— Не знаю, я об этом не задумывалась, — бормочет Риз, не отрываясь от экрана. Затем она прикусывает нижнюю губу и что-то набирает, сосредоточенная.

Одно я знаю точно: теперь нам придётся быть ещё осторожнее.

И правда. Не могу себе представить выражение лица Брюса, когда он будет просматривать записи и увидит, как я развлекаюсь с его дочерью в центре гостиной.

— Последний ящик тоже заперт, — говорю чуть позже.

— Не помню, чтобы когда-нибудь видела его открытым, — говорит она, поднимаясь и подходя, чтобы осмотреть его. — Хотя меня никогда не интересовало, что там может быть.

— Ну, а мне интересно. Взломать замок или у тебя есть ключ? — спрашиваю, вставая.

— Ты не можешь взломать этот замок, придурок. Он поймёт, что мы здесь были. Мы и так уже рискуем тем, что он заподозрит пропажу фрагментов видео. Если он проверит таймер, то узнает, что запись была изменена.

Я понимаю её слова и вздыхаю. Она права.

— Значит, нам нужно найти ключ.

— Ищи сам. Я пока доделаю удаление записей. Это сложнее, чем я думала, — говорит она, снова садясь в кресло. — Камеры стоят повсюду, кроме коридоров рядом с комнатами, самих комнат и ванных комнат. Всё остальное под наблюдением.

— Ну, хоть в душе твой отец за мной не следит — и на том спасибо, — отвечаю я.

Она закатывает глаза и продолжает печатать.

Я капаюсь в остальных ящиках, стараясь оставить всё на своих местах.

Также заглядываю в шкафы и на полки, но без особого успеха.

— У тебя есть идеи, где твой отец мог бы хранить ключ? — спрашиваю снова, теряя терпение. Чёртов Брюс, не мог ли он просто оставить ключ рядом с ящиком?

Риз делает задумчивую гримасу. Она вот-вот собирается покачать головой, но внезапно её глаза широко раскрываются.

— Картина мамы! — восклицает она. — Отец никогда не позволял мне подходить к ней, оправдываясь тем, что это единственная копия.

— Ладно, где она?

— Она обычно висела на той стене, — бормочет Риз, нахмурившись и указывая на кремовую стену напротив. — Странно. Почему отец её снял?

Я вспоминаю край картины с синим фоном. Я видел её в одном из ящиков.

Я возвращаюсь к шкафу под полкой и присаживаюсь, чтобы открыть нижний ящик. Вот она. Это картина с портретом молодой женщины. Она привлекательна, с приветливым выражением лица, розовыми губами и каштановыми волосами. Она очень похожа на Риз. Картина написана кистью и выглядит сделанной с любовью. Не знаю почему, но кажется, что я уже видел её раньше.

Я встаю, и Риз рассматривает её с тоской, вздыхая. Её прерывает писк, исходящий от компьютера, и она мотает головой.

Готово, записи удалены, — бормочет она, поднимаясь с кресла.

Я переворачиваю картину и замечаю небольшой ключик, приклеенный к задней стороне скотчем.

— Слушай, Расселл, не знаю, как ты, а у меня от этого дурное предчувствие.

Риз меня не слушает, осторожно забирает картину из моих рук и идёт к другому шкафу, нахмурившись, глядя на маленький ключ. Она отрывает его и приседает, чтобы открыть закрытый ящик, оставив картину на полу.

— Что бы тут ни было, отец явно старался, чтобы никто этого не нашёл.

Когда ящик открывается, мы оба заглядываем внутрь. Там лежат те же отчёты, которые раньше были в верхнем ящике. Мы переглядываемся. Неужели столько хлопот ради того, что мы уже видели?

Мы достаём отчёты, и я открываю папку с информацией о моей семье, убеждаясь, что всё осталось по-прежнему.

— Подожди. Здесь есть что-то ещё, — говорит Риз, доставая из ящика маленькое сложенное фото.

Когда она разворачивает его, я чувствую, как моё сердце ускоряет ритм. Это какая-то чёртова шутка.

Риз выглядит так, будто увидела привидение.

Оба стоим в состоянии шока.

— Должно быть какое-то объяснение всему этому... — бормочу, не в силах отвести взгляд от помятой фотографии. Меня охватывает беспокойство, такое же, как когда я впервые увидел фото в досье. Я чувствую, что что-то в моём прошлом не так. Что-то, что я должен выяснить, и, похоже, это тоже связано с Риз. Точнее, с семьёй Расселл.

Я снова смотрю на фото, всё ещё не веря в то, что вижу.

Мои родители выходят, обнявшись с родителями Риз, с бокалами в руках. Похоже, они находятся в саду или что-то вроде того, потому что за ними видно растение, а вдали — больше зелени. Они одеты элегантно и выглядят счастливыми. Брюс выглядит значительно моложе, он смотрит на свою жену с улыбкой на лице, а она громко смеётся, держа бокал, и рядом с ней, обнимая за талию, стоит моя мать. Я продолжаю смотреть на неё. Я почти не помню её. Она одета в тёмно-синее платье без рукавов, которое подчёркивает её глаза, и улыбается так же, как когда-то улыбалась моя сестра. Рядом с ней стоит мой отец, о котором у меня почти не осталось воспоминаний, но я бы поклялся, что он похож на меня.

Я замечаю, что рядом с Брюсом, который стоит в углу, виднеется ещё одна рука, обнимающая его за плечо, но невозможно понять, кому она принадлежит, так как фотография порвана именно в этом месте.

Звук захлопнувшейся двери заставляет нас мгновенно вскочить. Брюс дома.

Мы оба пытаемся убрать всё без лишнего шума и со скоростью света. У Риз дрожат руки, а по моим венам течёт адреналин — почти такой же, как когда я разгоняю мотоцикл до двухсот.

— Риз, ты здесь? У тебя урок балета! — кричит её отец. Скорее всего, он поднимается по лестнице.

Мы выходим из кабинета, аккуратно закрывая дверь, и я замечаю, что Риз трудно дышать.

— Эй, принцесса, — говорю, беря её лицо в обе руки. Я не хочу, чтобы она была в таком состоянии. Всё происходящее всё сильнее влияет на нас, но я не могу позволить ей сдаться. — Всё будет хорошо, вот увидишь. Сейчас всё полная чёртова жесть, но одно я знаю точно — я всегда добиваюсь того, чего хочу. — Она смотрит на меня с блестящими от слёз глазами, постепенно выравнивая дыхание и с тенью надежды. — И мы всё выясним, — бормочу, прежде чем Брюс появляется перед нами.

Риз делает шаг назад и прочищает горло.

— Эрос, у тебя тренировка. А у тебя, Риз, занятие по балету. Я вас подвезу, — говорит он, внимательно нас разглядывая, словно догадываясь обо всём, что мы делали. Затем его голос меняется. — Хотя, если хотите остаться и отдохнуть, я пойму. Последние дни были слишком суматошными.

— Нет, всё в порядке. Пойдём, — отвечает Риз немного холодно, глядя на отца с выражением растерянности, будто уже не видит в нём того, кем он был раньше.

— Хорошо.

Сказав это, он поворачивается и начинает идти. Когда он протягивает руку, я замечаю серебристый отблеск на поясе его брюк. Блеск, который продолжается вниз и превращается в едва заметную тень, но я бы узнал её где угодно. Это пистолет. Брюс носит пистолет на поясе.

Глава 27

РИЗ

Занятия балетом оказались идеальным способом очистить голову хотя бы на несколько мгновений. Пока я танцевала, я ни о чём не думала. Ни об Ариадне, ни об отце, ни о фотографиях, ни об Эросе, хотя последнее мне было бы не в тягость. Я просто наслаждалась, и это стало для меня чем-то вроде терапии. Я думала, что смогу всё преодолеть. Смогу пережить даже ту взрывную аварию.

Но когда она оказалась передо мной... Господи, всё, что я хочу, — оторвать ей голову.

— Ты в порядке? — спрашивает Лили, вставая прямо передо мной и заслоняя вид на Ариадну.

Мой взгляд смягчается.

— Да, — холодно отвечаю я. Даже не могу улыбнуться. Поворачиваюсь к шкафчику и открываю его, не чтобы что-то взять, а просто чтобы отвлечься.

Нет, Риз, я серьёзно. В последнее время с тобой столько всего произошло, а я узнаю об этом от других. Ты чуть не умерла. Ты понимаешь, насколько это серьёзно? — говорит она с настоящей тревогой. — Разве мы не лучшие подруги?

— Ты права, прости, — говорю, опуская взгляд с чувством вины.

— Ну и? — спрашивает она, ожидая объяснений.

Что я должна ей сказать? Что мы с Эросом теперь вместе? Что наши родители уже были знакомы? Что Ариадна и Джастин планировали убить меня на вечеринке? Я не могу вывалить всё это за пять минут.