— Вечно ты чего-то боишься.

— Тише.

— Её до вечера не будет.

Стены словно качнулись.

Я отступила от стола, зацепила стул, но успела поймать его прежде, чем тот упал. Деревянная ножка коротко скрипнула по линолеуму.

Разговор в спальне оборвался.

Я прижала обе ладони ко рту.

Я должна позвать мужа. Спросить, что происходит. Войти в комнату, если понадобится. Но тело не слушается. Ноги будто вросли в пол.

Всё ещё может оказаться глупым недоразумением.

Обязано оказаться.

Кристина моя подругой. Она первой узнала, когда Игорь сделал предложение. Помогала выбирать свадебное платье. Держала фату, пока я плакала от счастья перед зеркалом. Сидела рядом с мамой в загсе и громче всех кричала «горько».

Кристина знает всё.

Знает, как я люблю мужа. Как ждала его по вечерам. Как оправдывала каждую задержку. Как мечтаю о ребёнке и прячу в шкафу маленькие вязаные носочки, которые мама прислала три года назад.

Разве подруга могла предать?

Разве Игорь мог?

Заставляю себя сделать шаг. Потом ещё один.

В коридоре полутемно. За окном густеют осенние сумерки, и полоска света падает только из приоткрытой двери спальни.

Нашей спальни.

На комоде у стены лежат мужские часы и серьги Кристины.

Длинные, серебристые, с крупными камнями.

Смотрю на них несколько секунд. Потом перевожу взгляд ниже и вижу красное платье, небрежно брошенное на пол.

Оно тянется от двери к кровати, будто след.

Чуть дальше валяется белая мужская рубашка. Та самая, которую я сама гладила утром.

«Вечером не жди, — сказал тогда Игорь. — Завал на работе».

Я ещё подошла сзади, обняла его, прижалась к широкой спине.

«Ты помнишь, какой сегодня день?»

Он замер лишь на мгновение.

«Конечно, помню».

Поцеловал меня в лоб и ушёл.

Я подняла голову. Дверь спальни находится в нескольких шагах, но расстояние кажется огромным. За ней снова зашептались.

— Мне нужно ехать, — сказал Игорь.

— Куда?

— Купить ей что-нибудь.

— Ты серьёзно?

— У нас годовщина.

Кристина фыркнула.

— Может ты перестанешь наконец изображать примерного мужа и все ей расскажешь?

Я пошатнулась и прижалась плечом к стене.

Не недоразумение.

Не случайность.

Каждое слово вонзается медленно и точно. Боль ещё не пришла. Только холод. Он расходится от груди по всему телу, превращая руки и ноги в чужие, непослушные.

— Я не могу просто прийти без подарка, — раздражённо отвечает Игорь.

— Конечно. Она ведь начнёт хлопать своими коровьими глазами и спрашивать, не разлюбил ли ты её.

— Не говори так о Даше.

— Почему? Тебе же самому смешно, когда она пытается быть светской дамой.

Муж не ответил, а я закрыла глаза.

В памяти возник недавний вечер. Мы втроём сидели в ресторане. Кристина заказала устриц и долго смеялась, когда я не поняла, как их правильно есть. Игорь тоже улыбался.

Я тогда не обиделась.

Решила, что они смеются не надо мной, а вместе со мной.

Оказывается, надо мной.

Стиснув зубы, я оттолкнулась от стены и подошла к двери. Пальцы легли на ручку.

Можно было уйти. Прямо сейчас. Тихо надеть пальто, забрать сумку и закрыть за собой дверь. Не видеть их лиц, не слышать оправданий. Сохранить хотя бы счастливые воспоминания прошлого.

Но разве после услышанного я смогу сделать вид, что ничего не знаю?

Я толкнула дверь.

Спальня открылась медленно, почти бесшумно.

Сначала я увидела бокал на тумбочке, голые мужские ступни и скомканное одеяло.

Игорь сидит на краю нашей супружеской кровати спиной к двери. Волосы растрёпаны, плечи обнажены.

Рядом лежит Кристина. Тёмные волосы рассыпались по подушке.

Кровать скрипнула, когда Игорь обернулся.

На его лице сначала появилось раздражение. Потом недоумение. И наконец, страх.

— Даша?.. Чёрт.

Он вскочил, торопливо схватил с пола брюки и прикрылся ими, словно это могло что-то исправить.

— Ты какого… Почему ты дома?

Вопрос прозвучал так нелепо, что я едва не рассмеялась.

Почему я дома?

В собственной квартире. В день годовщины. Перед собственной кроватью, в которой лежат мой муж и подруга.

— А, что? Надо было записаться? -дрожащим голос на грани истерики, ответила я.

Коробка с подарочным галстуком выскользнула из ослабевших пальцев. Крышка слетела, и синяя ткань легла на пол рядом с красным платьем Кристины.

Игорь посмотрел на подарок и побледнел.

— Даша, спокойно. Ты всё не так поняла.

— Да неужели? Тогда объясни, что именно я должна понять, глядя на голую подругу в нашей постели.

Кристина тихо хмыкнула.

— Хватит юлить, Игорь. Скажи ей правду.

— Замолчи, — бросил он.

— Почему? Теперь уже поздно молчать.

Я перевела взгляд на подругу.

Хотя бы сейчас ожидаю увидеть испуг, стыд, смущение. Но Кристина не прячет лицо и не пытается натянуть простыню выше. Она спокойно села, откинула волосы за плечо и посмотрела на меня так, будто хозяйка этой спальни именно она.

— Ну? — усмехнулась она. — Будешь истерить или спросишь, как давно мы спим вместе?

— Ни то ни другое. Я спрошу только одно: сколько минут вам хватит, чтобы исчезнуть из моей квартиры?

Кристина приподнимает брови, словно мой вопрос её забавляет.

— Из твоей квартиры? — медленно переспрашивает она.

— Именно.

— Даша, прекрати, — резко говорит Игорь.

Всего несколько секунд назад он выглядел растерянным, почти испуганным. Теперь привычная уверенность возвращается. Игорь расправляет широкие плечи, натягивает брюки и застёгивает ремень. Высокий, сильный, уверенный в себе. Именно таким его привыкли видеть окружающие.

— Кристина, одевайся, — повторяю ровно. — И уходи.

— Мы никуда не уйдем, пока мы не поговорим, — заявляет Игорь.

— Ты можешь остаться. Пока. Я обращалась не к тебе.

Он смотрит на меня тяжёлым взглядом.

— Не командуй.

Что-то внутри меня окончательно обрывается.

— Ты привёл любовницу в нашу постель в день годовщины, а теперь запрещаешь мне командовать в собственном доме?

— Я её не приводил.

— Да, я сама приехала, — спокойно уточняет Кристина. — У меня есть ключи.

Она говорит это буднично, натягивая тонкие чулки. Не торопится, не прячет тело. Будто я застала её не с моим мужем, а с её.

Я перевожу взгляд на Игоря.

— Ключи?

— На случай необходимости, — хмуро отвечает он.

— Какой именно? Если вам срочно понадобится наша кровать?

— Даша!

Его окрик прокатывается по комнате.

Пять лет назад я бы вздрогнула. Даже вчера отступила бы, начала подбирать более мягкие слова. Сейчас лишь смотрю ему в глаза.

— Не смей на меня кричать.

Игорь замирает.

Кажется, он впервые не узнаёт женщину, с которой прожил пять лет. Впрочем, я тоже его не узнаю.

— Нам нужно поговорить без неё, — произносит муж уже тише. — Кристина, езжай домой.

— Нет, — возражает она. — Раз уж Даша всё увидела, пусть узнает остальное. Я устала прятаться.

— Я сказал: езжай.

В голосе Игоря звенит металл. Он привык, что его слушаются. На работе, среди друзей, дома. Но Кристина только усмехается.

— Не изображай хозяина положения. Ты почти год обещаешь с ней поговорить.

Почти год.

— Сколько? — спрашиваю я.

Игорь проводит ладонью по лицу.

— Не слушай её.

— Почти год, — повторяет Кристина. — Если точнее, десять месяцев.

Я мысленно отсчитываю назад.

Десять месяцев — это январь.

Тогда Игорь впервые стал задерживаться на работе. Тогда Кристина часто звонила мне и спрашивала, дома ли муж. Я принимала её интерес за дружеское участие.

«Бедная ты моя, опять одна? Приезжай ко мне, посмотрим кино».

Я отказывалась. Ждала Игоря, подогревала ужин, засыпала на диване. Иногда он возвращался под утро и пах чужими духами, но объяснял, что весь вечер сидел рядом с женщиной из бухгалтерии.