А Агния дрожала от холода, что впился в её тело. Тонкое платье не спасало от зимнего мороза, что свирепствовал за территорией дома. Сев в машину, она блаженно застонала, ощутив слабое дуновение тёплого ветра, шедшего из печки. Внутри ведьмы поселилось тёмное и отвратительно чувство безысходности. Оно душило, лапая мерзкими незримыми руками, словно было живым.

Дорога до участка заняла не так много времени, как ожидала девушка. Серое здание на территории колдунов, пропитанное страхом и кровью. В этих стенах пытали, допрашивали и выбивали признания. Стражи ВСВ редко когда церемонились с нарушителями, предпочитая действенные методы ведения допроса. Это страшило больше всего, ведь никто не знал, что Агния попала в застенки этого места. Друзья не могли помочь ей, а Обскур был слишком занят, чтобы отвечать на мольбы своей жрицы.

«Одна, я не могу рассчитывать на чужую помощь, — печально подумала Агния, глядя сквозь стекло на участок стражей. — Боня… Мне так тебя не хватает… Они ведь совершенно не верят моим словам, а после пыток… После допроса я сама сознаюсь в том, что не совершала».

Агнию привели в камеру, наполненную тёмным и гнетущим ароматом страха. Она оказалась в неказистой, однако мрачной комнате, освещённой лишь парой тусклых магических светильников. Стены были обиты холодным камнем, и в воздухе стояла гнетущая атмосфера, наполнявшая её душу тревогой. Девушке хотелось забиться в угол, однако она бродила вдоль стен, кусая губы от волнения. Скудная обстановка давила, как и вид пустого стола с двумя стульями. Над ним болтался светильник, раскачиваясь из стороны в сторону.

Прошло некоторое время, прежде чем в дверь вошёл дознаватель. Он был высоким, с пронзительным взглядом настоящей ищейки, и его лицо не выражало ни капли сострадания. Чёрный мундир был украшен красными манжетами, так напоминающими кровь, что у Агнии выступил холодный пот на спине. От мужчины веяло чем-то странным и пугающим, а уж ледяной взгляд вообще грозил заморозить несчастную.

— Агния Тристе, — произнёс дознаватель, вставая напротив ведьмы и глядя на бумаги в руках. Его голос был равнодушным, пустым. — Такая молодая, а уже балуешься запретной магией. Столько смертей, да ты прямо звезда нашего мира. Мы уже думали, что не поймаем тебя, ведьма.

Агния села на стул, сжимая пальцами подол платья. Всё тело девушки сковывал страх, противно нашёптывая на ухо красочные рассказы о пытках. Упрямо поджимая губы, она старательно отгоняла голос прочь, зная, что невиновна. Не она убивала, так и отбывать наказание тоже не ей.

— Я не убийца! — уверенно повторила Агния, глядя прямо в глаза дознавателю. — Вам нужна другая ведьма!

— И всё же ты оказалась на месте преступления, — настаивал мужчина, в его голосе проскользнула насмешка. — Скажешь, случайно забрела туда?

Агния почувствовала, как кровь стучит в висках. Она знала, что никто не собирался слушать её. Им нужен был козёл отпущения, на которого можно было сбросить все убийства и закрыть дело. Совету не нужна была правда, — поняла девушка, опуская плечи. Правы были друзья, не желавшие извещать ВСВ.

Прикрыв глаза, Агния попыталась успокоить расшалившееся сердце. Оно слишком сильно стучало в груди, мешая думать и слышать. Голова раскалывалась, её переполняли мысли одна страшнее другой. Не имея сил сопротивляться гнетущей ауре допросной, ведьма начала впадать в отчаяние. Сейчас её просто ломали, и лишь вопрос времени, когда слова сменяться пытками. Руки предательски задрожали, а к глазам начали подступать слёзы.

Дознаватель пристально наблюдал за ведьмой, отслеживая малейшие изменения в мимике. Казалось, перед ним было насекомое, противное и отталкивающее. Он явно желал получить признание и уйти, даже если девушка перед ним была совершенно невиновна. Верхушка желала получить убийцу, так зачем выискивать истину, если под руку подвернулась такая запуганная мышь? Агния, как наяву видела чужие мысли, роящиеся вокруг головы дознавателя.

— Мы знаем всё о твоих ритуалах, — разрывая тишину произнёс мужчина. Он с грохотом положил на стол стопку листов, среди которых виднелись снимки с мест преступлений. — Хотела получить силы? Ты ведь знаменитая «наследница» тёмного Рода, оказавшаяся пустышкой без сил. Неужели решила пожертвовать сородичами ради способности колдовать?

— Это ложь! — выкрикнула Агния, чувствуя, как её сердце холодеет. Как же много они знали о ней? Со смесью страха и отвращения девушка взглянула на бумаги, разложенные по столу. — Мои силы были запечатаны артефактом! Я сама пробудила их, когда тот разрушился!

Ведьма надеялась, что дознаватель поверит ей, однако его слова слишком глубоко задели её. Она так старалась забыть об обидном прозвище, и даже почти справилась с обидой на прошлое. Теперь же его использовали против неё, давя и превращая в настоящего монстра. Агния видела, как мужчина записывал что-то на чистом листе бумаги, и когда он поднял взгляд на неё, то показался ещё более решительным.

Девушка замолчала, её мысли лихорадочно метались, но ни одно из них не могла помочь. Все попытки подтвердить свою невиновность наталкивались на стены абсурдных обвинений. Она знала, что это только начало допроса, и темнота, окутывающая её, не отпустит, пока не будет достигнут подходящий результат.

Дознаватель наклонился к столу, и его голос стал ещё более настойчивым:

— Если признаёшься в своих грехах, то сможешь понадеяться на снисхождение. Возможно, Совет смягчит тебе наказание, учитывая заслуги твоего Рода…

Вот и всё. Ведьме не оставляли выбора, заставляя признать вину. Внутри всё кипело от незаслуженных обвинений, обиды и злости. Холодный ошейник сдерживал магию, что не могла выплеснуться в мир. Она зудела под кожей, требуя выпустить. Сжав зубы, что они скрипнули, Агния с вызовом посмотрела на дознавателя.

— Я не буду говорить того, чего не совершала, — упрямо заявила она, не отводя взгляда от холодных глаз. Внутри бурлила решимость, не отступать ни на шаг, даже ей предстоит столкнуться с пытками. Она не станет брать на себя грехи Бажены, ни за что и никогда.

Дознаватель заскрипел зубами, выдавая своё раздражение. Он навис над девушкой, давя своей незримой аурой. Агния понимала, что загоняет себя в могилу, но ничего не могла поделать. Таково было её решение, пусть и глупое. Сглотнув, она не отвела свой взгляд, хотя хотелось. По спине градом катился ледяной пот, а пальцы, держащие подол платья, мелко дрожали. Страх не отступал, пригвождая к стулу.

— Достаточно, — наконец произнёс дознаватель, тяжело вздыхая. — Ты сама выбрала этот путь, а значит, осознаёшь последствия. В скором времени ты предстанешь перед судом, который определит твою дальнейшую судьбу.

С этими словами мужчина покинул комнату, и Агния осталась одна в тёмной тишине, от которой закладывало уши.

Пока девушка сидела в одиночестве, ей не надо было больше строить из себя каменную глыбу. Она позволила слезам сорваться с ресниц, капая на замёрзшие щёки. С трудом расцепив пальцы, ведьма закрыла руками лицо, прячась от внешнего мира. Сгорбившись, она сжалась в комок. Подняв ноги на стул, Агния едва не свалилась на пол, однако смогла удержаться на пошатывающемся стуле.

Картины возможного будущего без конца лезли в голову, как и осознание, что спасёт её лишь настоящее чудо. За стенами участка завывал ветер, гоняя снежную метель по городу. Мороз промораживал всё вокруг, приникая прямо в сердце девушки. Она вновь очутилась в прошлом, где точно так же ощущала себя всеми покинутой. Тогда родные были близко, но не хотели принимать бесполезную дочь. А глаза бабушки как две капли воды были похожи на глаза дознавателя, когда они смотрели на ведьму. Презрение и отвращение — два чувства, что читались в них.

Дверь допросной резко открылась, впуская резкий свет и звуки шагов. Они заставили Агнию вздрогнуть и оторвать ладони от заплаканного лица. Наспех вытерев слёзы, девушка уставилась на дверной проём. На пороге стояли двое: её родители, тревожно переглядывающиеся, с явной озабоченностью на лицах. Мать, с обсидиановыми волосами, что падали мягкими локонами, и отец, с суровым взглядом, который сменился на мгновение мягкостью, когда он увидел свою дочь.