— Найдут.

— Значит, дело не в них.

Степан делает шаг ближе.

— А в чём?

Я опускаю взгляд.

— Я ещё замужем.

— Знаю.

— Игорь не даёт развод. Собирается приехать. Угрожает, что увезёт меня силой.

— Не увезёт.

— Вы не можете обещать.

— Могу.

— Степан…

Он качает головой.

— Не стану лезть в твою жизнь, Даша. И решать за тебя не стану. Но, если он сюда явится, одна с ним не останешься.

— Почему вам не всё равно?

Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю испугаться ответа. Степан долго молчит.

— Потому что не всё равно.

Мне становится трудно дышать.

— Мы почти не знаем друг друга.

— Узнаем. Если захочешь.

Он не прикасается ко мне. Не подходит ближе. Просто ждёт.

— Я не знаю, чего хочу, — признаюсь я.

— Вот и не торопись.

— А вы?

— Что я?

— Знаете, чего хотите?

Степан смотрит прямо в глаза.

— Знаю.

Телефон в кармане начинает звонить. Я вздрагиваю и отступаю. На экране незнакомый номер. Первой мыслью становится Игорь.

— Не отвечай, — произносит Степан.

— Вдруг это юрист?

Принимаю вызов и подношу телефон к уху.

— Алло?

Несколько секунд в трубке слышится только дыхание. Потом раздаётся знакомый женский голос:

— Думаешь, спряталась? Игорь переписал на меня ваши накопления. А теперь я хочу, чтобы ты подписала ещё кое-что.

— Что именно? — спрашиваю я.

Степан остаётся рядом. Не вмешивается, но одного его присутствия хватает, чтобы голос не дрогнул. Кристина усмехается.

— Отказ от раздела имущества. Подпишешь, что не претендуешь на квартиру, машину, счета и всё остальное. За это Игорь даст тебе развод.

Несколько секунд я молчу.

— Он сам тебя попросил позвонить?

— Какая разница?

— Большая. Ещё недавно он собирался вернуть меня домой, а теперь торгуется через любовницу.

— Не льсти себе. Игорь понял, что ты бесполезна. Только нервы треплешь и позоришь его перед людьми.

Я смотрю на тёмные окна школы. В стекле отражаются две фигуры: моя и Степана. Он стоит на расстоянии шага, однако я знаю, стоит мне протянуть руку, и он окажется рядом.

— Если Игорь хочет что-то предложить, пусть делает это через моего юриста.

— Через какого юриста? — смеётся Кристина. — Того бесплатного, которого нашла твоя подружка? Даша, не смеши меня. Квартира оформлена на мать Игоря. Машина куплена на его деньги. На счетах ты ничего не докажешь. Потратишь последние копейки и всё равно останешься ни с чем.

— Тогда зачем вам мой отказ?

В трубке становится тихо. Я почти вижу, как исчезает улыбка с её лица.

— Чтобы потом не таскаться по судам.

— Неубедительно.

— Послушай меня внимательно, — голос Кристины становится жёстче. — Игорь может годами не соглашаться на развод. Будет пропускать заседания, подавать жалобы, затягивать дело. А я хочу, чтобы всё закончилось быстро. Подписываешь бумаги, он приходит в суд и больше не возражает.

— Развод всё равно состоится.

— Не скоро.

— Я подожду.

— Ты пожалеешь.

— Эту фразу я уже слышала.

Я завершаю вызов и убираю телефон в карман. Степан смотрит на меня сверху вниз.

— Что подписать требует?

— Отказ от всего имущества.

— А имущество есть?

— Теперь уже не знаю.

Я рассказываю про квартиру, которую считала нашей, про выплаты, несколько счётов и машину. Про документы, подписанные не глядя. Говорить об этом стыдно. Каждое признание напоминает, насколько слепо я доверяла мужу.

Степан слушает, не перебивая.

— Юрист что говорит?

— Я ещё не спрашивала. Тот, которого нашла Лена, занимается только разводом. Да и дорого всё это.

— Поехали.

— Куда?

— В райцентр. Есть там человек.

Он произносит это так, будто мы собираемся отправиться немедленно.

— Сейчас уже поздно.

— Завтра.

— Степан, я сначала должна подумать.

— Думай. Утром заеду.

— Вы опять всё решили за меня.

Он хмурится, потом медленно кивает.

— Верно. Решил.

Я жду продолжения: что он лучше знает, как правильно, но Степан отступает на шаг.

— Хочешь, сама добирайся. Адрес дам. Только к юристу сходи, прежде чем что-то подписывать.

Раздражение сразу исчезает.

— Спасибо.

— Не за что.

Домой я возвращаюсь пешком. Мама замечает моё лицо ещё с порога и без вопросов ставит чайник.

За столом я пересказываю разговор.

— Подписывать ничего нельзя, — сразу говорит она.

— А если мне действительно ничего не принадлежит?

— Значит, им твоя подпись не нужна.

Мама садится напротив и накрывает мою ладонь своей.

— Дашенька, мы с отцом не богачи. Но на юриста денег найдём. Корову продадим, если понадобится.

— Ничего вы продавать не будете.

— Тогда не рассуждай так, будто осталась одна.

Утром возле калитки останавливается тёмный грузовик. Степан выходит из кабины, открывает пассажирскую дверь и ждёт.

Мама суёт мне пакет с пирожками.

— В дороге поедите.

— Мам, до райцентра сорок минут.

— Вот и успеете.

По её слишком невинному лицу понимаю, что пирожки предназначены не только мне.

В кабине тепло. Я кладу пакет между нами и пристёгиваюсь.

— Я решила поехать, — сообщаю Степану.

— Вижу.

— Но это не значит, что вы были вправе всё решать.

— Не был.

Его спокойное согласие обезоруживает.

— И спорить не станете?

— А смысл? Ты права.

Я отворачиваюсь к окну, скрывая улыбку.

Знакомого юриста зовут Павел Сергеевич. Его кабинет находится на втором этаже старого здания рядом с рынком. Невысокий мужчина с редкими волосами и внимательными глазами пожимает Степану руку, а мне предлагает чай.

— Рассказывайте с самого начала.

Я рассказываю.

Павел Сергеевич задаёт вопросы: когда купили квартиру, откуда поступали деньги, кто выплачивал кредит, есть ли банковские выписки, работала ли я всё это время.

— Работала.

— Счёт общий был?

— Да. Моя зарплата поступала на отдельную карту, но я переводила деньги мужу. Ещё оплачивала продукты и коммунальные услуги.

— Это можно подтвердить?

— Наверное.

Юрист снимает очки.

— Тогда не вздумайте ничего подписывать. Имущество, приобретённое в браке, считается совместным, независимо от того, кто сколько зарабатывал. В обычной ситуации вам положена половина.

— Даже если квартира оформлена на его мать?

— Здесь сложнее. Придётся выяснить, как именно её покупали. Если супруг намеренно вывел общее имущество и оформил на родственницу, сделку можно оспаривать. Нужны документы и выписки.

— Игорь сказал, что квартира куплена на деньги его матери.

— Мужья при разводе много чего говорят.

— А машина?

— Куплена в браке?

— Да.

— Половина стоимости ваша. Как и половина накоплений, если деньги были общими.

Я вспоминаю слова Кристины.

— Она сказала, что Игорь переписал накопления на неё.

Павел Сергеевич хмурится.

— Значит, действовать нужно быстро. Переводы любовнице тоже можно оспаривать, особенно если речь идёт о значительной сумме. Подадим ходатайство об обеспечительных мерах и запросим сведения по счетам.

— Сколько это будет стоить?

Он называет сумму. Для меня она огромная.

Я невольно смотрю на Степана. Тот сидит у окна, скрестив руки на груди, и впервые за всё время вмешивается:

— Работайте.

— Степан, нет.

— Потом разберёмся.

— Мне не нужна милостыня.

Его лицо каменеет.

— Я её и не предлагаю.

— Тогда что?

— В долг. Отдашь, когда сможешь.

— А если не смогу?

— Сможешь, -сказано без сомнений. Так, будто моя сила для него — установленный факт.

Я снова поворачиваюсь к юристу.

Перед глазами возникает Игорь. Слова о моих копейках и одном старом чемодане. Кристина, требующая освободить мужчину, квартиру и деньги.