Но это не он. Я знаю. Чувствую, что не он. Надеюсь.

Бессонная ночь в пустом ожидании почти традиционного звонка никак не сказывается на мне утром — хотя я чувствую себя уставшей, около девяти поднимаюсь и, минуя кухню, откуда доносятся неестественные для этой квартиры запахи готовящейся еды, скрываюсь в ванной. Более-менее привожу себя в порядок, с мрачным ожиданием представляя, чего будет стоить мне этот день, а после отправляюсь искать папиного охранника.

— Ты все еще здесь, — со вздохом говорю я, садясь за стол и наблюдая за тем, как Сергей с повязанным вокруг бедер фартуком наливает мне свежесваренный кофе.

— Разумеется.

— На работу со мной тоже поедешь? — прищурившись, спрашиваю я и едва не роняю челюсть, услышав в ответ:

— Ты не работаешь. Временно. Так мне сказал твой отец.

— Блин, — вырывается против воли. — Он-то откуда знает?

Сергей пожимает плечами.

— Ладно, — вздыхаю, сообразив, что таким простым способом отделаться от охранника у меня не выйдет. — От тебя хотя бы есть польза, — замечаю, оглядывая завтрак.

— Какие планы на сегодня? — интересуется Сергей.

— А тебя-то каким боком касаются мои планы?

— Самым прямым. Пока твой отец не отзовет меня обратно, я буду рядом с тобой, — радует меня охранник, я закатываю глаза:

— Вот счастье-то…

— Ешь, иначе пожалуюсь отцу, что у тебя в холодильнике шаром покати.

— Ну, ты ведь что-то нашел, — возражаю, скосив глаза в сторону плиты. Сергей пожимает плечами:

— Я могу приготовить даже кашу из топора, а у тебя с этим дела все же получше…

После завтрака я, посматривая на Сергея, набираю отца, чтобы убедить его отозвать от меня охранника, но ничего не выходит — папа не считает, что меня можно оставлять в одиночестве, перезванивает Сергею и дает ему еще какие-то дополнительные инструкции. Охранник разводит руками, а я чертыхаюсь. О том, чтобы позвонить при нем Марку, не может быть и речи, свидетель в таком деле мне точно не нужен. А позвонить хочется. Услышать его голос, доподлинно узнать, о чем они вчера разговаривали с отцом, и что будет теперь, когда папе стало известно о наших отношениях. Сергей неотступно следует за мной по всей квартире, и это здорово действует на нервы.

Решаю немного развеяться, собираюсь и, демонстративно бросив ключи от своей машины в прихожей рядом с телефоном, говорю отвезти меня к Акуле.

Лина права, мы давно не виделись и не разговаривали, сейчас как раз самое время все наверстать. К тому же, она может помочь мне отыскать способ борьбы с шантажистом. У нее куча друзей, среди них вполне может отыскаться некто, способный отследить вызовы, поступающие на мой телефон. Чем черт не шутит. Охранник подождет за дверью и ничего не услышит, а Лине необязательно выкладывать все подробности, можно просто обмолвиться о достающем меня анонимном придурке, от которого я очень хочу избавиться.

По пути к дому Акулины я несколько раз пытаюсь ей дозвониться, но ее телефон недоступен. Лишь позже до меня доходит, что подруга, возможно, еще спит. Что ж, в таком случае она проснется, потому что я уже в пути и не намерена поворачивать назад. Не сейчас, когда во мне пылает желание разделаться с инкогнито, созданное вокруг личности шантажиста.

Сергей отказывается ждать в машине и поднимается со мной на нужный этаж, хотя перед дверью в квартиру все-таки пасует и соглашается остаться здесь, справедливо полагая, что для меня это единственный выход наружу, и мимо него я в любом случае не проскользну. Недобро покосившись на охранника, нажимаю кнопку звонка. Какое-то время ничего не происходит, я нажимаю еще раз, и вскоре дверь открывает Стасон, одетый в свободные спортивные штаны и широкую домашнюю футболку.

— О, привет, — он растерянно чешет в затылке, явно не ожидая меня увидеть. — Проходи.

И сторонится. Слегка поколебавшись, я прохожу внутрь квартиры, Стасон запирает дверь.

— Ты к Линке? Ее нет дома.

— А где она?

— Да я даже не знаю… — неуверенно говорит Стасон. — У нее там проект какой-то с утра пораньше нарисовался, я спал еще, когда она убежала. Ну, она что-то говорила, но я особо не слушал, мне ее делишки до фонаря.

— Ясно… Я тогда лучше ей наберу, — делаю шаг назад, но Стасон машет рукой.

— Да проходи, я сейчас сам ей наберу. Она должна скоро вернуться, думаю… Как раз подождешь немного.

Подумав о Сергее, оставшемся за дверью, я решаю задержаться, сбрасываю босоножки и иду за Стасоном вглубь квартиры. Он падает в крутящееся кресло возле включенного ноутбука, на экране которого я вижу какие-то сложные схемы, тянется к телефону и принимается звонить сестре. Вполуха прислушиваясь к его голосу, рассматриваю экран ноутбука, и параллельно у меня рождается вопрос, который я задаю сразу же, как только Стас сбрасывает вызов.

— Ты, кажется, неплохо разбираешься в компьютерах?

— В компьютерах? — переспрашивает Стасон, не отрывая глаз от своего телефона. — А… ну так. Смотря что тебе нужно. Линка минут через тридцать вернется, подождешь?

— Подожду, — киваю согласно. — А что это у тебя за схемы?

— Пишем с дружбаном один код, — Стасон смотрит на меня с неожиданной важностью. — Ты что, тоже в этом сечешь?

— Вообще не секу, — честно отвечаю я.

— Блин, жалко. Нам бы не помешали свежие идеи.

— Стас, а скажи… вот чисто теоретически. Если, положим, тебе по ночам звонит какой-то неизвестный номер, и ты по каким-либо причинам не можешь отключить телефон, что бы ты сделал?

— АОН есть? — деловито уточняет Стасон, крутанувшись в кресле.

— Да, но номер скрыт.

— Тут сложнее.

— Но если чисто теоретически, — вновь повторяю я, машинально подаваясь ближе к нему, — можно как-то вычислить этого неизвестного?

— Чисто теоретически? — Стасон приподнимает бровь. — Теоретически — да, возможно.

— А как это сделать?

Стасон смотрит на меня с задумчивостью.

— Тебе кто-то звонит по ночам, что ли?

— Да, — а смысл уже что-то скрывать? — Какой-то придурок так развлекается. Будит меня посреди ночи и несет чистый бред. Номер скрыт. Я не знаю, что мне с ним сделать, чтобы это прекратить.

— А если к ментам?

— С такой чушью? Кто там меня будет слушать, Стас? Никого ведь не убили, не украли, не покалечили… а звонки — это просто звонки.

— Ну… может, ты и права. А если реально отрубать на ночь телефон?

— Это не решит проблемы. К тому же, вдруг я пропущу какой-нибудь важный звонок? — к счастью, Стас не упоминает о существовании мобильного, который куда удобнее домашнего телефона, и только задумчиво кивает.

— Да, да… проблемка…

— Но как мне ее решить? — с надеждой смотрю на брата Акулы.

— Нель, я… посоветуюсь со своим друганом, он в этом реально разбирается, может, подскажет чего, — в конце концов отвечает Стасон, покачиваясь в своем кресле.

— Стас, я была бы тебе очень благодарна, — искренне говорю я, с трудом скрывая радость, вызванную появлением легкой, почти призрачной надежды. — Меня так достали эти звонки среди ночи, ты не представляешь… Если бы только вычислить того, кто так развлекается.

— Ладно, не переживай, — кивает Стасон. — Думаю, мой друган сможет тебе помочь. Он смышленый парниша, на него всегда можно положиться.

— Спасибо, — с чувством повторяю я, окрыленная тем, что, по мнению Стасона, гребаного шантажиста реально вывести на чистую воду. Только бы этот парень оказался так же хорош, как отзывается о нем Линкин брат. Только бы…

К тому времени, как Акулина возвращается домой, я успеваю изрядно достать Стасона, который выглядит откровенно несчастным и заметно приободряется, услышав из прихожей щелчок замка. С неприкрытым сожалением оставляю его в покое и переключаюсь на подругу. Теперь, когда моя проблема получила шанс на скорое разрешение, надобность обсуждать ее с Акулой отпала, поэтому разговариваем мы на другие темы. Я рассказываю о взломе моей страницы, избегая лишних подробностей, Лина интересуется, правдивы ли слухи о том, что мы с Филом расстались. Вот тут-то я задумываюсь, не вполне уверенная, что ей отвечать. Феликс рассказывает всем, что между нами все кончено? Или это сторонние зеваки настолько проницательны и наблюдательны, что не преминули сделать выводы самостоятельно? Разговор с Акулой стопорится, и я переключаюсь на тему своих взаимоотношений с мачехой, рассказываю подруге о нашей ссоре и том, что поведала мне Татьяна. Акула предлагает сделать этой корове какую-нибудь пакость. А я размышляю о Марке.