Точно такое же восьмигранное основание я уже видел в болоте под «Орском», у другого храма.

От лагеря к зелёному кургану тянулась тропа, набитая, ухоженная, и упиралась в тёмный провал между двумя осевшими камнями. Зев. Кто-то ходил туда часто и помногу. Чистить курган от зелени не стали — и правильно сделали: камень под зеленью с воздуха не виден вовсе, а зачем им, чтобы древний храм торчал на весь распадок.

А так вот он… Тот самый храм с картины и тренировочная база сектантов.

Мы залегли на гребне и стали смотреть. Прошло часа два, прежде чем стало ясно, что там к чему на базе. Охранников двое, и работали они не сами, а через тварей. Я вычислил обоих не по фону, а по зверю, которым они управляли. Направил узкий скан туда, откуда расходились дуги, и нащупал по человеку в каждом узле. Они сидели под лёгкой завесой — не под плотной инквизиторской стеной, которой закрывает нас от скана наглухо, а под тонким куполом, защищающим от общего сканирования. Держать такой дёшево. Сильный маг хоть целый день сможет. Охранники находились в двух небольших зданиях на расстоянии друг от друга, не двигались.

Я тронул Машу за локоть. Показал два пальца, потом повёл рукой по точкам.

Она проследила за пальцем, на секунду прикрыла веки, скользнула по фону. Нашла. Кивнула.

— Двое, — выдохнула Черкасова едва слышно.

— Смотрители, — добавил я. — Зоокинетики. Видно, их и оставили после эвакуации стеречь.

Теперь звери.

Они бродили по распадку: низкие тяжёлые туши, каждая размером с доброго кабана, чуть не с телёнка. Лозогрызы. Передвигались на коротких толстых лапах, у самой земли. Шерсти у тварей не было вовсе, лишь голая буро-зелёная кожа собиралась в складки на загривке и боках. «Серов» стоит обычно сухой, выжженный, но раз в году небо разверзается, и на два месяца колонию заливает стеной воды без передыха. В такое время года шкура без шерсти — самое то: не мокнет, не преет, высыхает за час. Морда широкая, ноздри большие, глазки мелкие. Такая тварь живёт нюхом, глаза ей почти ни к чему.

Прошёлся сканером по каждой. Магической защиты — ни у одной. Голое мясо да складки. Такую возьмёт и обычный ствол, да даже ножом при желании можно расправиться. С этими разберёмся.

Я пересчитал. Раз, два…

Пять туш. Шесть.

И вот тут засвербело.

Шесть зверей у двух магов, да ещё сильных, не первых уровней, это чертовски мало для такого места. Я ожидал увидеть плотный заслон, зверинец в три кольца, а по распадку бродило их — по пальцам пересчитать. Что-то не сходилось. Но что именно, я не сразу понял.

А с этими двумя и их зверями мы с Машей справимся. Работа для нас посильная.

Я ещё долго смотрел, как ходят твари, — хотел понять их повадки. И, кажется, понял.

Звери не рыскали. Каждая тянула по своему маршруту. Доходила до невидимой границы и двигалась вдоль её края, словно на поводке. Дуги ложились внахлёст, кольцо в кольцо, и весь подступ к лагерю был ими прошит.

— Ходят по кругу, — шепнула Маша, не отрывая глаз от распадка. — Каждая по-своему.

— Ага, словно собаки на цепи. Маги их так и держат: сами наружу не показываются, всю работу делает зверь. Чуть что — поднимут тревогу.

Я отслеживал траектории, мерил их, ждал. И наконец поймал закономерность.

— Гляди, — указал я, — с большого круга, что мы пересекали ещё на подходе, твари приходят примерно раз в двадцать минут. И тогда они все меняются местами.

— Значит, по одной не выбьешь, — Маша поняла сразу. — На первой же сверке недосчитаются.

— Вот именно. Резать тихо — бессмысленно. Раз в двадцать минут они перетасовывают зверье, и если тварь исчезнет, то хозяева сразу всполошатся. Бить надо разом по магам, а не по монстрам.

Маршрутов в лагере было много, явно тварей на все не хватало, поэтому маги отправляли зверей по очереди, не забывая проверить каждый такой круг. Сейчас очередь дошла до больших, дальних колец. Два монстра остались ходить по центру лагеря, вдоль казарм, а остальные отправились на дальний обход.

— Сменились, — тихо сказал я, — надо действовать.

— Может, ментально магов вырубим? — спросила Маша. Сама поняла, чем это пахнет, но проговорила, сверяясь с собой.

— Нет. Одного я завалю, а второй в тот же миг натравит на нас всю свою свору. Его защиту тебе сходу не пробить, не потянешь пока. Или всё же сможешь? — я внимательно посмотрел на девушку.

Та отвела взгляд на лагерь. Мотнула головой, сжав губы.

— Зоокинеза у нас с тобой нет, — продолжал я. — Был бы тут Пётр или хотя бы Волков — перехватили бы поводок, стравили бы тварей между собой, и дело с концом. А мы по-другому, — Мария опять повернулась ко мне, внимательно слушая. — Мы с тобой будем действовать как в «Орске», у клеток с заложниками: подходим тихо и снимаем обоих ножом, разом. Поводок порвётся — звери станут просто зверьми, разбегутся или сцепятся друг с другом. Дальше справимся.

— А если ближние учуют? — Маша кивнула на две туши в центре.

— Защиты от железа у них нет, снимем. А потом будем прорываться с шумом. Поэтому стараемся действовать тихо. Спускаемся вниз к центру лагеря, а потом расходимся, каждый берёт своего.

Я откинул барабан револьвера. Четыре разрывных, два антимагических. Антимагические вытряхнул, добавил разрывных: на голых тварей и людей железа хватит, антимагию приберегу на чёрный день. Маша сделала то же самое, посмотрела на меня и кивнула. Готова.

Ещё раз просканировал лагерь, последний раз перед тем, как двигаться дальше. Двое смотрителей на своих местах. Два монстра ходят где-то за казармами. Остальные на дальнем обходе.

— Пойдём, — сказал я.

Мы соскользнули с гребня в ложбину и двинулись вниз. Я шёл первым, левым плечом к лагерю, и веером сканировал пространство перед собой по дуге, считая каждый шаг до первого смотрителя.

Сто шагов. Восемьдесят.

И тут у меня похолодело под правой лопаткой.

Холод шёл с той стороны, где канал был повреждён, с правого плеча, обожжённого ещё в «Орске», того, которое тяжело усиливать и тяжело считывать. Повернулся. Направил сканирование. Чисто.

Слишком чисто.

Метрах в десяти от меня читалась странность. Там было пусто, совсем пусто. И за этим участком тоже, хотя какая-то мелкая живность всё равно должна быть, но кто-то словно прикрыл от меня часть сканируемой площади невидимым щитом.

И тут всё встало на свои места.

Тварей не шесть. Их больше, я просто считал тех, кого я видел сканированием и глазами, а некоторых так было не заметить. Монстры обладали свойством защиты от сканирования, как у той болотной змеи на острове. Поэтому их и не было в фоне. Поэтому мы и прошли наверху сквозь внешний контур, не заметив их, нам повезло разминуться вслепую с теми, кого нельзя не только ментально нащупать, но и увидеть.

А теперь мы столкнулись. Здесь, в логове врага, когда тварь осуществляла очередной обход, который мы не видели.

Я повернул голову — и не сразу нашёл монстра. Взгляд сам скользил мимо, чуть дальше, чуть в сторону, будто там, в десяти шагах, ничего и не было, только трава да тень от куста. Точь-в-точь как тот артефакт, который отводит чужой взгляд, что давал мне Павлик в Хельсинки. Вот только это был не артефакт, а врождённая способность этой редкой и опасной твари из тропических миров.

Заставил себя смотреть в одну точку, не отрываясь. И тогда из пустоты, как из марева, проступил сперва контур, а потом и вся тварь.

Монстр был размером с крупную собаку, низкий, гибкий, с острыми когтями на лапах. Морда вытянутая, два ряда острых зубов.

Глушак.

— Маша, — ровно сказал я, не отрывая от твари взгляда ни на волосок. — Справа от меня. Десять шагов. Не своди с него глаз. Потеряешь из виду — он пропадёт, и не угадаешь, с какой стороны потом появится.

Я услышал короткий шаг в сторону, глубокий вдох, секунда, другая.

— Вижу, — выдохнула. — Едва-едва.

Глушак смотрел на меня. И тут по всему распадку пошла перемена.

Дальние дуги сломались. Туши на большом круге разом встали, повели мордами — и пошли. Не по лекалу, не по поводку. Сюда. К нам. Я увидел это своим даром. Две лёгкие завесы магов дрогнули и стали наливаться, усиливая плотность щитов.