Я вышел, встретил его, завёл в дом. Он говорит:

— Что за срочность, что случилось? Точно не Соловка? А то я уже всё, прям, даже телефон приготовил звонить, договариваться.

Я говорю:

— Точно не Соловка. Должна скоро, но пока ещё нет.

Саня говорит:

— Ну ладно, что интересует, спрашивай.

Первым делом я, конечно, показал поздравление. Оно Сане понравилось, и он забрал листочек.

— Сверстаем в календарь. Ещё что-то?

Я говорю:

— Да, понимаешь, дело тут такое, немножко странное. Ты ешь пока горячее.

Саня взял вилку и зачерпнул картошки прямо из сковородки.

— Давно жареной картохи не ел, — разулыбался он довольный.

Поначалу ели молча. Потом, когда наелись, я налил чаю.

Саня втянул аромат носом и прошептал:

— Блаженство! — потом отхлебнул и добавил: — Амброзия!

Хоть и ничего такого, но мне приятно было, чего уж.

А Саня, отпив немного чая, сказал:

— Рассказывай уже. Ясно же, что что-то мучит тебя.

И я рассказал ему всё: и про лешего, и про древесницу. Рассказал, что Дима выяснил про девчонок, что Анюта узнала в этой экспедиции… Старался рассказывать факты. Потому что, я ж понимаю: мои мысли — это мои мысли, но мне нужно, чтоб взгляд со стороны был.

Саня выслушал всё внимательно. Пока я рассказывал, выражение его лица менялось: от недоверчивого (видимо, думал, что я прикалываюсь) до удивлённого, а потом под конец он нахмурился и говорит:

— Ну, в фантазиях ты, конечно, велик. Но во вранье замечен не был, и не та это ситуация, чтоб придумывать.

— Да я и не стал бы такое придумывать, у меня бы фантазии не хватило, — отвечаю.

Саня говорит:

— Я знаю, поэтому я склонен скорее поверить, что всё так и есть, как ты рассказал.

Я кивнул:

— Так и есть. Постарался всё рассказать, ничего не упустить, вот.

А Саня спрашивает:

— Ну, а от меня-то что хочешь?

Я-то это уже обдумал, пока ждал его, и говорю:

— От тебя мне две вещи нужны. Во-первых, мне нужен взгляд со стороны. Анюта с Димой вовлечены в эту историю, и они всё равно немножко предвзяты. Про себя я вообще молчу. А ты сейчас только узнал.

Он говорит:

— Узнать-то узнал, но это же всё с твоих слов. Я могу только по твоим словам что-то сказать. И если судить по твоим словам, то что-то с этим Петром Алексеевичем не совсем ровно. Я, конечно, человек прагматичный, у меня бизнес: деньги, цифры, договора, расчёты, экономика, вот. Лешие, древесницы — это всё далековато. Ну, было бы далековато, если б я на охоту не ходил. А вот как охотой занялся и с собакой стал ходить, так у меня на всё это взгляды другие стали. И это одна из причин, почему я верю тебе, — говорит он, — потому что сам неоднократно в лесу сталкивался с разными ситуациями, о которых десять раз подумаешь, прежде чем кому-то рассказать, потому что расскажешь, а тебя посчитают сумасшедшим.

Я говорю:

— Во-во! А тут не просто ситуации, а леший, древесница… Как это со стороны выглядит?

Он говорит:

— Ну, как выглядит… Как книжка какая-то выглядит. Роман приключенческий или детективный.

Посмеялись с ним.

И я продолжил:

— Ты же, когда со своими партнёрами по бизнесу договоры заключаешь, ты же как-то сначала изучаешь их. В смысле, партнёров. Ты ж не со всеми подряд заключаешь договора, а смотришь, изучаешь ситуацию, выбираешь: с этими имеет смысл связываться, а с этим не имеет. Потому что одно дело, как договор составлен, и совсем другое дело — что за человек.

Саня говорит:

— Ну да, я всегда внимательно смотрю. Ну, тут, с одной стороны, чуйка. Некоторых по поведению сразу видно, что мутный тип, и я тогда даже не изучаю, что за человек. А где-то прям смотрю, что за компания, не подставят ли они меня, не подведут ли под монастырь.

Я говорю:

— Ну, вот, если на этого Петра Алексеевича посмотреть как на возможного партнёра по бизнесу, что скажешь своим директорским чутьём?

Саня задумался ненадолго, а потом говорит:

— Мало информации. Только с твоих слов могу сказать, а ты сам сказал, что предвзят. И если с твоих слов, то… Это такая отредактированная картинка, отфотошопленная, всё прям хорошо! И клуб замечательный, и студенты хорошо учатся, и руководитель весь из себя положительный, все вокруг его уважают. Ну, не бывает идеальных людей.

Я говорю:

— Вот! Ты сейчас прям мои мысли озвучил! Не бывает идеальных людей. — И тут меня осенило, и я продолжил мысль: — Если только он действительно человек.

Саня вскинул на меня глаза. Я видел, что он хотел задать какие-то вопросы, но не задал, промолчал.

Собственно, какой вопрос тут просился? Если не человек, то кто?

Ну, и Саня сразу понял, что у меня ответа на этот вопрос нет.

Пока с Саней разговаривали, смотрю в окно: Димин нисан возле Саниного крузака остановился.

Говорю:

— О, а вот и Дима нарисовался!

Саня говорит:

— Как почувствовал! На огонёк пришёл. Давай, зови его, третьим будет. Три головы — это лучше, чем две. Если, конечно, они не Змей Горыныч.

Я засмеялся.

— А чем тебе Змей Горыныч не угодил?

Саня тоже засмеялся:

— Пока не знаю, но очень подозрительный — в пещере живёт, мясо лопает, девок тискает, а что не по его, так огнём плюётся.

— Ну мы люди культурные, плеваться не будем, — успокоил его я.

— Рад, что остальное у тебя отторжения не вызывает, — подколол Саня.

— А что вызывать? Девки и мясо — это же хорошо! Ну а пещера… Чем наши дома не пещеры? В глобальном смысле.

— Ну если только в глобальном… — засмеялся Саня.

В общем, вышел я, встретил Диму. Поздоровались. Дима кивает на Санину машину:

— Что, поди, Саня у тебя?

Смеюсь:

— Ну а где же? Ждёт тебя, пойдём.

Он говорит:

— Ну, пойдём.

И так вопросительно смотрит на меня. Я понял, конечно, сразу, что к чему, говорю:

— Я ему всё рассказал.

Дима кивнул, мол, окей, я всё понял.

Молодец, хоть мы и дружим все вместе, но всё равно уточнил, что можно говорить, а что нет. Уважает чужие секреты. За это и я его уважаю.

Заходим в дом, и я спрашиваю:

— Дима, там картошки жареной ещё немножко осталось, будешь?

Он качает головой:

— Чайку только налей. Чай у тебя очень вкусный.

Ну, мне для друзей ничего не жалко, особенно воды. В общем, налил чаю и ему.

И он, как вот только что Саня, вдохнул аромат и отпил с таким блаженством, как будто ничего вкуснее не пробовал.

Мы аж засмеялись.

Короче, сидим, с Саней смотрим на Диму. Понятно, что не просто так заехал. А может, и просто мимо ехал. Но чего гадать? Спрашиваю у него:

— Какими судьбами? С новостями или мимо проезжал?

Он говорит:

— Да, с одной стороны, мимо проезжал — смотрю, Санина машина стоит. А с другой стороны, и новости есть. Правда, даже не знаю, как эти новости…

— Ну, рассказывай, там решим.

Он говорит:

— Пробил я вашего руководителя.

— Ну и? — спрашиваю. — Как он, вообще, чистый?

— Не просто чистый, — отвечает — Кристально чистый человек, вот.

Мы с Саней переглянулись. Саня говорит:

— Ну, видимо, не так уж ты и предвзят был.

Дима спрашивает:

— А что такое?

Я говорю:

— Да вот, мы только что обсуждали и пришли к выводу, что, может быть, этот Пётр Алексеевич и не человек вовсе. Потому как идеальных людей не бывает.

Дима нахмурился, посидел, подумал немножко, поприкидывал, а потом говорит:

— Ну, я не знаю. Я-то привык с документами работать. Если есть в паспорте в разделе «национальность» запись, что он какой-то там дух, то, значит, дух и есть. А если нету такого, то даже не знаю, как определить-то.

Саня говорит:

— Ну, определить-то очень просто. Нужно просто с этим Петром Алексеевичем поговорить, по-дружески, так сказать. — И кулак в ладонь вдавливает. Сразу понятно, как по-дружески он разговаривать с Петром Алексеевичем будет.

Дима увидел и нахмурился.

— Вы это, поосторожнее давайте, чтоб без криминала.