— О, это точно, — на лету подхватывает Акулина. — Тебе вообще стоит побольше молчать, Нел, вдруг за свою сойдешь? Я правильно понимаю, сейчас ты мне кратко описала свое знакомство с новой мамочкой?
— Ну, почти… — усмехаюсь я, качая головой.
То, что мой отец, деловой человек, соучредитель крупной логистической компании, в один далеко не прекрасный день решил связать судьбу с бесхитростной деревенской клушей, которая всю сознательную жизнь крутила коровам хвосты, все еще неприятно меня цепляло, хотя со дня их свадьбы прошло достаточно времени. Теперь Татьяна поселилась в нашем доме. Мы видимся с ней каждый день, я смотрю на нее, честно пытаюсь разглядеть в ней то, что видит отец, и не могу, все в ней буквально кричит о том, насколько они с ним разные. Будто из полярных миров. Мне никак не удавалось понять, что же у них может быть общего? Как она смогла сорвать крупный джек-пот в лице моего отца, почему он на нее клюнул, если мог без труда получить любую роскошную красотку из своего окружения? Но он сделал выбор в пользу Татьяны. Весьма странный выбор… и мне ничего не оставалось, кроме как принять его.
— Нелька, это ужасно, — говорит Акула. — Это просто кошмар. Может, лучше все-таки со мной, а?
— Нет, Лин, правда, не в этот раз. Я уже пообещала папе провести вечер дома, даже с Филом договорилась, что мы сегодня не увидимся.
— Правда? И как он отреагировал?
— Можно подумать, у него был выбор. Смирился, конечно, что ему еще оставалось? Так что сегодня я потерянная для общества примерная пай-девочка. Все самое интересное подождет до завтра, дорогая.
— В таком случае, я очень тебе сочувствую, Нел.
— Да, я тоже. Сочувствую сама себе…
— Если будет совсем паршиво, часика через три лови веселые сториз!
— Давай-давай, — себе под нос бормочу я, отключаясь и остро жалея о том, что на самом деле не могу ничего сделать, чтобы вырваться из дома этим вечером. Папа очень переживает, что мы с новой мамочкой никак не можем найти общий язык, а сегодня, к тому же, к нам должен приехать ее сынок. За все время, что Татьяна находится рядом с моим отцом, я никогда не видела Марка, только слышала о нем, причем сплошные восторженные рассказы о его успехах и многочисленных талантах, и вот теперь наконец-то состоится долгожданное знакомство. Долгожданное для них… абсолютно ненужное для меня. Хотя я немного лукавила. Посмотреть на неведомого сыночка Татьяны было интересно, но не более того.
Просто взглянуть на него, провести быстрый сравнительный анализ и убедиться, что этот Марк такой же неотесанный мужлан, как и его мамаша.
Господи, что только мой отец нашел в этой жуткой бабе?..
Подъехав к воротам коттеджа, я приспускаю стеклоподъемник, набираю код доступа и вскоре въезжаю на территорию. Охранник провожает мою машину взглядом. Чарли, немецкая овчарка, приподнимает с лап голову, лениво отслеживая мои перемещения от автомобиля к входным дверям. Подмигнув ему, я легонько взбегаю по ступеням, толкаю незапертую дверь и, никуда не сворачивая, сразу иду на второй этаж, в свою комнату.
— Неля! Это ты? — немедленно раздается громогласный клич Татьяны, и я раздраженно морщусь. Многие называют меня именно Нелей, но почему-то лишь у нее получается так ужасно произносить мое имя, что хочется плеваться в ответ.
— Да, — отвечаю не громко, но отчетливо.
Опасаясь, что Татьяна потащится в мою комнату, чтобы поприветствовать лично, я прикрываю дверь и стягиваю с плеч легкий белый пиджак. Подхожу к высокому зеркалу и, уперев обе ладони по краям ночного столика, встряхиваю копной своих длинных темно-русых волос, сбивая их на одно плечо. Волосы всегда были моей гордостью, я с детства обожала придумывать новые прически, плела косы, пробовала всевозможные укладки, часто оставляла локоны свободно струиться по плечам, но вот чего никогда не делала, это не красила. Мне всегда нравился мой естественный цвет, он достался мне от мамы. Перевожу взгляд на рамку с ее фотографией, стоящую на своем обычном месте возле постели. Мама была очень красивой. Очень…
Резко отворачиваюсь от зеркала, достаю из сумки телефон и, чтобы отвлечься, бегло просматриваю почту. Ничего интересного.
Немного послонявшись по комнате, прикидываю, стоит ли переодеться перед процедурой знакомства, но в итоге решаю, что сыночек Татьяны этого не стоит, и спускаюсь вниз, в чем была, едва заслышав шум подъезжающей машины.
Внизу я застаю отца с Татьяной, они нежно целуются, и мне приходится нацепить сладенькую улыбочку, чтобы замаскировать явное отторжение этой картиной.
— Привет, пап, — машу ему рукой.
— Ты уже здесь, — приблизившись, он целует меня в щеку. Татьяна зачем-то гладит меня по плечу, но я никак на это не реагирую, словно ее вообще здесь нет.
— Неля, ты такая красивая, — с какой-то стати произносит она, кажется, вполне искренне, хотя черт ее знает…
— Спасибо, — вернуть ей ответный комплимент у меня язык не поворачивается, хотя, надо сказать, сегодня Татьяна тоже выглядит несколько лучше обычного. На ней дорогое темно-синее платье, не слишком выгодно облегающее плотную фигуру, а волосы аккуратно завиты, ничего похожего на ее любимый небрежный пучок. Сына она действительно очень ждет и наверняка хочет произвести впечатление сокрушительными переменами в своей жизни. А может, все-таки догадывается, что рядом с моим отцом должна находиться достойная женщина…
В этом месте я, слегка устыдившись, ухожу в дом.
Я сижу в одном из мягких кресел гостиной, положив ногу на ногу и вертя в ладони безжизненный телефон. Папа с Татьяной находятся тут же, работает телевизор, и они притворяются, что смотрят его, даже обсуждают между собой глупую политическую передачу. Татьяна делает вид, что разбирается в политике, выглядит это нелепо. Я перевожу взгляд с накрытого стола на свой телефон и томлюсь, вечер летит к чертям, а между тем коварная Акулина уже выложила первую сториз, которую я просмотрела очень быстро и, само собой, позавидовала удачливой подружке.
Какая же здесь тоска…
Раздается звонок домофона, и Татьяна срывается с места, обгоняя экономку Варвару. Отец тоже встает и, помешкав, направляется следом за супругой. А я усмехаюсь: волнуется. Будто у него есть для этого повод. И тут же хмурюсь, заметив вдруг, как мои пальцы смыкаются на подлокотниках кресла. Я что, тоже?.. Да что за черт! Плевать мне на этого неизвестного братика, подобные вещи никогда не вводили меня в ступор…
И все же, вполуха прислушиваясь к радостной возне из прихожей, я убеждаюсь в том, что против воли поддаюсь волнению, хотя приезд сына Татьяны никоим образом меня не касается. Я не собираюсь с ним любезничать или что-то в этом роде, мы просто познакомимся и останемся друг для друга чужими людьми. Как и с его мамашей. Хотя к Татьяне я, к собственному неудовольствию, уже понемногу начинаю привыкать…
Волнуюсь. Черт возьми, почему я волнуюсь?
— … Рад с тобой познакомиться. Твоя мама так много рассказывала о тебе, — доносится до меня папин голос, и я внутренне подбираюсь, сообразив, что через несколько мгновений дверь гостиной распахнется. Но со своего места не двигаюсь, продолжаю сидеть, даже когда отец входит в комнату вместе с рослым темноволосым парнем, за которым счастливо семенит сияющая Татьяна в своем синем платье.
— А это моя дочь, Нелли, — папа делает жест в мою сторону, и мне приходится покинуть кресло. Я нехотя выпрямляюсь, ожидая, когда они ко мне подойдут; взглядом беззастенчиво прохаживаюсь по новоявленному родственничку. Высокий, выше меня на голову, отличное телосложение, темные волосы слегка растрепаны, но совсем не так, как я рисовала в своем воображении. Очень ладно растрепаны… Словно так и было задумано. По неведомой причине чувствуя себя обманутой, но все еще не теряя надежды обнаружить в нем какие-либо отвратительные изъяны, я поднимаю взгляд к его лицу, выше по легкой небритости на скулах и подбородке и, помедлив, заглядываю в светло-серые глаза сводного братишки. И вздрагиваю, увидев в них самоуверенную насмешку, с которой он тоже внимательно рассматривает меня.
