И тогда он поднял ногу и с силой опустил ее на размозженный череп зомбака.

А вот этого она совсем не хотела! От этого Катю едва ли не вывернуло наизнанку. Друга Уилла, Роба, она совсем не знала, а уж Ганса и вовсе никогда не любила, однако, увидев их смерть, да еще такую ужасную… Нет, подобного оборота событий она вовсе не планировала. Ей вдруг захотелось побежать назад в свою комнатку, свернуться клубком на кровати, закрыть глаза и навсегда позабыть, что она пыталась помочь Уиллу. Вот только сделать этого она не могла и потому так и сидела, забившись в угол и сжавшись в комочек… И ждала, что произойдет дальше.

Нет времени, беспомощно думал я, уставившись на горящее тело Роба.

Нет времени тушить пламя.

Нет времени хоронить его.

Ганс, судя по всему, бродил по туннелям и занимался своими делами, в чем бы таковые ни заключались, в одиночку. Однако остальные уже на подходе. И очень скоро найдут нас.

Я снова обдумал идею занять здесь позицию и по одному нападать на выбирающихся из дыры преследователей. И в итоге решил от нее отказаться. Определенно, они не попрут как лемминги. Одного-двух, пожалуй, мы и завалим, но затем они сообразят, что к чему. И возможно, попытаются пересидеть нас. А как долго мы втроем сможем поддерживать бдительность? Когда-то поспать нам да придется. Потом, пробраться в эту пещерку можно не только через «кошачий лаз» — из противоположной стены в черноту убегал туннель. И шайке уродов может быть известен с десяток других путей до этого туннеля — а значит, и до нас.

Я поднял факел и боевую кость Ганса и повернулся к Даниэль. Она натянула футболку и уставилась на меня. На лице у нее застыло потрясенное и опустошенное выражение человека, у которого ураган прямо на глазах смел его дом со всем добром.

— Нам придется оставить его, — только и сказал я ей. Затем спросил у Кати: — Ты идешь?

Девочка молча кивнула.

Туннель тянулся вперед прямой как стрела. То с одной, то с другой стороны порой попадались пещерки, совершенно пустые и тупиковые. Данное обстоятельство все более приводило меня в уныние, поскольку ставило крест на плане нырять наугад в ответвляющиеся проходы и затеряться таким образом в лабиринте.

Метров через семьдесят туннель вывел в огромную пещеру. Высота ее достигала примерно девяти метров — да и то я не был в этом уверен, так как даже в ярком свете факела потолок терялся в густых тенях. На неровных каменных стенах не было заметно следов обработки, потому я счел, что пещера эта естественного происхождения.

— Вода, что ли? — прохрипела Даниэль.

В зал я вошел, ошарашенно уставившись вверх, и до ее слов на пол внимания не обращал. Теперь я сделал несколько шагов вперед, водя факелом из стороны в сторону. Даниэль оказалась права. Впереди простиралась зеркальная гладь чернеющей воды, охватывающая практически всю пещеру, за исключением узкой скалистой полоски вдоль правой стены.

— Наверно, что-то вроде водосбора, — предположил я и двинулся по бережку, молясь про себя, чтобы на нем попался какой-нибудь туннель. Однако полоска суши постепенно забирала вверх и в конце концов слилась с дальней стеной, вздымающейся неровными уступами. Можно было продолжить пробираться влево, подобно горному козлу перепрыгивая с одной расселины на другую, вот только смысл? Этот путь явно никуда не вел.

Чертыхнувшись, я двинулся обратно, обдумывая создавшееся положение. Нам не оставалось ничего другого, кроме как вернуться по туннелю и выбраться из «кошачьего лаза». Если удастся опередить преследователей, можно будет продолжить идти по тому коридору в сторону, откуда появился Ганс. Подойдя к Даниэль и Кате, я выложил неутешительную весть:

— Придется возвращаться назад…

И тут обволакивающую нас тишину прорезал исполненный ярости вопль. Спустя некоторое время к нему присоединилось и еще несколько.

— Они нашли Ганса, — тихо произнесла Катя.

— Черт!

Я похолодел от накатившей паники. Слишком поздно. Ничего поделать мы теперь не можем, идти нам некуда. Считай, мы покойники.

В голове у меня мелькнула мысль попытаться замочить их в схватке. Как-никак, я больше и сильнее каждого из них и буду биться не на жизнь, а на смерть.

Надежда, однако, угасла практически мгновенно.

Их слишком много. Они попросту сметут меня.

У меня нет ни единого шанса.

— Черт! — повторил я.

— А это что? — спросила вдруг Даниэль, указывая куда-то за водоем.

— Где? — Я ничего не видел.

— Да вон же! Видишь? Чернота!

Чернота? Однако в следующий миг я понял, на что она показывает. На противоположной стене над водой чернело какое-то пятно, непроницаемое для света факела.

Густая тень? Или еще одна расщелина? Если она достаточно глубокая, в ней можно будет укрыться. Но для этого нам необходимо преодолеть водную преграду…

Даниэль пошарила по карманам и достала книжечку картонных спичек.

— Только не поднимай волн, — бросила она мне и, взяв спички в рот, осторожно двинулась в озерцо. Уже через три шага вода достигала ей пояса, а еще через два и вовсе шеи. И затем Даниэль бесшумно поплыла вперед.

Я неохотно шагнул в воду. Она оказалась едва ли не ледяной, но тело мое сковало ужасом по другой причине.

Где-то через пару месяцев после катастрофы на Лейк-Плэсиде мы с Бриджит плыли на пароме через Нью-Йоркский залив на Статен-Айленд, где намеревались посетить зоопарк, и внезапно меня охватил жуткий приступ морской болезни, чего со мной ранее никогда не случалось. И с тех пор любой вид воды объемом больше ванны вызывал у меня такую тошноту, что мне приходилось отворачиваться. После того случая я ни разу не плавал на корабле и не купался.

Я оглянулся через плечо:

— Катя, давай за мной, надо прятаться.

Но она даже не шелохнулась, лишь произнесла:

— Я не умею плавать!

Я остановился. Бросить ее мы не могли. Одно ее присутствие выдаст наш путь, да и Золан непременно выжмет у нее, где мы скрываемся.

— Тогда залезай мне на спину, я тебя дотащу.

— Я утону!

— Если будешь держаться, не утонешь. Живее!

Катя медленно зашла в озерцо и обхватила меня за шею. Я сунул факел и кость в воду. Пламя с шипением погасло, и нас поглотила чернота.

— Мне страшно, — прошептала Катя. Я ощутил на себе ее теплое дыхание.

— Все будет хорошо.

— Ты обещаешь?

— Да, — ответил я и двинулся дальше, стараясь не думать о глубине. — А вот теперь держись. — Она ухватилась крепче, и я поплыл.

Озерцо едва ли достигало семи-восьми метров в диаметре, и пересекли мы его быстро. Коснувшись стены, я шепотом позвал Даниэль.

— Я здесь, — отозвалась она.

Я двинулся вдоль изгибающейся стены направо, в поисках разлома. Метра через три потолок резко опустился, так что до макушки оставалось лишь несколько сантиметров.

— Даниэль?

Ответа нет.

— Даниэль?

Ответа нет.

— Где она? — испуганно пропищала Катя.

— Не знаю! Даниэль? Даниэль!

И тут что-то задело мою ногу. Я вскрикнул и, брыкаясь ногами, завертелся на месте. Катя вцепилась мне в шею еще сильнее. Задыхаясь от ее хватки, я отчаянно пытался удержаться на поверхности.

Затем раздался голос Даниэль:

— Уилл! Тихо! Прекрати!

Я немного оттянул руки Кати и наконец-то смог сделать вдох, однако так и продолжал, выпучив глаза, бултыхаться и пыхтеть. Вода вдруг стала мерзкой, словно зыбучий песок, и я понял, что сейчас утону.

— Уилл! — прошипела Даниэль. — Тихо!

— Не могу!

— Уилл!!!

Непостижимым образом мне все же удалось взять себя в руки, чтобы спокойно держаться на поверхности, хотя паника по-прежнему грозила вернуться в любой момент.

— Где ты была? — спросил я, задирая подбородок, чтобы не нахлебаться воды.