— Фил!

— Хорошо, — он выставляет перед собой обе ладони. — Если ты считаешь меня лжецом, я докажу тебе, что это не так. Я сделаю тебе предложение — хочешь? Ты сама-то готова к следующему шагу?

Теперь я молчу, и повод для этого самый банальный — у меня попросту отвисает челюсть от изумления таким неожиданным поворотом. Хлопаю глазами, пытаясь осознать, что он только что мне сказал, и попросту не могу соотнести слова с реальностью. Знать, что я когда-то в будущем выйду за него замуж, и давать на это свое согласие уже сейчас — диаметрально разные вещи. Но он задает мне вопрос… Черт… что мне делать? Что я должна ему ответить?

— Тебе не кажется, что предложение делают как-то иначе? — выдавливаю из себя с легким смешком, оттягивая время.

— О чем речь, сделаю все, как положено. Сегодня вечером мы можем…

— Давай пока не будем торопиться, — испуганно перебиваю Фила и вижу, как меняется его взгляд, направленный на меня:

— То есть, нет?

— Фил, я так не могу!

— Что ты не можешь? Выйти за меня замуж?

— Ты ведь это не серьезно, правда?

— Я серьезно. Более чем, детка. Выходи за меня замуж, — выпаливает он, огорошивая меня необратимостью своих слов, и это уже не похоже на полушуточный разговор, который мы вели до этого, Фил делает мне предложение, а я… Я не знаю, как мне ему ответить. Я не чувствую воодушевления или радости, не испытываю желания с визгом броситься ему на шею и задушить в объятиях; во мне только пустота и немое отчаяние. А еще страх…

Если я отвечу ему согласием, какова вероятность того, что это не взбесит анонима, и тот не пришлет Филу свои проклятые фотографии со мной в главной роли? Если Феликс что-то узнает, нашим отношениям придет конец, он никогда не простит мне измену. Другое дело, что я не знаю, желала бы получить его прощение или…

Или мне все равно.

Нет! Нет, мне не может быть все равно, я не хочу все рушить, не хочу, чтобы он думал обо мне плохо, я же… я люблю его. Я правда его люблю.

— Твое молчание мне обо всем говорит, — наконец, кивает Феликс, нарушая тишину, и я, не успев еще ничего сообразить, хватаю его ладонь:

— Подожди, ты ничего не понял. Я правда не могу дать тебе ответ. Сейчас не могу. Мне нужно время.

— Но ты ведь сама хотела этого!

— Кто тебе сказал?

— Никто, я сам все понял по твоему поведению.

— Фил, прости… не обижайся на меня, хорошо? Дай мне время, я… — вскакиваю, хватаю сумку с соседнего стула, прижимаю к себе. — Я тебе позвоню.

Мой уход из кафе похож на спешное бегство, но я пойму это нескольким позже, сейчас мне просто хочется оказаться подальше отсюда, в одиночестве, чтобы никто не мешал привести мысли в порядок и во всем разобраться.

Я совсем забываю о времени и своих намерениях провести этот день с пользой, брожу по дальней части парка, мимо оживленных детских площадок, не реагируя на звонящий телефон. Меня занимают мысли о Феликсе и его предложении. Это было неожиданно — я знала, что однажды это случится, но даже подумать не могла, что так скоро. Тем не менее, я должна дать ему ответ. Всего два слова — да или нет — но я не могу выбрать что-то одно, при всей своей простоте выбор слишком сложен. Я сомневаюсь в глубине своих чувств к Филу и не знаю, что у нас происходит с Марком. Легкая влюбленность, возможно, быстро пройдет, а любить его по-настоящему я не могу, мы слишком разные, у нас нет никакого будущего. Нас не случится. Если я сейчас сделаю неверный выбор, то перечеркну всю свою дальнейшую жизнь.

Но я даже не знаю, какого рода выбор стоит передо мной — Фил или Марк, либо…

Фил или риск навлечь на себя гнев анонима.

Как отреагирует неизвестный на новость о моем предстоящем замужестве? Я не буду одна, он больше не сможет изводить меня ночными звонками и вряд ли смирится с этим, учитывая, какое удовольствие доставляет ему мой страх. Следовательно, он будет действовать. И первым его шагом почти наверняка станет письмо Филу, после которого вопрос о нашей свадьбе отпадет сам собой.

Так, получается, я в любом случае не могу ответить Феликсу согласием?

Но если я откажу ему, это тоже станет началом конца.

И ведь есть еще Марк, то странное, но будоражащее кровь желание стать к нему ближе, хотя я заранее понимаю всю бессмысленность наших мнимых отношений, я даже не придаю им никакого значения, просто нам хорошо вместе. Мне хорошо с ним рядом. Но это временно, проходящее и совершенно ничего не значит.

Я должна думать, как удержать Фила, как заставить анонима заткнуть свой рот, как вывести его на чистую воду и сделать так, чтобы он лишился своего долбанного компромата.

Только в этом случае я смогу вздохнуть свободно.

Возвращаюсь к машине, нажимаю на брелок сигнализации, и в этот момент телефон вновь оживает, но на этот раз я, не глядя, принимаю вызов.

— Алло.

— Дорогая, ты совсем перестала отвечать на звонки, — слышу голос Акулины. — Где ты все время пропадаешь? Я уже отчаялась до тебя дозвониться.

Вспоминаю, что действительно были пропущенные вызовы с ее номера, и так сходу даже не могу ответить, почему ей не перезвонила.

— Я собиралась набрать тебе попозже, — лгу, садясь на водительское кресло. — Просто немного замоталась.

— Неужели работаешь с полной самоотдачей? — усмехается Акула.

— Не совсем. У меня больше… личные проблемы, — завожу двигатель, подключаю громкую связь и откладываю айфон на панель.

— Серьезные? — меняет тон подруга.

— Да.

— Что, правда серьезные? Что там у тебя случилось?

— В двух словах и не расскажешь… — выезжаю со стоянки. — Я успела поцапаться с мачехой — оказывается, она меня действительно терпеть не может, и, скорее всего, именно с ее подачи я теперь живу в городе. Похоже, ты была права, когда говорила, что она та еще стерва.

— Конечно, права, — с уверенностью подтверждает Акула.

— Мы с ней серьезно поругались. Я пока не знаю, что будет дальше, — честно говорю подруге, а в голове вьется целый ворох самых разнообразных мыслей, и грудь сжимает тисками от перегруза. Проблемы сыплются на меня, словно из рога изобилия, и их так много, я просто не представляю, за что хвататься в первую очередь, как их разрешать.

— А твой отец? — задает резонный вопрос Акулина. — Что он думает обо всем этом?

— Он мне звонил, я видела пропущенные, но не разговаривала с ним. И не хочу пока. Просто… ты не все знаешь. Я сама только вчера узнала такую дрянь… — вздыхаю, морщась.

— Нел, ты не шутишь? У тебя реально большие проблемы с этой деревенской шваброй?

— Если бы только с ней, — нервно хихикаю я, сжимая руль.

— Может, пересечемся после работы, и ты все мне расскажешь?

— Нет, — улыбка сходит с моих губ. — У меня сегодня не получится вырваться. Может, как-нибудь в другой раз.

— Я могу к тебе приехать, — предлагает Акулина. — Возможно, я смогу тебе как-то помочь.

— Спасибо, Лин. Мне пока нужно самой разобраться.

— Ладно, дорогая. Удачи. Но ты звони мне, если понадобится помощь или совет, хорошо?

Я заканчиваю разговор с подругой, связь прерывается, и в салоне слышатся звуки радио. Вспоминаю наш вчерашний разговор с Марком. Машинально тянусь к кнопке и переключаю радиостанции, пока не начинает звучать классическая музыка.

Меня хватает минут на шесть-семь.

Черт, он издевается надо мной, а я опять тупо ведусь!

Бросаю машину на своем месте и поднимаюсь в квартиру. Роюсь в поисках ключей, когда раздается звонок телефона, и я, взглянув на него, вижу папин номер.

Нет. Не сейчас. Пусть думает что хочет, злится или обижается, но я не могу заставить себя с ним разговаривать. Я вижу в нем предателя не только по отношению к маме, но и себе самой — если Татьяна не солгала, он поступил кошмарно, предав нас обеих. У него были мы, но он выбрал ее. Променял нас на нее. Я знаю, что не смогу промолчать, едва только услышу его голос, но пока не готова с ним это обсуждать.