— Всё такая же воспитанная. Игорь сказал, ты подала на развод.

— Это касается только меня и моего мужа.

— Пока ещё мужа, — поправляет она. — Скоро он станет отцом моего ребёнка.

Из группы выходит молодая мама. Я здороваюсь, улыбаюсь её дочери и жду, пока они спустятся по лестнице.

Только после этого поворачиваюсь к Кристине.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы ты перестала настраивать Игоря против меня.

— Я с ним не живу и почти не разговариваю.

— Зато он теперь срывается на мне. Говорит, что я всё разрушила. Требует сделать анализ и не хочет обсуждать будущее ребёнка.

— Это ваши отношения.

— Ты его жена!

— Именно поэтому я подала на развод.

Кристина делает шаг ближе.

— Думаешь, можешь просто уйти и оставить мне разбираться с тем, что ты сломала?

Несколько секунд я смотрю на неё, не веря услышанному.

— Я застала вас в своей постели.

— Потому что заявилась домой раньше времени!

— Значит, виновато расписание родительского собрания?

Её лицо искажается.

— Не изображай святую. Ты годами душила его своей правильностью. Рядом с тобой любой мужчина сбежит.

— Тогда почему ты так боишься, что он вернётся ко мне?

Удар попадает точно. Кристина бледнеет, пальцы на ручке сумочки сжимаются.

— Он не вернётся.

— Надеюсь.

— Не ври. Ты хочешь его наказать, заставить ползать перед тобой, а потом примешь обратно.

— Даже если бы я захотела его простить, тебя это не касается.

— Касается! Я жду от него ребёнка!

Её голос разносится по коридору.

Дверь кабинета открывается, и выходит заведующая.

— Дарья Андреевна, что происходит?

— Прошу прощения, — отвечаю я. — Эта женщина пришла по личному вопросу. Я уже попросила её уйти.

Кристина усмехается.

— А вы знаете, что ваша воспитательница преследует беременную женщину?

— Это ложь, — говорю я.

— Она звонит моему мужчине, требует бросить меня, угрожает забрать квартиру.

— Покиньте детский сад, — жёстко произносит заведующая. — Иначе я вызову охрану.

— Я имею право поговорить с ней!

— Не во время работы и не в учреждении, где находятся дети.

Кристина переводит взгляд на меня.

В её глазах столько злости, что на мгновение становится не по себе.

— Ты пожалеешь, деревенщина.

— Всего доброго, Кристина.

Она резко разворачивается и уходит. Каблуки стучат по ступеням.

Заведующая дожидается, пока хлопнет входная дверь.

— Дарья Андреевна, вы хотите что-нибудь мне объяснить?

Мне стыдно. Но не за себя.

— Муж мне изменил. Эта женщина его любовница. Сейчас я подала на развод, а они пытаются заставить меня забрать заявление.

— Угрожают?

Я вспоминаю сообщения Игоря.

— Да.

Заведующая долго смотрит на меня, затем вздыхает.

— Если они появятся снова, сразу зовите меня. И сохраните все сообщения.

— Спасибо.

— Не благодарите. Просто будьте осторожны.

Вечером я забираю вещи у Лены и еду в съёмную комнату.

Возле старого дома фонарь не горит. Подъезд встречает запахом сырости и кошачьего корма. Я поднимаюсь на третий этаж, ставлю сумку на пол и достаю ключ.

Тогда замечаю царапины возле замка.

Сердце начинает биться чаще.

Я толкаю дверь.

Она открывается сама.

В комнате горит свет, хотя перед уходом я точно его выключила. Дверцы шкафа распахнуты. Одежда разбросана по полу, книги сброшены с полки. Мамино полотенце разорвано, а горшок с фиалкой лежит возле окна среди комьев земли.

Я не вхожу.

Достаю телефон и включаю камеру.

На диване, прижатый моим паспортом, лежит белый лист.

На нём крупными печатными буквами написано:

«УЕЗЖАЙ ИЗ ГОРОДА, ДЕРЕВЕНЩИНА».

Я остаюсь на лестничной площадке и вызываю полицию.

Внутрь не захожу. Не трогаю дверь, не поднимаю фиалку, не пытаюсь проверить, что пропало. Просто стою у стены, прижимаю телефон к груди и смотрю на белый лист, лежащий на диване.

«УЕЗЖАЙ ИЗ ГОРОДА, ДЕРЕВЕНЩИНА».

Кристина назвала меня так сегодня в детском саду.

Совпадение слишком очевидное. Настолько очевидное, что даже не верится.

Наряд приезжает через сорок минут. Молодой полицейский фотографирует царапины возле замка, комнату и записку. Второй задаёт вопросы, записывая ответы в потрёпанный блокнот.

— Ценные вещи пропали?

— Не знаю.

— Осмотрите.

Я переступаю порог.

Каждый шаг даётся с трудом. Не потому, что боюсь увидеть новый погром. Страшнее другое: тот, кто был здесь, касался моих вещей. Открывал шкаф. Листал книги. Держал в руках паспорт.

Паспорт лежит на диване. Деньги спрятаны в сумке под одеждой, конверт на месте. Старенький ноутбук никто не взял. Украшений у меня почти нет, но и серебряные серьги, подаренные мамой, остались в косметичке.

— Ничего не пропало, — говорю я.

Полицейский хмурится.

— Значит, хотели напугать.

— Получилось, — признаюсь честно.

— Подозреваете кого-нибудь?

Я рассказываю об Игоре и Кристине. Показываю сообщения мужа. Нахожу в телефоне фотографию записки, которую получила утром после подачи заявления.

«Не заберёшь заявление, пеняй на себя».

— Бывший муж? — уточняет полицейский.

— Пока ещё действующий.

— Мог попасть в комнату?

— Адреса он не знал.

Произнеся это, я понимаю, что не уверена.

Игорь нашёл меня возле дома Елены Сергеевны. Узнал, что я была в суде, почти сразу после подачи заявления. Караулил возле работы, звонил с чужих номеров.

Если он захотел узнать новый адрес, едва ли это стало бы проблемой.

— А женщина?

— Она приходила сегодня в детский сад. Угрожала, что я пожалею.

— Свидетели есть?

— Заведующая.

Полицейский записывает её имя и номер. Потом осторожно складывает лист в прозрачный пакет.

— Замок нужно менять.

— Конечно.

Хозяйка комнаты приезжает ближе к полуночи. Увидев сломанную дверь, хватается за сердце, ругает полицию, преступников и меня заодно.

— Я же говорила: никаких проблем! — повторяет она. — Мне дочь сразу сказала, что нельзя пускать молодую разведёнку. От мужиков одни неприятности.

— Я оплачу новый замок.

— А дверь?

— Если потребуется, и дверь.

— И когда вы съедете?

Я смотрю на неё.

— Мы договаривались на месяц.

— Договаривались до того, как ко мне начали ломиться неизвестные. Мне этого не надо.

Спорить бессмысленно. Даже если напомнить о деньгах, договорённости и совести, спокойно спать здесь я всё равно не смогу.

— Хорошо, — отвечаю я. — Завтра заберу вещи.

— А сегодня куда пойдёте?

В её голосе мелькает неловкость. Видимо, она понимает, что выставляет меня ночью.

— Найду куда.

Я складываю одежду в сумку. Книги не помещаются, их приходится связать ремнём. Осторожно собираю землю с пола и поднимаю фиалку. Горшок разбит, несколько листьев сломаны, но корни уцелели.

Хозяйка наблюдает из коридора.

— Цветок-то зачем тащить? Выбросили бы.

— Он живой.

Больше она ничего не говорит.

Вызывать такси я не успеваю. Телефон вибрирует в ладони, и на экране появляется имя Игоря.

Не отвечаю. Он звонит снова.

На третий раз принимаю вызов и сразу включаю запись разговора.

— Где ты? — спрашивает Игорь вместо приветствия.

Голос низкий, жёсткий. Не вопрос, требование отчёта.

— Тебя это не касается.

— Адрес скажи.

— Нет.

— Даша, не заставляй меня повторять.

Раньше от этих слов я сразу начинала оправдываться. Сейчас сильнее прижимаю телефон к уху.

— Ты не имеешь права требовать мой адрес.

— Я твой муж.

— Муж не приводит любовницу в постель жены и не угрожает лишить её работы.

Игорь тяжело дышит.

— Ты опять за своё?

— Ты звонишь поздно ночью. Что тебе нужно?

— Я знаю, что случилось.