— Агния! — воскликнула её мать, с деланным волнением в голосе.

— Малышка, — вздохнул отец, первым заходя в комнату. Его суровый взгляд таил настоящее тепло, от которого к горлу Агнии подкатил комок.

Только отца она могла назвать родным человеком, хоть он и не мог выступить против остальных родственников. От их прихода внутри девушки лопнула пружина, сдерживающая чувства. Отведя взгляд, она уставилась в стену. Мать прошла следом, подходя вплотную к Агнии и кладя свою ледяную руку той на плечо. Чуть сжав пальцы, женщина прошептала на ухо дочери:

— Мы вытащили тебя отсюда. Не устраивай сцен, помни, что ты Тристе.

Агния резко посмотрела на мать, давя судорожный всхлип. Помнить, что она Тристе? Эта женщина, казалось, издевалась над ней, а не спасала. Злость вспыхнула внутри ведьмы с новой силой, однако не отразилась на лице. Маска равнодушия моментально наделась на Агнию, будто и не она только что плакала в одиночестве. Верно, не стоило показывать служащим ВСВ свои слабости. Вытерев остатки слёз, девушка небрежно стряхнула руку матери с плеча и встала.

— Когда мне снимут ошейник? — холодно спросила Агния, глядя мимо родителей. За их спинами маячил силуэт работника участка, который не спешил заходить. — Моя невиновность доказана?

— Да, — спокойно кивнула Василиса Тристе, чуть хмуря тонкие брови. — Эй! Кто там есть, скорее снимите с моей дочери эту гадость!

Василиса Тристе проконтролировала, чтобы с её дочери сняли антимагический ошейник и уничтожили все документы. Ведьма строго наблюдала за стражами правопорядка, в то время как Анрэй Бренан — отец Агнии — старался поговорить с дочерью. Девушка смотрела зверем, отказываясь от малейшего общения. Нет, в глубине души, она была даже благодарна родителям. Они вытащили её из заключения, однако плата за это была слишком велика.

Агния прекрасно осознавала, что теперь её вернут в родительский дом. Место, с которого она уже дважды сбежала. Вспомнив свой последний визит в поместье чёрного рода, девушка непроизвольно поморщилась. Помнится, стены знатно повредились, да и крыша не устояла под разрушительной силой пламени ведьмы. Возвращаться совершенно не хотелось, как и обсуждать произошедшее с родителями. Они не вызывали того доверия, которое было присуще близким людям.

Уже давно эта привилегия перешла к Бонифацию, а теперь и к Дамиану. Василиса Тристе же стала посторонней женщиной, которая просто давным-давно подарила ей жизнь. Агния утратила детскую наивность, после ритуала Пробуждения. Оставшись без сил, пусть и по вине артефакта, ей открылись истинные мотивы её семьи и родственников.

Пока ведьма предавалась воспоминаниям и грусти, её выпроводили из участка. Возле входа уже ждала машина, принадлежащая Анрэю. Отец помог девушке сесть, накидывая на худые плечи свою курточку. Всё же тонкое платье, подходившее под лето в прошлом, не согревало морозной зимой. Едва очутившись на улице, Агния моментально продрогла и стала стучать зубами. В тёплое нутро машины она забилась в угол, разминая покрасневшие пальцы. На родных ведьмочка старательно не смотрела, уставившись в окно.

Ночной город промелькнул по ту сторону стекла, привлекая внимание яркими огоньками и вывесками. Деревья покрывал снег, пушистый и белый, словно лебединый пух. Знакомые дома терялись в тени, превращаясь в призраки прошлого. Тёмного и одинокого, как сама старость. Печаль укрыла плечи Агнии, обнимая своими холодными руками.

Проезжая по знакомым с детства улочкам, девушка отчаянно хотела вернуться туда — в прошлое. Время, когда она была счастливым ребёнком. Пусть её и ограничивали, взращивая наследницу Рода, однако всё равно капля любви ей доставалась. Чем ближе они подъезжали к поместью, тем мрачнее становилось вокруг. Сожаления о прошлом сменились давящим и удушающим предчувствием беды.

Агния вздрогнула, когда при проезде через главные ворота её пронзила короткая вспышка боли. Встревоженно всмотревшись в окно, она заметила, как по небу проходит едва заметная рябь. Прищурившись, девушка всмотрелась в тёмные небеса и с трудом проглотила вскрик. Её не просто привезли в родовое поместье, так ещё и выход запечатали. По небу расползалась не рябь, а вязь заклятья, не дающего покинуть территорию поместья.

В ужасе Агния перевела взгляд на родителей, которые сохраняли молчание. На их лицах, что виднелись в зеркале, читалось спокойствие. Они знали и специально привезли её в поместье. Осознание ударило по девушке больнее, чем недавний допрос. Как же так, призрачная надежда вновь сбежать таяла на глазах. Вцепившись пальцами в курточку отца, ведьма закусила губу, в попытке сдержать набегающие слёзы.

Зимний холод пронизывал мир по ту сторону машины, словно стремясь поглотить всё вокруг. Грустные деревья в саду, что обрамлял поместье, были покрыты морозным инеем и, казалось, угрожающе колыхались на ветру. Каждый вздох, который срывался с губ девушки, скрывал в себе отчаяние. Она попала в клетку, из которой нет дороги назад. Древние чары, хранящиеся с незапамятных времён, были неподвластны молодой ведьме. Предки вплетали их ради защиты поместья, а Ведана Тристе использовала, чтобы удержать своевольную внучку.

Родной дом тепло распахнул двери, стоило подъехать машине. Однако Агния смотрела на него с ненавистью, не в силах смириться с возвращением. Она видела, как приветливо распахивались ставни и двигались тяжёлые шторы. Родственники замерли в ожидании, что же девушка выкинет на этот раз. Атмосфера презрительного любопытства расползалась подобно ядовитому туману, проникая даже в крохотные щели.

Анрэй открыл дверь пассажирского места, подавая дочери руку. Мужчина был печален и тих, на его лице виднелись глубокие морщины, совсем не свойственные возрасту. Колдун чуть грустно улыбнулся, словно понимая нежелание Агнии выходить, но ничего не произнёс. Его власти в этом месте не было, ни в прошлом, ни сейчас. Он продался более сильному роду, и теперь не мог ничего с этим поделать. Так и ей уготовили похожую роль — почтенной матери семейства, без права голоса в собственном доме.

Тяжело вздохнув, ведьма вышла с машины и направилась к поместью. Путь к распахнутым дверям напоминал дорогу к виселице, что размеренно колыхалась в ожидании очередной жертвы. В проёме показалась статная фигура Веданы Тристе, которая замерла на пороге, опираясь на тонкую длинную трость. На лице пожилой дамы застыло выражение равнодушия, что подобно вечной маске, давным-давно приросло к коже.

— С возвращением, Агния, — холодно произнесла Ведана, стукая тростью о пол.

Вспыхнул свет, ранее приглушённый до мягкого сумрака. Подобно раскату грома, по холлу разнеслось эхо удара. Старая ведьма посторонилась, пропуская прибывших членов семьи в дом, а после указала рукой на гостиную. Ничто не указывало на всплеск магической силы, что разнёс половину дома. Агния с раздражением смотрела на целёхонькие стены и полы, оставшиеся неизменными даже после её огня.

— Как видишь, мы все восстановили, — спокойно сказала Ведана, видя, как осматривается внучка. — Ты молодец, сила твоего огня смогла меня впечатлить.

— Я очень рада, — прошипела Агния, словно кошка. Прищурившись, она попыталась скрыть свой страх перед этим местом, что хранило слишком много дурных воспоминаний.

— Сегодня можешь отдохнуть, — величественно дозволила пожилая женщина, а после посмотрел на Василису: — Проводи свою дочь в её комнату, она явно устала после допроса стражей.

— Слушаюсь. — Отстранённо ответила Василиса, хватая Агнию за локоть.

Цепкие пальцы больно впились в руку девушки, насильно утаскивая в сторону второго этажа. Знакомые коридоры, путь, запечатлённый до мельчайших подробностей в сердце Агнии. Ничего не менялось в этом доме, даже обои и те раз за разом сменялись идентичными. От этого создавалось впечатление, что время не имело здесь власти.

Дверь с вензелями выросла перед носом девушки, скрывая в себе самые яркие воспоминания. Все её детство прошло по ту сторону красивого деревянного полотна, и от картин прошлого горло сжала ледяная иллюзорная рука. Задыхаясь, Агния вырвалась из хватки матери и крепко схватила ручку двери. Скрип больно резанул по ушам, а после в нос ударил противный запах затхлости. Сделав шаг, девушка закашлялась, не в силах выдержать щекотку в горле. За её спиной захлопнулась дверь, а после щёлкнул замок, пресекая все мысли о побеге.