Разговор о границах пришлось отложить. Снова. Но он дал себе слово: сегодня. До наступления ночи. Иначе следующее утро может стать для них обоих точкой невозврата.

Глава 37

Они сидели за столом, разбирая компоненты для очередного, на этот раз действительно лечебного зелья. Вечерний свет лился сквозь пыльное окно, окрашивая всё в золотисто-серые тона. И она, не поднимая глаз от корня мандрагоры, который чистила, спросила.— Маг... маг. А когда практика закончится... можно я останусь? С тобой.Вейард замер. Нож, которым он измельчал сушеные листья, завис в воздухе. Казалось, даже пламя в очаге притихло, прислушиваясь. Он медленно поднял на нее взгляд.Она все еще не смотрела на него, сосредоточившись на работе, но кончики ее ушей были ярко-красными. Пальцы, державшие корень, слегка дрожали.Он не ответил сразу. Его мозг, обычно быстрый и едкий, вдруг стал пустым, как вычищенная склянка. Все слова, все саркастические ответы, все отговорки — куда-то испарились. Осталась только эта фраза, звонкая и хрупкая, как ледяная сосулька, упавшая в тишину.Останусь. С тобой .Она не спрашивала «можно я буду тут жить» или «возьмешь ли ты меня в помощники». Она спросилаостанусь . Как будто это было самое естественное, самое желанное продолжение. Как будто башня, его башня, стала уже не местом ссылки, а... домом.Ее домом.Он положил нож, вытер руки о тряпку. Движения были медленными, давая ему время собраться.— Практика, — начал он, и голос его прозвучал неестественно ровно, — формально закончится, когда Совет соизволит прислать подтверждение или когда мы решим лесную проблему. Что может случиться и через месяц, и через год, и... никогда, если та штука в лесу окажется умнее нас.Он сделал паузу, глядя на её склоненную голову, на фиолетовые пряди, выбившиеся из пучка.— А что значит «останешься»? — спросил он, намеренно вкладывая в голос привычную колкость, но она не вышла. Вышло что-то вроде... осторожности. — Будешь и дальше взрывать мою лабораторию? Пускать слюни на мою подушку? Подставляться под гнилых ворон?Она наконец подняла на него глаза. В них не было ни вызова, ни страха. Была... уязвимость. Та самая, от которой у него сжималось горло.— Буду, — сказала она просто. — Если ты позволишь. Буду помогать. Учиться варить зелья. Бороться с нечистью. И... и не только. Убирать. Готовить. Что захочешь. Только... не отправляй меня обратно. Туда. Пожалуйста.Это «пожалуйста» прозвучало так же, как тогда, в кошмаре. Вырванное из самой глубины. Он видел, как она сглотнула, ожидая удара. Ожидая насмешки, отказа, холодного «незачем тебе тут торчать».Вейард откинулся на спинку стула, глядя на нее. На эту девчонку, которая приехала сюда умирать, а вместо этого выжила. Которая боялась его, а теперь закрывала собой от гнили. Которая ненавидела его башню, а теперь просилась в ней остаться. На свою фиалковую, упрямую, абсолютно непредсказуемую... ну, не проблему уже. Не инвестицию.Он вздохнул. Звук вышел усталым, но в нем уже не было прежней тяжести.— Ладно, — сказал он наконец. — Оставайся.Ее глаза расширились. Она явно ожидала долгих препирательств, условий, сарказма.— Правда? — прошептала она.— Пока не передумаешь. Или пока я не передумаю. Или пока нас обоих не съест тот, кто в лесу, — он перечислил варианты, но без злобы. С какой-то странной, почти мирной усталостью. — Но да. Места хватит. Дела — тоже. И... — он запнулся, подбирая слова, которые никогда не думал, что скажет, — и чердак, наверное, стоит привести в порядок. Если ты собираешься тут... надолго. А то призракам тоже надоест на твои вопли реагировать.Она не ответила. Она просто сидела и смотрела на него, и по ее лицу медленно, как рассвет, расползалась улыбка. Не осторожная, не усмешка. Настоящая, широкая, светлая улыбка, от которой в её глазах зажглись звезды. От которой и у него внутри что-то ёкнуло и расправилось, как смятый лист бумаги.— Спасибо, — сказала она. И в этом слове был целый мир.— Не за что, — пробормотал он, снова берясь за нож, чтобы скрыть странную слабость в руках. — Просто имей в виду: правила остаются. Никаких самовольных экспериментов. Никаких ночных нападений на меня. И если еще раз полезешь под удар вместо меня, выгоню в тот же день. Поняла?— Поняла, — кивнула она, и улыбка её не померкла, а стала лишь теплее. Она вернулась к своему корню мандрагоры, но теперь движения её были легкими, почти танцующими.А Вейард сидел и резал листья, и думал о том, что только что изменил всё. Не только для неё. Для себя. Он принял её не как временную помеху, а как... часть этого места. Часть своей жизни. Со всеми вытекающими последствиями: ответственностью, заботой, необходимостью теперь не просто выживать вместе, а строить что-то. Что-то общее.И, к своему величайшему удивлению, эта мысль его не пугала. Не раздражала. Она была... правильной. Как будто треснувшая чашка, которую он так и не выбросил, наконец была склеена. Не идеально, со швами, но целая. И его.Он бросил взгляд на её улыбающийся профиль, на повязку на плече, и подумал, что, пожалуй, это была самая удачная его «инвестиция». И самая опасная. Потому что теперь у него было что терять. По-настоящему.

Глава 38

Крик донесся с улицы, полный не столько страха, сколько дикого, жадного любопытства. Кричал все тот же пастушонок, видимо, назначенный деревней неофициальным глашатаем всех странностей, связанных с башней.— Маг! Маг, там карета! Городские приехали! Мужик какой-то! Бабу твою ищет, фиолетовую!Вейард, как раз объяснявший Алисии тонкости составления противоядия от яда пауко-гада (существо, которое, по его словам, было выдумано его прадедом в припадке белой горячки), замер. Его взгляд стал острым, как лезвие.Алисия побледнела. Ее пальцы, державшие склянку, задрожали. «Городские». Это слово было для нее как удар хлыстом. Оно означало Совет, комиссию, прошлое. Или... того самого.Она инстинктивно отступила вглубь комнаты, к тени стеллажа, как будто пытаясь спрятаться.Вейард медленно подошел к узкому окну, выходящему на дорогу. Да, карета. Не грузовая телега, а легкая, закрытая, с гербом на дверце — скрещенные посохи и книга. Гильдия Магов. Из нее уже вылезал мужчина в темно-синей дорожной мантии, отряхивая пыль с рукавов. Рядом с ним стоял местный проводник — Боромир, староста, с подобострастно склоненной головой и широким жестом, указывающим на башню.— Он... — прошептала Алисия, не видя, но уже догадываясь.— Не он, — коротко бросил Вейард, оценивая фигуру. — Слишком молод. И мантия не того ранга. Посланник. Или проверяющий.Но это не делало ситуацию лучше. Городской маг здесь, в Глухомани, мог означать только одно: о них вспомнили. И вспомнили не с добром.— Что делать? — ее голос был прерывистым.Вейард развернулся от окна. Его лицо было каменной маской, но в глазах горел тот самый холодный, расчетливый огонь, который она видела в самые опасные моменты.— Ты, — сказал он четко, — идешь наверх. В кабинет. Запираешь дверь. Не выходишь, не шумишь. Что бы ты тут ни услышала — не выходи. Ясно?— Но он...— Я разберусь, — перебил он, и в его тоне не было места для возражений. — Это моя башня. Мой лес. И ты — моя... практикантка. Они пришли ко мне. Значит, со мной и будут говорить. Иди.Она кивнула, еще раз бросив испуганный взгляд на окно, и почти побежала наверх. Он слышал, как щелкнул замок в кабинете.Вейард глубоко вдохнул, выдохнул, сглатывая ком ярости и тревоги, подступивший к горлу. Он скинул запачканный травами передник, накинул поверх рубахи свой самый презентабельный (то есть наименее поношенный) темный плащ, поправил волосы. Он должен был выглядеть не как отшельник-затворник, а как маг, с которым стоит считаться. Пусть и живущий на отшибе.Стук в дверь прозвучал вежливо, но настойчиво. Три четких удара.Вейард распахнул дверь, заполнив собой проем.На пороге стоял тот самый маг. Молодой, лет двадцати пяти, с гладко выбритым лицом, умными, холодными глазами и выражением легкого, профессионального превосходства. За его спиной топтался Боромир, пытаясь заглянуть внутрь.— Маг Вейард? — произнес незнакомец. Голос был ровным, без эмоций. — Я Элрик, атташе отдела распределения Гильдии Магов. У нас есть вопросы относительно прохождения практики студентки Алисии Стормвелл.— Атташе, — повторил Вейард, не двигаясь с места. — Какая честь. Проходите. Только вы. — Его взгляд скользнул по Боромиру, и того как ветром сдуло с крыльца.Элрик кивнул и шагнул внутрь. Его взгляд быстрым, оценивающим движением скользнул по обстановке: по стеллажам со склянками, по очагу, по разложенным компонентам. Вейард видел, как тот чуть морщит нос от специфического запаха башни — смеси трав, дыма и вечной сырости камня.— Чем могу быть полезен, атташе? — Вейард произнес титул с легкой, едва уловимой насмешкой, указывая на стул у стола. Сам остался стоять, прислонившись к каминной полке.— Как вам известно, мисс Стормвелл была направлена к вам для отработки практики по нейтрализации аномальных угроз, — начал Элрик, садясь с прямой, как палка, спиной. Он достал из складок мантии тонкий папку с бумагами. — По нашим данным, связь с ней прервалась. Официальных отчетов не поступало. Наши запросы в деревню... остались без внятного ответа.«Без внятного ответа» — это, видимо, означало, что Боромир что-то мычал про «темного мага» и «чумную девицу», но ничего внятного сказать не мог.— Лес тут глухой, — равнодушно пожал плечами Вейард. — Почтовые голуби теряются. А деревенские... они и между собой-то толком объясниться не могут. Что до отчетов... практика еще не завершена. Угроза не нейтрализована. Как я могу отчитаться? О неудачах?— Где мисс Стормвелл? — Элрик не стал продолжать игру. Его глаза, холодные и проницательные, уперлись в Вейард. — Нам необходимо ее видеть. Убедиться в ее безопасности и... работоспособности.Вейард почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Убедиться в работоспособности». Это могло значить что угодно: от проверки знаний до... возврата в город, если она сочтет «непригодной».— Она в данный момент занята, — сказал он, не моргнув глазом. — Проводит полевые исследования на границе леса. Опасные исследования. Прерывать их я не намерен.— «Полевые исследования», — повторил Элрик, и в его голосе зазвучало недоверие. — В одиночку? После стольких месяцев без связи? Это нарушение протокола безопасности, лорд маг. Я обязан ее видеть. Немедленно.Его тон стал тверже. В воздухе запахло настоящей угрозой. Не деревенской, с вилами и криками, а холодной, бюрократической, от которой не отмахнешься магическим шаром.Вейард медленно выпрямился. Его тень от огня очага легла на стену, огромная и угрожающая.— Вы находитесь в моей башне, атташе, — произнес он тихо, но так, что каждое слово падало, как камень. — На моей территории. И моя практикантка выполняет мое задание. Ваши протоколы хороши для столичных кабинетов. Здесь — другие правила. Я отвечаю за ее безопасность. И я решаю, когда и кому ее показывать.Он сделал шаг вперед, и Элрик невольно отклонился назад на стуле.— Вы можете составить свой отчет, — продолжал Вейард. — Напишите, что студентка Стормвелл жива, здорова и занята крайне важной и опасной работой под моим руководством. Что угроза в лесу реальна, масштабна и требует дальнейшего изучения. И что любое внешнее вмешательство может сорвать многомесячные труды и привести к непредсказуемым последствиям. Гильдия, я уверен, это оценит.Он говорил, глядя прямо в глаза Элрику, вкладывая в каждое слово всю свою волю, всю свою уверенность. Он блефовал. Но блефовал так, как будто от этого зависела жизнь. Ее жизнь.Элрик молчал несколько секунд, изучая его. Боролись две реальности: столичная, упорядоченная, где все должно быть по правилам, и эта — дикая, мрачная, где правила диктовал этот рыжий маг с глазами хищника.— Мне нужны доказательства, — наконец сказал Элрик, но уже без прежней безапелляционности. — Хоть что-то. Ее личная запись. Знак.Вейард кивнул, как будто ожидал этого. Он подошел к стеллажу, взял одну из тетрадей, куда Алисия записывала свои наблюдения за следами порчи (с его правками на полях, большей частью саркастическими). Открыл на последней заполненной странице, где ее аккуратный почерк соседствовал с его угловатыми пометками.— Ее последние заметки. Анализ проб. Вы можете их скопировать для отчета, — сказал он, протягивая тетрадь. — Но оригинал остается здесь. Для работы.Элрик взял тетрадь, пробежался глазами по страницам. Увидел профессиональные термины, схемы, его собственные, резкие комментарии («Нет, фиалка, это не след порчи, это медвежья моча. Учи матчасть»). Это было убедительно. Это выглядело как реальная работа.Он закрыл тетрадь, вернул.— Хорошо, — сказал он, и это было поражением. Временным, но поражением. — Я внесу это в отчет. Но, лорд маг... практика не может длиться вечно. Рано или поздно Гильдия потребует результатов. Или возврата студента. Вы понимаете?— Понимаю, — кивнул Вейард, чувствуя, как камень с его души сдвигается, но не исчезает. — Когда работа будет завершена, вы получите полный отчет. И студента. В целости и сохранности.Элрик встал, кивнул, и его взгляд еще раз скользнул по башне, будто пытаясь понять, что же здесь происходит на самом деле.— Я буду ждать, — сказал он просто и направился к выходу.Вейард проводил его до двери, захлопнул ее и запер на магический замок. Потом прислонился к ней лбом, закрыв глаза. Адреналин отступал, оставляя после себя слабость и холодный пот на спине.Он выиграл раунд. Но война только начиналась. Гильдия теперь знала, что Алисия жива. И что он ее прячет. Рано или поздно они пришлют кого-то серьезнее. Или того самого мага из комиссии, которому она отказала.Он поднялся наверх, постучал в дверь кабинета.— Он ушел, — сказал он через дверь. — Пока.Дверь открылась. Алисия стояла на пороге, все еще бледная, но уже не такая испуганная.— Что он хотел?— Убедиться, что ты не сдохла. И что я тебя не съел, — он попытался пошутить, но шутка вышла плоской. — Они будут ждать отчета. Или тебя. У нас не так много времени, фиалка.Она смотрела на него, и в ее глазах читалась та же мысль. Безопасность их хрупкого мира оказалась иллюзией. Город, прошлое, опасность — все это настигло их здесь, в самой глуши.— Так что, — сказала она тихо, но твердо. — Значит, нужно стать сильнее. Быстрее. И разобраться с тем, что в лесу. Чтобы был отчет. Чтобы был повод... остаться.Она сказала «остаться». Как будто это было решенное дело. Как будто битва с Гильдией была просто еще одним препятствием на пути к этой цели.Вейард посмотрел на нее — на эту хрупкую, фиолетовую, невероятно упрямую девчонку, которая уже строила планы на будущее, их общее будущее, в то время как мир снаружи снова пытался ее отнять. И что-то в нем, ледяное и сжатое, наконец растаяло.— Да, — согласился он. — Значит, так и сделаем. Но для начала... для начала ты допишешь тот отчет. А я придумаю, как объяснить Гильдии, почему «полевые исследования» включают в себя лечение от огурцов в заднице и отражение атак гнилых ворон. Это будет шедевр бюрократической поэзии.Она слабо улыбнулась, и этот момент, несмотря на страх и напряжение, был их. Их маленькая, абсурдная победа в большой, надвигающейся войне.