— Что ты сказала? — спрашивает Игорь.

Он смотрит на неё так, словно тоже слышит об этом впервые.

— Я беременна.

— Ты уверена?

— Более чем.

Кристина переводит взгляд на меня. Ждёт слёз, крика или очередной просьбы уйти. Наверное, заранее придумала, как будет наслаждаться моей болью.

Я не даю ей этого удовольствия.

Просто стою посреди спальни и чувствую, как внутри разрастается пустота.

Ребёнок.

Одно слово, а кажется, будто Кристина взяла нож и точно ударила туда, где у меня никогда не заживало.

Перед глазами вспыхивает белый больничный коридор. Пластиковые стулья вдоль стены, запах лекарств и женщина напротив, прижимающая к груди младенца. Я тогда старалась не смотреть на крошечное лицо, но малыш вдруг открыл глаза и улыбнулся.

Мы с Игорем приехали в клинику рано утром.

В тот день я впервые услышала диагноз: «бесплодие неясного генеза».

Врач произнесла его спокойно, почти равнодушно, а потом долго объясняла, что это не приговор. Что показатели у нас с Игорем в пределах нормы. Что нужно продолжать обследования, отслеживать цикл, принимать препараты и не нервничать.

«Главное, не зацикливаться».

Эти слова я потом слышала десятки раз.

От врачей. От знакомых. От Кристины.

Легко сказать не зацикливаться, когда каждое утро начинается с градусника, каждая неделя с анализов, а каждый месяц заканчивается двумя словами на тесте: «не беременна».

Я научилась улыбаться женщинам с колясками. Научилась поздравлять коллег, уходивших в декрет. Шила костюмы для утренников, утирала разбитые коленки, заплетала девочкам косички и отвечала на бесконечные детские вопросы.

Воспитанники обнимали меня и называли второй мамой.

Только первой я так и не стала.

— Даша, — зовёт Игорь.

Я не отвечаю.

Вспоминаю, как два года назад мне назначили болезненную процедуру. Игорь обещал поехать со мной, но утром у него появилась срочная встреча. Я сидела возле кабинета одна, сжимала документы и боялась так сильно, что не чувствовала пальцев.

Кристина тогда приехала в клинику.

После процедуры она помогла мне одеться, вызвала такси.

Теперь эта же женщина стоит в моей спальне и улыбается, сообщая, что ждёт ребёнка от моего мужа.

— Какой срок? — спрашивает Игорь сиплым голосом.

— Около восьми недель.

— Почему ты молчала?

— Хотела убедиться.

— Убедилась?

— Сделала три теста. Завтра иду к врачу.

Игорь проводит ладонью по волосам. Смотрит в пол, будто пытается отыскать там правильное решение.

— Игорь, — произносит Кристина мягче. — Скажи хоть что-нибудь.

Он поднимает на неё глаза.

— Уходи.

Кристина бледнеет.

— Что?

— Мне нужно поговорить с женой.

— Ты издеваешься?

— Я сказал, уходи.

— А ребёнок?

— Сначала сходи к врачу.

Её лицо меняется. Торжество исчезает, уступая место злости.

— Думаешь, я всё придумала?

— Я ничего не думаю. У меня сейчас голова не соображает.

— Зато у меня прекрасно соображает. Я не позволю тебе остаться с ней.

Кристина кивает в мою сторону, словно меня здесь уже нет.

— Ты обещал, что уйдёшь от неё.

— Ничего я тебе не обещал.

— Лжец.

— Хочешь устроить скандал, устраивай его у себя дома.

— Прекратите, — говорю я.

Они оба замолкают. Я подхожу к входной двери и открываю её.

— Кристина, будь добра, уйди.

— Даша, ты не понимаешь…

— Напротив. Теперь я понимаю всё.

Она смотрит на меня с ненавистью.

— Ты думаешь, победила?

— Здесь нет победителей. Ты предала подругу, Игорь предал жену, а я потеряла людей, которых считала близкими. Гордиться нечем никому.

— Он всё равно будет со мной.

— Это его выбор. Но принимать его вы будете без моего участия.

Протягиваю ладонь.

— Ключи.

Кристина достаёт из сумочки связку. Отделяет один ключ и бросает на тумбу.

— Подавись.

— Всего доброго.

Мама всегда учила меня не опускаться до грубости. Вежливость не означает слабость. Можно говорить тихо и всё равно не оставлять человеку выбора.

Она вылетает на лестничную площадку. Каблуки гулко ударяют по плитке.

Я закрываю дверь и дважды поворачиваю замок.

Только после этого замечаю, что Игорь стоит у меня за спиной.

— Даш…

— Не подходи.

Он останавливается.

Я прохожу в спальню и достаю с антресоли дорожную сумку. Ту самую, с которой мы ездили к морю три года назад. Игорь тогда учил меня плавать, поддерживал под живот и смеялся, когда я в панике цеплялась за него.

«Я тебя никогда не отпущу».

Оказывается, отпустил, просто не предупредил.

— Что ты делаешь? — спрашивает он.

— Собираю вещи.

— Я сам уйду.

— Сегодня я не останусь здесь в любом случае.

Беру бельё, домашний костюм, несколько блузок. Руки двигаются спокойно, будто я собираюсь в командировку.

Игорь ходит за мной из комнаты в комнату.

— Послушай, это ещё ничего не значит.

— Беременность?

Он вздрагивает.

— Я вообще обо всём. Мы не знаем, правда ли она беременна.

— А если правда?

— Ребёнок может быть не от меня.

Я останавливаюсь и смотрю на него.

— Ты хочешь сказать, что Кристина спала не только с тобой?

— Не знаю. Она свободная женщина.

Он загораживает дверцу шкафа.

— Даш, это ошибка.

— Ошибка — перепутать дату или отправить письмо не по тому адресу. А ты обманывал меня десять месяцев. Каждый день делал выбор и возвращался домой, как ни в чём не бывало.

— Она сама на меня вешалась!

Игорь произносит это с отчаянием, словно нашёл оправдание, способное всё исправить.

— Звонила, приезжала в офис, устраивала сцены. Ты же знаешь Кристину. Она умеет добиваться своего.

— А ты, значит, не смог отказать?

— Вначале смог. Потом мы выпили на корпоративе. Всё произошло случайно.

— А остальные десять месяцев?

Он молчит. Я обхожу его, достаю из шкафа куртку и кладу поверх вещей.

— Даша, я мужчина. У меня был тяжёлый период. Дома всё крутилось вокруг анализов, врачей и ребёнка, которого нет.

Последние слова заставляют меня замереть.

Игорь тоже понимает, что сказал. Его лицо становится серым.

— Я не это имел в виду.

— Именно это.

— Прости.

— Я много раз спрашивала, не устал ли ты от лечения. Предлагала сделать перерыв.

— Ты плакала после каждого отрицательного теста. Что я должен был сказать?

— Правду.

— Какую правду?

— Что больше не хочешь проходить через это вместе со мной. Что тебе тяжело. Что ты злишься. Что угодно, кроме лжи.

В памяти появляется ещё один вечер.

Я сижу на полу в ванной, прислонившись спиной к холодной стене. На краю раковины лежит тест с одной полоской. За дверью включён телевизор. Игорь смотрит футбол.

Я плачу беззвучно, чтобы он не услышал.

Потом умываюсь, убираю тест на дно мусорного ведра и иду готовить ужин. Игорь спрашивает, всё ли получилось. Я качаю головой.

Он обнимает меня и говорит:

«Ничего. В следующий раз обязательно».

В следующий раз он, наверное, уже встречался с Кристиной.

— Ты помнишь последнюю клинику? — спрашиваю я.

— Конечно.

— Название помнишь?

Игорь хмурится, напрягая память.

— Какая разница?

— Для меня есть. Мы провели там почти полгода. Я отпрашивалась с работы, ездила через весь город, часами сидела в очередях. А ты был со мной два раза. Как называлась клиника?

— Даш, это сейчас неважно.

— «Новая жизнь», — отвечаю за него. — Смешное название, правда? Особенно для женщины, у которой новая жизнь так и не появилась.

Он отводит глаза.

А я вспоминаю последний приём. Молодая врач листала толстую папку с результатами обследований и говорила, что явных причин нет. Гормоны в норме, трубы проходимы, показатели Игоря хорошие.

«Бесплодие неясного генеза».

Три слова, за которыми скрывались годы нашей жизни.