— Разворачиваемся, — сказал я водителю. — Едем обратно.

Водитель посмотрел на меня в зеркало и начал искать место для поворота. До Морской оставалось меньше двадцати минут. До усадьбы Корсаковых — почти два часа по пробкам.

Егоров, задремавший после ужина, открыл глаза.

— Что случилось?

— Застёжку пытались украсть.

— Украли?

Я всё ещё держал телефон у уха.

— Роман Алексеевич, вещь у вас?

На другом конце коротко переговорили. Голос Романа стал спокойнее, хотя спокойствие это давалось ему с заметным трудом.

— Да. Футляр в сейфе. Внутреннюю дверцу открыть не успели. Но человек вошёл в кабинет штатным ключом и знал прежний код.

— Ничего не трогайте, — сказал я. — Ни сейф, ни ключ, ни двери.

— Начальник охраны уже оцепил крыло…

— Хорошо. Кто покидал дом после нашего отъезда?

— Пока никто. Я закрыл ворота.

— Мы возвращаемся.

Штиль не задавал лишних вопросов. Он уже связывался с Денисом. Машина закончила разворот и пошла обратно по шоссе.

— Денис уже выехал из Левашово, — сообщил Штиль. — Будет раньше нас. Беляев добирается из города и просит никого не допрашивать.

— А нам пока чем заниматься? — спросил Егоров.

— Не давать его сиятельству застрелить попавшего под горячую руку…

Я прокручивал в памяти последние часы. Управляющий Роман подготовил комнату, оформил передачу и после экспертизы сам понёс футляр в кабинет. Всё выглядело разумно. Но разумный порядок особенно удобен человеку, который знает его изнутри…

Но письмо пришло до экспертизы. Под подозрение попадали не только Роман, но и вся цепочка людей, имевших доступ к описям, фотографиям, страховым бумагам и семейным ключам.

Слишком широкий круг. В ювелирном деле это называлось плохой закрепкой: камень держится вроде бы прочно, однако попробуй пойми, какая именно лапка первой даст слабину.

К усадьбе мы подъехали лишь после полуночи.

На воротах стояла охрана. Наш автомобиль проверили дважды, и лишь затем пропустили. В окнах старого крыла горел свет, псарня за дальним флигелем отвечала на ночную суету недовольным лаем.

Роман ждал на крыльце без шапки, в накинутом поверх домашнего костюма пальто. Денис успел приехать раньше нас.

— Дядя в библиотеке, — сказал он вместо приветствия. — Его едва удержали от того, чтобы войти в кабинет.

— Правильно сделали.

— Это попробуйте объяснить ему сами…

В коридоре возле старого кабинета дежурили четверо. Дверь оставили открытой, но за порог никого не пускали. Изнутри пахло нагретым металлом и слабой горечью, что остаётся после срабатывания защитного контура.

Сейф стоял за дубовой панелью. Наружная дверца была распахнута. В замке торчал ключ, но внутренняя стальная створка осталась закрыта. На её матовой поверхности светилась узкая красная линия.

— После вашего предупреждения его сиятельство велел сменить второй код, — объяснил начальник охраны. — Прежний код злоумышленник набрал верно. В новом ошибся дважды. Сейф подал тихий сигнал мне на браслет.

Штиль остановился возле порога.

— Кто знал о смене кода?

— Я, его сиятельство и Роман Алексеевич.

— А прежний?

Начальник охраны помрачнел.

— Больше людей.

Насколько больше, он не уточнил. Беляеву явно предстоял неприятный разговор.

Григорий Павлович находился в соседней библиотеке. Перед ним лежала трость, хотя по дому князь обычно обходился без неё. Денис Ушаков стоял у камина и просматривал список служащих. Он успел остановить первые попытки князя выяснить всё самостоятельно и велел никого не выпускать из усадьбы.

Князь поднялся при нашем появлении.

— Александр Васильевич, простите, что вас вернули с дороги.

— Всё в порядке, ваше сиятельство. Лучше вернуться зря, чем потом искать семейную реликвию по всем ломбардам Европы.

Старик покачал головой.

— Не зря. Кто-то воспользовался ключом из хозяйственной связки. Его подменили копией, а настоящий нашли в ящике у дежурного. Камеры семь минут показывали пустой коридор.

— Запись повторялась? — спросил Штиль.

— Точно узнаем после проверки, — ответил Роман. — Одновременно на конюшне сработала пожарная защита. Охрана ушла туда, но возгорания не было.

Неплохая подготовка. Человек знал старый код, расположение камер, порядок дежурств и то, какой сигнал заставит людей оставить коридор. То есть действовал тот, кто изучил дом изнутри.

— Застёжка останется в сейфе до приезда следователя, — сказал я. — Если внутреннюю дверь не открывали, вещь не тронута. Но пломбы нужно проверить при свидетелях.

Князь наградил меня тяжёлым взглядом.

— Вы предупредили меня несколько часов назад. Я сменил код и решил, что принял достаточные меры… — Он помолчал, затем кивнул. — Останьтесь до охоты, Александр Васильевич. Моё приглашение в силе, а теперь отпускать вас в город было бы просто глупо.

Мне и самому не терпелось выяснить, кто это решил так быстро подсуетиться и выкрасть грандидьерит.

— Благодарю, ваше сиятельство. Мы останемся на срок, который сочтёте необходимым вы и господа из государственных органов.

Егоров вздохнул. Его приборы уже выгружали из машины во второй раз за день.

Ночь прошла в суете и тревоге. Нас разместили в гостевом крыле, но спать никто так и не лёг. Егоров дописывал заключение, Штиль проверял выходы, Беляев беседовал со всеми причастными. К утру следователь знал марку сейфа, историю смены кодов и фамилии всех, кто имел право входить в кабинет.

Последний список оказался длиннее остальных.

С Беляевым приехали два полицейских техника. Они сняли следы с ключа, проверили замок и подтвердили: записи камер подменили семиминутным фрагментом, сделанным накануне. Злоумышленник не импровизировал.

В восемь утра мы снова собрались в старом кабинете.

— Григорий Павлович, боюсь, Охоту необходимо отменить, — сказал Денис.

Князь нахмурился, будто услышал предложение снести фамильный дом.

— Завтра съедутся шестьдесят гостей. Некоторые везут собственных лошадей и своры. Псарня готовилась с лета. Что именно я должен им сообщить?

— Правду, ваше сиятельство. В вашем доме действует человек, который пытался открыть сейф. Речь о вашей безопасности…

— Речь как раз о том, кто распоряжается в моём имении, — отрезал князь. — Неизвестный этой привилегии не получит!

Спорить с человеком, считавшим упрямство наследственной обязанностью, было трудно.

— Мы предполагаем, что во время Охоты может быть организована повторная попытка похитить вашу реликвию, — сказал Беляев.

Старый Корсаков лишь фыркнул и бросил многозначительный взгляд на стену, где висело несколько ружий.

— Пусть попробуют.

— Можно заменить застёжку копией, — предложил я.

Все удивлённо посмотрели на меня.

— За день я сделаю похожий муляж, — ответил я. — В нашей коллекции есть множество стекла в различных оттенках. Издалека отличить будет трудно, но специалист, конечно же, определит подмену. А оригинал будет находиться под усиленной охраной.

Князь хмыкнул.

— Интересное предложение, но муляж — это ход против традиций…

— Сейчас речь идёт о том, чтобы дать этой традиции продолжиться, — сказал я чуть резче, чем намеревался. — Лучше надеть муляж, чем потом горевать о её исчезновении, вы не находите?

Старик скривился, но явно крепко задумался. Наконец, он кивнул.

— Чёрт с вами! Делайте муляж, Александр Васильевич. Но учтите, если не успеете, я всё равно надену оригинал. Так что поторопитесь со своими стекляшками!

Он уставился на Беляева и пригрозил ему тростью.

— И никаких вооружённых людей среди собак, — добавил он. — Псовая охота была без ружей при моём деде и останется без них при мне.

— Оружие будет только на внешнем периметре, — согласился следователь. — Наши люди останутся на вашей территории до окончания охоты и позже, если того потребуют обстоятельства.