Глава 39

Утро, начавшееся с нервного ожидания после визита атташе, было разорвано в клочья криком у двери. Но на этот раз крик был не паническим, а смущенно-отчаянным, полным невозможного стыда и нелепости.

— Маг! Маг, там старика Вато в спине заклинило! Он кровать по звездам передвигал для супружеской жизни! Спасай!..

Вейард, который как раз пытался сосредоточиться на карте аномальных зон в лесу, медленно опустил перо. Он даже не вздохнул. Казалось, он достиг какого-то нового, просветленного уровня принятия абсурда. Он просто сидел и смотрел в пространство перед собой, пока его мозг, с тихим скрипом, перерабатывал информацию.

Старик Вато. Звезды. Заклинило.

Он поднял глаза на Алисию, которая сидела напротив, изучая ту же карту. Ее лицо выражало полную, абсолютную неподдельную растерянность. Она явно пыталась понять, что это могло значить, кроме самого очевидного.

— Это... метафора? — осторожно спросила она.

Вейард медленно покачал головой.

— Нет, фиалка. В Глухомани не говорят метафорами. Здесь всё буквально. Особенно когда дело касается людей преклонного возраста с плохими суставами и, видимо, излишним энтузиазмом.

Щёки Алисии залились таким ярким румянцем, что её фиолетовые волосы показались бледными в сравнении.

— О... — она снова произнесла своё коронное «о», полное ужаса и просветления. — Но как... и зачем... ты?

— Потому что я, видимо, в сознании этой деревни совмещаю функции темного мага, знахаря, ветеринара и, как выясняется, специалиста по экстренному лечению спин пенсионеров, — процедил он, вставая. В его голосе звучала не ярость, а какая-то космическая, вселенская усталость. — Видимо, после успеха со старостой, я теперь официально считаюсь экспертом по устранению последствий человеческой глупости.

Он натянул плащ.

— Ты остаешься, — сказал он ей, видя, как она тоже порывисто поднимается. — На этот раз — точно. После вчерашнего визита тебя лучше не показывать. Кто знает, не шпионит ли тот атташе за дверями.

Она кивнула, всё ещё красная, и села обратно, с облегчением смешанным с диким любопытством.

Вейард вышел. На пороге его ждал молодой парень, племянник старика Вато, с лицом, выражавшим такую смесь паники и дикого смущения, что Вейард почти пожалел его.

— Веди, — просто сказал маг, экономя слова.

Дом Вато встретил его тихими, сдавленными стонами. Старик и его жена, оба далеко за семьдесят, находились в спальне, он — на кровати в положении, которое действительно можно было охарактеризовать как «заклинило», она — рядом, причитающая. Судя по всему, попытка оживить угасающую супружескую жизнь натолкнулась на непреодолимые физические ограничения, мышечный спазм и, возможно, дурно рассчитанный угол.

Жена при виде мага закрыла лицо руками. Старик Вато, багровый от напряжения и унижения, смотрел на Вейарда молящим взглядом.

— Помоги, маг... не могу... — простонал он.

Вейард стоял на пороге, глядя на эту сцену, и чувствовал, как последние остатки его профессиональной гордости тихо испаряются где-то в районе потолка, смешиваясь с запахом лаванды и отчаяния.

Он не стал читать заклинаний. Не стал использовать магию. Он просто вздохнул, подошёл и начал действовать с холодной, хирургической точностью, как механик, разнимающий две ржавые шестеренки. Были задействованы рычаги (в виде подушек), знания в области анатомии (которым он мысленно благодарил того самого прадеда-алхимика, оставившего среди прочего и трактаты по строению человеческого тела) и определённая доля грубой силы, приправленная резкими, но чёткими командами («Расслабь спину, старый дурак!», «Ты, баба, не дергайся, не сломаю я его!»).

Через несколько минут, сопровождаемых хрустом, стонами и всеобщим облегчением, «заклин» был устранён. Старик, красный, потный и безмерно счастливый от того, что кошмар закончился, лежал на кровати.

Вейард, вытирая руки о чистую тряпку, которую подала невестка, стоявшая за дверью в полуобмороке, смотрел на него без гнева. Скорее, с какой-то странной, усталой философией.

— В следующий раз, — сказал он тихо, но так, что слышали все, — не стремитесь к акробатике в ваши годы. И тяжести не таскайте. Просите внуков. А лучше вообще кровать не двигайте. Простота — залог... функциональности.

Он не стал ждать благодарностей, которые, судя по всему, были бы слишком неловкими. Он просто кивнул и вышел, оставив семью разбираться самостоятельно.

На обратном пути к башне он шёл, глядя под ноги, и думал. Думал о том, что его жизнь окончательно превратилась в какую-то гротескную комедию, где сцены смертельной опасности сменяются фарсом. Думал о том, что Алисия, наверное, сейчас хихикает там в башне, представляя себе эту сцену. И, к своему удивлению, он не злился. Ему почти... почти стало смешно.

Когда он вошел, Алисия сидела за столом, притворяясь, что углублена в книгу. Но её плечи слегка подрагивали.

— Ну что, — сказал он, снимая плащ. — Урок анатомии и геронтологии завершён. При необходимости могу прочитать тебе лекцию.

Она подняла на него взгляд, и в её глазах стояли слезы. От смеха.

— И... и как? — выдавила она.

— Как обычно, — он пожал плечами, садясь напротив. — Неловко, громко, и с участием кричащих людей. Добавь это в список услуг, которые предоставляет твой «работодатель». Рядом с «изгнанием домовых» и «лечением старост в компосте».

Она рассмеялась. Звонко, без удержу. И он, глядя на неё, на её смеющееся лицо, на этот свет, что она принесла в его мрачную башню даже среди всего этого абсурда, почувствовал, как что-то тёплое и лёгкое разливается у него внутри.

Может, мир и был полон идиотов, опасностей и нелепостей. Но с этой фиалкой, смеющейся над всем этим рядом с ним, это уже не казалось таким уж невыносимым. Это было... их. Их странная, сумасшедшая, абсолютно неправильная жизнь. И он, против всех ожиданий, начал ценить её. Каждую грязную, дурацкую, смешную секунду.

Глава 40

На пороге башни стоял парнишка, лет восемнадцати, не из деревенских — лицо новое. Сын какого-то недавно перебравшегося на окраину лесоруба, судя по занозам на руках и простовато-упрямому выражению лица. Он держал в руках пучок полевых цветов, уже слегка подвядших, и смотрел на Вейарда с наивной, но решительной надеждой.

— Маг... а твоя баба... ну, практикантка... Ты с ней, или её можно на свидание позвать?

Воздух на крыльце стал густым и колючим, как перед грозой. Вейард, открывший дверь на стук, замер. Он не злился. Он даже не раздражался. Он просто... оценивал. Медленным, холодным взглядом, который скользнул от потрёпанных сапог парня, по его неловко сжатым рукам с цветами, до его простого, открытого лица.

Где-то внутри, в глубине, зашевелилось что-то тёмное, зубастое, первобытное. Чувство, которое не имело ничего общего с магией. Чувство собственности. Территории. Своё.

Но внешне он оставался спокоен. Слишком спокоен.

— «Баба»? — повторил он мягко. Слишком мягко. — «Практикантка»?

Парень почувствовал ледяную струю в голосе и непроизвольно отступил на шаг.

— Ну... она ж у тебя тут живёт... красивая... с волосами такими... — он мотнул головой в сторону, словно фиолетовые кудри были видимы сквозь стены.

— Она живёт тут, потому что её прислали на практику, — сказал Вейард, не двигаясь с места, всё так же блокируя дверь. — Ко мне. Для работы. Со мной.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

— «Свидание», — произнёс он это слово так, будто пробовал на вкус что-то горькое и несъедобное. — Ты понимаешь, чем она занимается? Не полы натирает. Она исследует лесную порчу, которая превращает медведей в гнилые кучи мяса. Она нейтрализует магические угрозы. У неё на плече шрам от вороны, которая пыталась прожечь её до кости. Она читает книги, от которых у тебя мозг бы вытек из ушей. О каком «свидании» может идти речь?