— А с докладом что? — спросила Мария.

— Ничего пока. Сказали выйдут на связь дальше по маршруту, — я перекинул ногу через седло. — В следующем форте, может, и скажут.

— А мы?

— А мы — в Ухинск, — я кивнул на ворота. — До ночи доберёмся, переночуем по-людски. А утром уже перейдём в «Михайловку».

Проехали через ворота форта, и нас встретили джунгли. Зелёная стена по обе стороны тракта, верещание птиц.

И жар вместе с влажностью.

Тело тут же само пустило магию жизни в кожу, помогая держать комфортную температуру. Хорошо магу жизни в таком климате: гвардейцы тут плавятся в обмундировании, а мы едем как по апрельскому Петербургу.

Солнце уже клонилось к закату, краснело сквозь листву. Каучуковые делянки тянулись ровными рядами, под каждым деревом — глиняная чашка для сока. Дорога была чинёная, но от частых дождей её часто размывало, и кое-где «Урал» подбрасывало на залатанных промоинах.

Неслись быстро и четыреста километров преодолели уже к ночи. В город въехали около двенадцати.

Ухинск — самый крупный город четвёртого кольца. Гостиницу нашли у центральной площади. Пётр устроился со мной в одном номере, Марии взяли отдельный.

Наконец-то можно отмыться по-человечески. Я стоял под тёплой струёй и смотрел, как сходит дорожная пыль трёх миров, кровь, копоть. Переоделся в запасное, чистое. Петру через консьержа нашли одёжу: простой костюм, рубаху, ботинки по размеру. Старик придирчиво всё осмотрел, поглядел на себя в зеркало и неодобрительно буркнул что-то под нос.

Мария заглянула перед сном: уже умытая, в чистом, с мокрыми волосами.

— Игорь, у меня с «Ижом» неладно было на последних километрах, — сказала она от двери. — Тянет вправо и снизу постукивает на ходу.

— Как давно?

— Так на подъезде к городу уже, вот я и не беспокоила.

— Утром гляну, — сказал я. — До первого открытия портала время есть.

Напарница кивнула и ушла к себе.

Я лёг и уставился в потолок, подсвеченный уличными фонарями.

Пётр же всё возился на соседней кровати, кряхтел, пристраивался. Потом не выдержал и выругался.

— Христофорович, не спишь?

— Куда там, — отозвался он. — Отвык от перины.

— Расскажи, что ты узнал про секту.

Наставник притих, похоже, наконец устроился.

— Игорёк, — сказал он после нескольких секунд тишины, — не всё я тебе могу выложить. Сперва наверх надо сообщить. Так положено, и я порядок не нарушу даже ради тебя. Разрешат — расскажу всё. А пока… разве что могу намекнуть.

Я понимал. Лезть к наставнику с этим — всё равно что просить человека самого подставить шею под плаху.

— Тогда так: я скажу, что сам думаю. А ты ответь — прав или нет. Это ведь не нарушение?

Пётр хмыкнул.

— Хитёр. Ну валяй.

— Храм — это не молельня. Карман в подвале, где час равен трём наверху. Так и задумано. Сектанты в таких местах прячутся. Сидят между делами, а для них время ползёт. Снаружи годы идут, а они почти не стареют.

Тишина. Потом из темноты:

— Допустим.

— И храм у них не один такой. Целая сеть.

Пётр крякнул.

Я приподнялся на локте.

— На картах этих пещер нет. А когда найдёшь, надо ещё прочесть письмена на стенах. Те, что не на нашем языке.

Пётр не ответил. Но я и в темноте почувствовал, как он замер.

— Ушинский, — сказал я. — Вот зачем им мой родовой учитель. Тринадцать лет на них работает, переводит древние тексты и помогает распечатать эти храмы.

Долгая тишина.

— Спи, Игорёк, — сказал наконец Пётр совсем тихо. — Завтра вставать рано.

Это и был ответ. Лучше любого «да».

Я лёг и почти сразу же услышал, как старик засопел.

А сам долго не мог уснуть, вспоминая родового учителя.

Мотоциклы стояли во дворе гостиницы, в тени под навесом. Я присел у «Ижа» Марии, прокатил его на полметра, послушал. Постукивает снизу, верно. Крутанул заднее колесо рукой — есть люфт, играет.

— Подшипник в ступице, — сказал я, вытирая руки. — На ходу пока держит, но на таком далеко не уедешь. Надо менять.

— Здесь найдём? — Мария присела рядом.

— Здесь возиться некогда, лучше переместиться в третье кольцо миров, — я поднялся. — В южном форте «Михайловки» есть у меня знакомый капитан, попрошу помочь.

— Знакомый капитан? — Мария глянула на меня снизу, а брови потянулись вверх.

— Огневик Васильев, — я кивнул. — Когда там в прошлый раз проезжал, он меня от гепардоидов спас. Фаербол положил в полуметре от меня, на полном ходу. Очень меткий. И выдержка у него, — я сильно сжал кулак. — Таких немного.

Мария кивнула.

Через первое окно перешли в «Михайловку».

Портал выбросил нас внутрь южного форта, на каменную площадь. И сразу в лицо ударил сухой жар этого мира.

Евгения Васильева я заметил на плацу раньше, чем он нас. Маг огня. Он обернулся на гул моторов, когда мы подъехали к зданию комендатуры, где я планировал ещё раз отзвониться в инквизицию.

Он узнал мой мотоцикл, меня и тут же пошёл навстречу.

— Мастер-инквизитор, — молодой человек протянул сухую крепкую ладонь, — а я уж думал, послышалось. Говорили, что вы сгинули где-то в шестом кольце.

— Ну от инквизиции не так просто избавиться, — я кивнул на Петра и Марию. — Возвращаемся в Новогородск. Капитан, выручайте: у адепта подшипник в ступице сыплется. Запаска под «Иж» найдётся?

— Найдётся, — не задумываясь сказал Евгений. — У нас в мастерской половина колоний на запчасти разобрана, — он махнул кому-то у башни. — Сейчас гляну с механиком. А вы к телефонисту?

Я кивнул.

— Ну тогда после в столовой встречаемся, наверняка вы ещё не завтракали. А насчёт мотоцикла не переживайте, у нас механики отличные, коня вашего починим.

Парень сразу подошёл к мотоциклу, намереваясь принять его у девушки.

— Подождите, я с вами, — Мария не дала мотоцикл и покатила сама к мастерской. — Мне эту машину под личную ответственность доверили.

Васильев усмехнулся, переглянулся со мной и проследовал за Черкасовой.

А от жилого крыла к нам уже шла женщина. Молодая, в лёгком платье, тёмная коса через плечо. Полина, жена Васильева, сестра спасённой мной Анастасии.

Я скользнул по ней привычным взглядом мага жизни и тут же поймал второй пульс, совсем ещё тихий. В прошлый раз я его не почувствовал, значит, это пятая или шестая неделя, в это время как раз начинает биться сердечко. Беременна.

— Игорь Юрьевич! — Полина улыбнулась, но взгляд её тут же ушёл мне за плечо, к Марии с мотоциклом. — А с кем пошёл мой муж?

— Полина, — я кивнул. — Это адепт Черкасова, мой напарник.

— Напарник… — повторила она, и в глазах мелькнуло что-то, будто примеряла. Сестре, поди, в письме сообщит.

— Как Анастасия? — спросил я. — Добралась?

— Добралась, всё хорошо, спасибо вам, — Полина потеплела. — Велела вам кланяться, если опять увижу.

Жена капитана улыбнулась, присела в реверансе и отошла, зацепилась языком с какой-то женщиной недалеко от комендатуры.

Когда я спустился от телефонистов, то встретил Васильева, тот как раз вернулся из мастерской — сказать, что механик уже взялся. Он заметил рядом жену, направился к ней, я придержал его и тихо, чтоб никто посторонний не услышал, сказал:

— Капитан, берегите жену. Очень берегите. Вам теперь вдвойне осторожнее нужно быть.

Он глянул на меня, не понял. Потом перевёл взгляд на Полину — на ровный пока живот, на котором ещё ничего не видно, и снова на меня.

Я едва качнул головой. Маг жизни. Что тут объяснять?

Васильев сглотнул. Скулы дрогнули. Не спросил ничего, только кивнул, медленно, и было видно, как у него внутри что-то перевернулось.

— Понял, — выдавил он. — Спасибо.

Я же застыл. Пять-шесть недель, а свадьба была меньше двух недель назад. А была ли Полина тут в то время?

М-да…

— Караван в «Серов» через два часа выходит, — сказал Евгений. — С ним пойдёте?

— Нет, — я качнул головой. — Если мотоцикл почините, то своим ходом доберёмся быстрее. Так, глядишь, может, на вечерний поезд успеем, а это значит, что к полудню уже в Новогородске будем.