанавливались по кварталам и зависели от количества жилой площади, которую занимала семья. Перерасход установленной нормы вел за собой наказание в виде лишения права пользоваться электричеством сроком на 10 дней, если нарушение совершено в первый раз, а при вторичном нарушении электричество отключали вообще. Возврат к коммунальным платежам в конце 1921 года не снял актуальности учета потребленных услуг. Поскольку счетчиков не было, были оставлены нормы потребления, которые, конечно же, не соблюдались.

Население не очень охотно вносило квартплату, помня о том, что в любой момент можно быть уплотненным или выселенным. Это привело к росту задолженности по квартплате и многочисленным судебным процессам по выселению жильцов. Минимальный срок задолженности, после которого человека могли выселить из жилища по решению суда, составлял два месяца. Интересно также, что если человек уезжал в длительную командировку, то обязан был представить в жилтоварищество командировочные документы, а если срок командировки был свыше трех месяцев, он терял право на жилье и мог быть принудительно выселен в его отсутствие.