Руки опустились сами. В зале было прохладно — по спине под промокшей насквозь рубашкой откуда-то потянуло сквозняком.

Комиссия совещалась. Военный что-то негромко сказал, академик придвинул к председательнице свой лист. Я стоял возле обломков и смотрел на их руки. Лица всех троих оставались бесстрастными.

Я не понимал, долго ли они совещаются. Сердце колотилось, мешая расслышать голоса. Хотелось прислониться к чему-нибудь, но до стены было далеко. Я выпрямил колено и остался стоять.

— Александр Васильевич, — председательница подняла на меня глаза.

Я выпрямился.

— Комиссия единогласно присваивает вам общий девятый магический ранг и разрешает допуск к любым квалификационным испытаниям.

Оказалось, у меня ужасно пересохло во рту. Пришлось сглотнуть, прежде чем получилось ответить:

— Благодарю, господа.

На выходе из зала лестнице отец тут же взял меня под локоть.

— Сдал?

Я молча кивнул.

Его пальцы сжались всего на мгновение. Потом он забрал у секретаря мои вещи и повёл меня наверх, не отпуская локтя.

Я не стал возражать, ибо и правда с трудом держался на ногах.

Два дня я отдыхал. В первый — потому что не мог иначе. Проспал несколько часов, съел всё, что поставила передо мной Марья Ивановна, и снова уснул.

К вечеру из Левашово приехали Лена с Денисом. Мать встретила их у моей двери и попросила говорить потише. Я хотел заметить, что уже проснулся, но услышал, как она добавила:

— Вася сказал, всё прошло хорошо. А привёл его домой совершенно белого…

— Может, пригласить лекаря? — негромко спросила Лена.

Ответа я не расслышал. Через минуту сестра тихо вошла и села возле моей кровати. Притворяться спящим смысла не было, и я улыбнулся ей, пожав её прохладные пальцы. Когда Лена спросила, как прошёл экзамен, у меня хватило сил только сказать:

— Мокро.

Сестра посмотрела на мать и благоразумно отложила расспросы.

Денис задержался у двери, пропуская Марью Ивановну с подносом. Обычно он уже успел бы поздравить, поддеть и потребовать подробностей. Сейчас только придвинул мне стакан.

— Следующий послезавтра?

— Да.

— Успеешь восстановиться?

— Должен. Я вымотан скорее физически. Резерв у меня наполняется быстро, ты же знаешь.

Он нахмурился.

— Я не о том, что ты должен. Сил хватит?

Я пошевелил пальцами. Уже не дрожали.

— Хватит, Денис. Сегодня отлежусь, а завтра буду огурцом. Не в первый раз.

— Не в первый. Но этот экзамен важнее всех прочих…

— Знаю.

Он кивнул, но уходить не спешил. Сел возле Лены и, пока мы разговаривали, несколько раз посмотрел на мои руки.

Когда они собрались домой, сестра остановилась на пороге.

— В следующий раз сразу сообщи. Хоть одно слово. Мы с Аллой чуть не извелись, ожидая вестей…

— Я тоже, — тихо добавила мать.

Я посмотрел на неё. Она поправляла салфетку на подносе, хотя та и без того лежала ровно.

— Сообщу, — пообещал я. — Обязательно.

На второй день мне стало заметно легче. Я даже спустился к отцу, намереваясь ненадолго заглянуть в мастерскую. Василий Фридрихович посмотрел на меня, затем на часы.

— Ты идёшь гулять.

— Я только…

— Никаких возражений, сын. Иди подыши свежим воздухом и выпей кофе на набережной. Здесь без тебя справятся, я за всем прослежу.

Я постоял у двери мастерской. Из-за неё доносились голоса, звякнул инструмент. Всё работало без меня, и впервые за долгое время я позволил себе этому порадоваться.

А вечером мы с отцом снова прошлись по набережной. Уже возле дома он остановился.

— Позволь дать тебе совет насчёт завтрашнего, — сказал он.

— Буду признателен.

— Не пытайся повторить мою работу. Задание будет того же типа, но изделия от тебя ждут другого. Не давай сбить себя с толку и смотри на то, что у тебя в руках.

— Спасибо, отец, — улыбнулся я. — Если всё будет так, как в прошлый раз, кажется, я знаю, чем удивить комиссию.

После ужина я позвонил Алле.

Она ответила почти сразу. На экране появилась знакомая библиотека, девушка сидела с ногами на диване, на коленях лежала раскрытая книга. Алла убрала руку со страницы и придвинулась ближе.

— Ты уже дома? Я думала, ещё гуляешь.

— Сегодня холодно для долгих прогулок.

— Лена сказала, вчера ты почти всё время спал…

— Зато выспался на неделю вперёд, — улыбнулся я.

Алла же посмотрела на меня так строго, что я невольно выпрямился.

— У тебя правда всё хорошо?

— Правда. Завтра мне предстоит сидеть за верстаком, и к этому я готов.

— Я знаю. Ты рассказывал.

Она провела пальцем по краю страницы и загнула уголок. Но тут же расправила его и разгладила ладонью.

— Я хотела пожелать тебе удачи и не мешать, — сказала она. — А теперь не хочется заканчивать разговор.

Я придвинул стул к экрану.

— Так не заканчивай. От того, что я лягу на пять минут позже, небо на землю не рухнет.

Мы поговорили ещё немного. Об училище, о чьём-то визите на Елагин, подробности которого я почти сразу забыл. Мне хотелось слушать её голос. Алла дважды начинала прощаться и каждый раз находила, о чём ещё спросить.

Наконец, она закрыла книгу.

— Саша, только позвони потом, прошу тебя. Не откладывай до вечера. Иначе я с ума сойду!

— Обязательно.

— Даже если захочется сначала побыть одному.

Я посмотрел на неё и уже без улыбки кивнул.

— Обещаю.

— Тогда… Тогда спокойной ночи. И удачи завтра. Я буду держать за тебя кулачки.

Когда экран погас, я некоторое время сидел на прежнем месте.

Сигнал нового сообщения заставил снова потянуться к терминалу. Я решил, что Алла что-то забыла, но отправителем оказался её отец.

«Александр Васильевич, знаю, что завтра вам предстоит заключительное испытание в Гильдии. Желаю удачи. Буду ждать известий. Самойлов».

Я перечитал короткое сообщение.

Граф ничего не напоминал и ни на чём не настаивал. В этом не было необходимости. Я прекрасно помнил заснеженную аллею в Левашово и его условие: стать самым молодым Грандмастером Девятого ранга в империи. После этого я мог прийти к нему и Анастасии Владимировне официально просить руки Аллы.

Не получить мгновенное согласие — вряд ли Самойловы откажутся от удовольствия поиграть у меня на нервах…

Я набрал ответ: «Благодарю вас, Михаил Игнатьевич. Обязательно сообщу о результате».

В сейфе лежала корсаковская застёжка. Камень для кольца я добыл. Придумал, как он будет смотреться на руке Аллы. До сих пор мне удавалось откладывать мысли о визите к её родителям, занимая себя очередной задачей. Но до кольца и разговора о свадьбе ещё предстояло получить подписи троих Грандмастеров и новый знак статуса.

Утром пальцы были тёплыми и послушными. Я застегнул манжеты, завязал галстук и проверил руку на весу. Ни малейшей дрожи.

А вот завтрак пришлось в себя заталкивать.

Мать сидела напротив и делала вид, что не следит за каждым моим движением. Отец просматривал первую полосу газеты. Когда я отложил вилку, он сложил прессу, так и не перевернув ни страницы.

В прихожей Лидия Павловна поправила мне воротник.

— Я буду дома. И буду ждать. И помни, Саша, ты — мой сын, и я люблю тебя вне зависимости от того, какой ранг ты носишь.

— Спасибо, мама, — я обнял её и поцеловал в щёку. — Я тоже тебя люблю.

— Знаю.

Она ещё секунду держала ладонь у меня на плече, потом отступила, позволяя мне надеть пальто.

Уже в машине отец достал телефон. Прочёл сообщение и что-то коротко ответил.

— Денис? — спросил я.

— Спрашивает, выехали ли.

Я посмотрел на время. До экзамена оставалось чуть больше часа.

После подземного зала экзаменационная мастерская Гильдии казалась почти домашней: широкий верстак, привычные лампы, родной запах полировальной пасты. Я успел ощутить облегчение, прежде чем увидел троих за столом.