А если дело не в нервах?

Я сильнее сжимаю пальцы Степана.

— У моей бабушки был рак.

Он замирает.

— Не начинай.

— Она тоже сначала просто уставала.

— Дарья, перестань.

— А потом стало поздно.

— Я сказал, перестань, -он произносит это жёстко, почти грубо, но глаза выдают его. Степан боится того же самого.

Дверь открывается. В палату входит медсестра с лотком.

— Проснулись? Отлично. Возьмём ещё немного крови.

— Зачем ещё? — сразу спрашивает Степан.

— Врач назначила повторный анализ.

— Какой именно?

— Все вопросы к врачу.

Она ловко затягивает жгут на моей руке. Я отворачиваюсь, но успеваю заметить, как медсестра смотрит на пробирку, а потом на мою карту. В дверях появляется вторая женщина в белом халате. Они обмениваются короткими взглядами.

Многозначительными. Почти понимающими.

— Что там? — спрашиваю я.

— Пока ничего, — слишком быстро отвечает медсестра. — Ждите доктора.

Они уходят, унося с собой мою кровь и остатки спокойствия.

— Видел? — шепчу я.

— Что?

— Как они посмотрели друг на друга.

— Обычный взгляд.

— Не обычный.

Я пытаюсь сесть. Палата качается, перед глазами темнеет. Степан мгновенно подхватывает меня и укладывает обратно.

— Тихо. Куда собралась?

— Домой.

— Даже не мечтай.

— Я не хочу лежать и ждать, пока мне скажут, сколько осталось.

— Не говори так!

Его голос гремит в маленькой палате. Я вздрагиваю. Степан закрывает глаза, несколько раз глубоко вдыхает и садится на край кровати.

— Прости, — говорит он тише. — Только не хорони себя раньше времени.

— Я боюсь.

— Я тоже.

Это признание пугает сильнее, чем если бы он продолжил меня успокаивать. Степан всегда кажется человеком, который способен удержать на плечах целый мир. Но сейчас плечи опущены, лицо осунулось, а в волосах серебрится та самая новая прядь.

— Мало мне одного, — вырывается у меня. — Теперь ещё это.

— Что одно?

— Ты знаешь.

Он понимает. Конечно, понимает.

— Я не могу иметь детей. А если теперь окажется, что я ещё и больная…

— Замолчи.

— Зачем я тебе такая?

Степан наклоняется ко мне. Его лицо оказывается совсем близко.

— Не смей снова решать за меня.

— Но если диагноз серьёзный?

— Значит, будем лечить.

— А если не получится?

— Получится.

— Ты не можешь знать.

— Не могу, — соглашается он. — Но я знаю другое. Ты не останешься одна. Что бы сейчас ни сказал врач, я буду рядом.

— Из жалости?

В его глазах вспыхивает злость.

— Я похож на человека, который сидит здесь из жалости?

Я смотрю на его помятую рубашку, красные от бессонной ночи глаза, крепко сжатые губы.

— Нет, — отвечаю я.

— Вот и не говори глупостей.

Он поправляет одеяло и остаётся сидеть рядом, не выпуская моей руки.

Время тянется мучительно медленно. За окном окончательно рассветает. В коридоре гремит тележка, кто-то кашляет, звенят ложки. Приносят завтрак, но от запаха каши меня снова мутит.

Степан тут же отодвигает тарелку.

— Позвать медсестру?

Я не успеваю ответить. В палату заглядывает молодая женщина-врач.

— Дарья Андреевна, как самочувствие?

— Нормально. Что показали анализы?

Она подходит, проверяет капельницу и прощупывает пульс.

— Скоро все обсудим. Нужно дождаться ещё одного результата.

— Вы подозреваете что-то серьёзное?

Врач смотрит на меня, затем переводит взгляд на Степана.

— Пока не будем торопиться.

И снова этот странный взгляд. Не тревожный, не сочувствующий. Другой. Я не успеваю его разгадать.

Она выходит.

Степан вскакивает и несколько раз проходит от окна до двери. Я никогда не видела его таким. Он привык действовать: чинить, строить, защищать. А здесь ничего не может сделать, и это сводит его с ума.

— Позвони папе, — прошу я.

— Уже звонил.

— И маме?

— Сказал, что ты переутомилась. Нечего их пугать раньше времени.

Проходит ещё час. Капельница заканчивается. Медсестра убирает иглу и прикладывает к руке вату. Я спрашиваю о результатах, но она снова велит ждать.

Может быть, они просто жалеют меня?

Дверь наконец открывается.

В палату входит врач с тонкой синей папкой. За ней появляется та самая медсестра. Обе смотрят на меня, потом на Степана.

Он мгновенно оказывается рядом и берёт меня за руку.

Врач перелистывает бумаги, поправляет очки и выдерживает паузу, от которой сердце заходится в груди.

— Ну что ж… поздравляю.

— Ну что ж… поздравляю.

Врач улыбается, а я смотрю на неё, не понимая.

Поздравляют с выпиской? С хорошими анализами? С тем, что страшный диагноз не подтвердился?

— У вас беременность, Дарья Андреевна. Срок небольшой, около шести недель.

В палате становится так тихо, что я слышу тиканье часов в коридоре.

— Что?

— Вы беременны.

Шесть недель.

Я замираю, мысленно отсчитывая дни. И вдруг вспоминаю тот вечер у реки. Ночь, когда произошла страшная драка между Степаном и Игорем. Тогда мы провели нашу первую ночь. Тогда перестала бояться и сама сделала шаг к нему.

Это было ровно шесть недель назад.

Значит…

Я смотрю на Степана. Кажется, он тоже всё понимает. В его глазах появляется такое изумление, словно мир только что перевернулся.

— С первого раза, — едва слышно произношу я.

— Что? — переспрашивает врач.

— Ничего.

Степан сжимает мою ладонь. Его пальцы дрожат.

Столько лет лечения. Обследования, стимуляции, процедуры. Месяцы ожидания и надежды, после которых оставалась только пустота.

А со Степаном новая жизнь появилась в ту самую первую ночь.

— Этого не может быть, — шепчу я. — Я не могу…

Врач садится на стул и раскрывает папку.

— Почему не можете?

— У меня бесплодие. Мы пять лет лечились. Ничего не получилось.

— Какой диагноз вам поставили?

— Бесплодие неясного генеза.

— Вот именно. Это означает, что врачи не нашли конкретной причины. Не приговор и не утверждение, что беременность невозможна. Такое случается чаще, чем вы думаете.

Я снова перевожу взгляд на Степана. Он смотрит на меня так, будто в палате больше никого нет.

— В ту ночь? — спрашивает он одними губами.

Я киваю.

— Но столько лет…

— Организм не машина. На него влияет множество факторов: гормональный фон, общее состояние, хронический стресс. Иногда меняется жизнь, уходит постоянное напряжение, рядом оказывается другой человек. И то, что годами не получалось, происходит само.

Другой человек.

Я снова смотрю на Степу.

Он всё ещё стоит возле кровати. Огромный, сильный, привыкший решать любые проблемы. Только сейчас его лицо становится растерянным.

— Вы уверены? — хрипло спрашивает он.

— Анализ крови положительный. Показатели соответствуют сроку. УЗИ тоже подтверждает маточную беременность. Пока всё развивается нормально.

— А она упала почему?

— Снизилось давление. Добавьте переутомление, недосыпание и ранний токсикоз. Ничего угрожающего мы сейчас не видим, но отдых обязателен.

Степан кивает, будто получает рабочие инструкции.

— Что делать?

Врач перечисляет: витамины, питание, наблюдение, никаких тяжестей и лишних волнений. Я слышу отдельные слова, но смысл ускользает.

Беременность.

Шесть недель.

Ребёнок.

Я опускаю ладонь на живот. Он совершенно обычный, плоский. Там не может быть новой жизни. Не у меня.

— Можно ещё раз проверить? — спрашиваю я.

Медсестра возле двери смеётся:

— Можем, конечно. Только ребёнок от этого никуда не денется.

И тогда Степан издаёт странный звук.

Я сначала думаю, что он кашляет. Потом замечаю слезу, медленно скользящую по его щеке.

Степан торопливо вытирает её ладонью, но следом появляется вторая.