Передняя лапа находилась под тяжелой цепью, закрепленной между двумя каменными опорами.

Несколько солдат удерживали механизм натяжения.

Возле дракона стоял Ратмир.

Он не держал меч.

Только отдавал распоряжения.

Позже Бран рассказал мне, что после повреждения крыла Эйдар попытался прорваться через восточный двор. Солдаты заранее приготовили цепное заграждение, которое обычно использовали при обороне крепостных ворот от крупных животных и осадных машин.

Дракон попытался перепрыгнуть его.

Но поврежденное крыло помешало подняться достаточно высоко.

Цепь зацепилась за переднюю лапу.

Эйдар потерял равновесие и рухнул на камни.

Последним ударом из тяжелого арбалета солдаты повредили чешую возле другой передней лапы, не попав в жизненно важные органы.

После этого Ратмир приказал прекратить стрельбу.

Он понимал, что дальнейшие ранения могут убить Эйдара.

А тот уже не мог быстро взлететь или прорваться через заграждение.

На площади стояли вооруженные люди.

Эйдар тяжело дышал.

Из пасти выходил горячий пар.

Я видела, как он пытался поднять голову.

Потом вдруг его огромная фигура начала уменьшаться.

Дракон возвращался в человеческий облик.

Превращение заняло больше времени, чем обычно.

Возможно, из-за ранений.

Возможно, из-за истощения.

Когда все закончилось, на камнях лежал мужчина.

Обнаженный, окровавленный, с глубокими повреждениями руки и плеча.

Эйдар.

Вокруг стояли солдаты.

Один из них принес плащ, чтобы прикрыть его.

Ратмир подошел ближе.

Я не слышала их разговора.

Но видела, как бывший муж попытался подняться.

И как командующий остановил солдат, собиравшихся ударить его в ответ.

Через несколько минут Эйдар больше не сопротивлялся.

Его задержали.

Я медленно опустилась на стул. Видеть раненым человека, которого когда-то любила, было тяжело, но сейчас я прежде всего чувствовала облегчение: сегодняшняя опасность миновала.

Эйдар больше не мог приказывать мне молчать.

Не мог угрожать Ратмиру из-за нашего брака.

И не мог просто уничтожить найденные документы.

Теперь ему самому придется отвечать на вопросы.

Перед людьми, которых он не мог заставить замолчать.

Ратмира привели в гильдию спустя полчаса.

Он шел самостоятельно.

Но я сразу заметила, что левая повязка пропиталась кровью.

Правую руку держал напряженно.

Лицо было очень бледным.

Я бросилась к нему.

— Садись.

Он посмотрел на меня.

— Мирена...

— Никаких возражений.

Ратмир усмехнулся.

— Я даже ничего не сказал.

— Ты собирался.

Он сел на ближайшую скамью.

Я осторожно сняла верхнюю часть повязки.

Рана на левом предплечье снова немного кровоточила.

К счастью, повреждение не выглядело таким тяжелым, как в день пожара, но часть зажившей ткани разошлась при нагрузке.

Я проверила пальцы.

Затем осмотрела правое плечо.

Ратмир поморщился.

— Болит?

— Да.

— Насколько?

Он немного подумал.

— Сильно.

Я подняла глаза.

— Наконец честный ответ.

Он усмехнулся.

Но улыбка быстро исчезла.

Я попросила Тессу принести чистые материалы.

Начала обрабатывать рану.

Ратмир сидел спокойно.

Только один раз резко втянул воздух.

Я остановилась.

— Прости.

Он покачал головой.

— Продолжай.

Я закончила обработку и наложила новую повязку.

Затем попросила Фарена отправить человека за военным хирургом, чтобы тот проверил старое повреждение плеча и исключил дополнительные травмы после боя.

Ратмир не возражал.

Это меня насторожило даже сильнее, чем кровь.

— Ты очень устал, — сказала я.

Он кивнул.

— Да.

Я села рядом.

Несколько секунд мы молчали.

Потом спросила:

— Почему ты не позволил его убить?

Ратмир посмотрел на меня.

— Эйдара?

— Да.

Он немного помолчал.

— Потому что после того, как он потерял возможность сопротивляться, убивать его было бы преступлением.

Я опустила глаза.

Ответ оказался именно таким, какого ожидала.

И все же услышать его было важно.

— Даже после Красной переправы? — спросила я.

Ратмир посмотрел в сторону окна.

— Особенно после нее.

Я молчала.

Он продолжил:

— Семь лет назад я очень хотел его смерти. Думал, если убью Эйдара, станет легче вспоминать брата.

Я осторожно коснулась его правой кисти, лежавшей на колене.

— А потом?

— Потом понял, что Йорен от этого не вернется.

Он посмотрел на меня.

— Если бы сегодня Эйдар продолжал убивать людей, мне пришлось бы остановить его любой ценой. Но когда он оказался ранен и обездвижен, причин убивать уже не было.

В этом и заключалась разница между ними.

Эйдар всегда считал, что его положение дает право принимать решения за других.

Ратмир понимал, что сила не освобождает от ответственности.

Я осторожно коснулась его щеки.

— Я очень тобой горжусь.

Он посмотрел на меня.

И неожиданно улыбнулся.

— Даже несмотря на то, что я снова повредил руку?

Я рассмеялась сквозь слезы.

— За это тебя еще ждет длинная лекция.

Он усмехнулся.

— Не сомневаюсь.

Потом осторожно притянул меня ближе.

Я прислонилась к его левому плечу, оставив перевязанное предплечье свободным.

Несколько секунд просто сидела рядом.

Слушала его дыхание.

Чувствовала тепло руки.

И благодарила судьбу за то, что он снова рядом.

Илан Крейс пришел поздно вечером.

К тому времени большинство пострадавших получили помощь, пожар у городского совета потушили, а военная стража завершила первичный осмотр поврежденных помещений.

Ратмир отдыхал в отдельной комнате.

Военный хирург подтвердил, что старое плечо получило сильную нагрузку, но признаков нового крупного повреждения пока не обнаружил. Левую руку требовалось беречь, а повторный осмотр назначили на следующий день.

Я сидела возле его кровати, когда постучали.

— Войдите.

Крейс остановился на пороге.

— Госпожа Ларен. Командующий Холт.

Ратмир приподнялся.

— Что известно?

Дознаватель посмотрел на него.

— Эйдар Вейр задержан.

Я медленно выдохнула.

— Он жив?

— Да. Ранения серьезные, но сейчас ему оказывают медицинскую помощь. После осмотра решат вопрос о месте содержания.

Несмотря ни на что, мне не хотелось его смерти.

Он причинил слишком много зла.

Но теперь должен был отвечать за поступки перед законом.

Не передо мной.

Крейс продолжил:

— Пришло донесение по нашему прежнему запросу: Торен Орвес задержан в столице. Его люди пытались вывезти часть служебных записей, но управление надзора успело опечатать помещения.

Я подняла глаза.

— А Селина?

— Ее вызвали для дачи показаний. Пока нет оснований утверждать, что она знала о содержимом всех перевозимых грузов, но ее участие в получении доступа к вашей лекарской печати проверяется отдельно.

Я почувствовала неприятное напряжение.

— Значит, она действительно помогала Торену?

Крейс немного помолчал.

— Есть сведения, что она бывала в доме Вейров, где хранились документы с оттиском вашей личной печати. Также обнаружена переписка, в которой Торен просил ее получить образец медицинского оттиска.

Я закрыла глаза.

Селина.

Молодая красавица, которая пришла за мой праздничный стол с гранатовым ожерельем.

Теперь выяснялось, что ее участие в моей жизни могло начаться задолго до того вечера.

— Вы установили, кто изготовил поддельную печать? — спросила я.

— Пока нет окончательного заключения. Но у нас есть мастерская, которую нужно проверить. Соответствующее разрешение уже получено.