Раньше мне казалось, что все самое страшное всегда происходит под покровом ночи, когда остаешься один на один с ее кошмарами и непредсказуемостью, даже близко не представляя, какие ужасные тайны могут скрывать мрачные тени.

В одну из ничем не примечательных ночей я проснулась от пронзительного звука в глубине темной квартиры и, чертыхаясь спросонья, поплелась к стационарному телефону, еще не догадываясь, что с этого момента моя жизнь превратится в настоящий кошмар.

В ней и до этого все складывалось совсем не безоблачно, случалось всякое, плохое и хорошее, тем не менее я была вполне счастлива, потому что знала, что именно я принимаю решения и несу ответственность за собственную судьбу. У меня были обширные планы на будущее… Но после первого злополучного звонка вся моя прежняя жизнь стремительно обратилась в унылые черно-белые кадры, осевшие на дальних полках в закуроченном архиве памяти.

— Доброй ночи, дрянь. Тебе снова не спится?

Обычно он говорит одно и то же. Вслушиваясь в его пугающий голос, я не произношу ни слова в ответ, с неизменным внутренним содроганием ожидая, когда ему надоест мое молчание, и он перейдет к следующему обязательному пункту своей ночной программы. У меня есть примерно полминуты мучительных размышлений над тем, будет ли он милосерден ко мне или взбесится на что-нибудь и решит, что мое время наконец-то пришло, а значит, уже следующим утром случится то, чего я боюсь больше всего на свете…

— Твое молчание меня бесит. В жизни ты куда разговорчивее.

Глубокая ночь с ее опасными тайнами отбивает во мне охоту что-либо говорить. Чертов механический голос из трубки парализует связки, не давая даже толком вздохнуть, не то что поддерживать видимость диалога с неизвестным мне кукловодом, избравшим меня своей послушной марионеткой. Я не знаю, кто он и какого черта ему нужно, но знаю, что придет время, когда ему надоест играть со мной в свои жестокие игры.

И тогда он сделает следующий ход. Последний.

— Расскажешь мне свой маленький секрет?

— Ты знаешь обо мне достаточно, — выжимаю сухо, чувствуя, как бешено колотится сердце в моей груди.

— Знаю, — с удовольствием подтверждает он, — но мне было бы приятнее услышать это от тебя. Ну же, открой свой ротик и расскажи о том, что так сильно тебя пугает. Ты сейчас вся дрожишь, я знаю. Как будто держу тебя за руку… Но почему ты боишься? Расскажи мне. Обещаю слушать внимательно и не перебивать.

Маньяк. Он самый настоящий маньяк, вдоволь питающийся моими эмоциями. Да, ему очень нравится ощущать меня в своей полной власти. Уверена, сейчас он улыбается, представляя, как мое тело сводит дрожью от страха при звуках его голоса.

— Меня пугают твои звонки посреди ночи.

— Это неправильный ответ.

— Ты никогда не говоришь мне, чего хочешь.

— Сейчас. Я говорю тебе об этом сейчас.

— Какая у тебя цель? Почему ты просто ее не озвучишь? К чему все эти дешевые фокусы, если я даже не знаю, что тебе от меня нужно?

— Разговор. Мне нужен разговор, пока этого достаточно.

— Хочешь записать мое чистосердечное признание?

Он вкрадчиво смеется:

— Зачем мне твое признание, маленькая шлюшка? У меня имеется кое-что повесомее пустых слов, и ты прекрасно об этом знаешь.

— Тогда…

— Ты, — перебивает меня его едкий голос, — должна мне сказать. Я буду слушать. Если тебе неудобна форма монолога, просто попроси, и так и быть, я тебе помогу.

— Мне нечего тебе сказать.

— Снова неправильный ответ. Хорошо, я немного подскажу… Так с чего же все началось, девочка? Ты помнишь тот день, когда поняла, что ничего уже не будет, как прежде?

— Имеешь в виду свой первый звонок? — уточняю, прекрасно понимая, о чем в действительности он сейчас говорит.

— По-твоему, это смешно? Нет, дрянь, все очень и очень грустно. Твое будущее висит на тоненьком волоске; как жаль, что ты до сих пор этого не понимаешь.

— Скажи, что тебе от меня нужно, — терпеливо прошу я, наперед зная, что он снова вывернется, переведет стрелки, но не ответит мне. Как и всегда.

— А ты как считаешь?

— Я не знаю…

— Ничего, я дам тебе еще немного времени на размышления. И все-таки, как забавно выходит: ты ненавидишь меня, думая, будто я желаю тебе зла, но на самом деле я только и делаю, что всячески иду тебе навстречу. Каждую ночь, снова и снова. Вместо того чтобы щедро извалять тебя в грязи, как ты того и заслуживаешь, я всякий раз даю тебе отсрочку, девчонка. Советую по достоинству оценить жест моей доброй воли.

— Хотя бы намекни… — как всегда в разговоре с ним меня начинает захлестывать тупым отчаянием. — Чего ты ждешь? Скажи, чего именно ты ждешь от меня, мать твою?

— Ничего сверхъестественного. Мои желания в пределах твоих возможностей, — в его голосе прорезаются металлические нотки. — Ты сегодня по-особенному скучная, монотонно талдычишь одно и то же, как заведенная. Мне начинает надоедать твое упрямство. Спи, дрянь. Я позвоню завтра.

И прежде, чем я успеваю произнести хоть слово, мне в ухо несутся быстрые гудки.

Только теперь, лишенная незримого общества неизвестного телефонного маньяка, я выдыхаю, на ватных ногах иду к бару с намерением хотя бы частично снять стресс, но передумываю и без сил опускаюсь на диван.

С каждым его звонком мои нервы становятся все тоньше, я держусь уже каким-то невероятным чудом, изо дня в день ожидая, что он выполнит свои угрозы и раскроет всем мою постыдную тайну, которая одним махом перечеркнет мою репутацию и поставит крест на моем будущем. Понятия не имею, откуда он все узнал, но в том, что этот псих не блефует, я даже не сомневаюсь. Он точно в курсе. У него есть доказательства, черт… Он получает удовольствие от своей партии. Хочет свести меня с ума. И хуже всего, что у него это прекрасно получается.

Одной рукой придерживая руль, другой тянусь к экрану, активирую громкую связь, и по салону разносится звонкий голос моей подруги Акулины, которая немедленно принимается обрабатывать меня примерно с того же места, на котором мы закончили в прошлый раз:

— Нелькааа, ну поехали со мной!

— Нет, — отвечаю с улыбкой, устраивая на рулевой оплетке уже обе ладони.

— Да ладно тебе! Почему ты не можешь составить мне компанию? Только не отмазывайся этой вашей дурацкой встречей новоиспеченных родственничков, я же знаю, ты там с ума сойдешь от скуки.

— Наверняка так и будет, — со вздохом признаю ее правоту. — Думаешь, мне по кайфу менять наши планы из-за такой фигни? Но папа просил приехать, Лин. Папу нужно уважить.

— И провалить такой потрясающий вечер… — слышу ее голос сквозь едва различимые помехи.

— Ну, он ведь не последний. Сколько их еще впереди? — пытаюсь смотреть на жизнь с оптимизмом. — В следующий раз едем тусить вместе, обещаю. А сегодня давай, подруга, оттянись за меня как следует, о’кей?

— О’кей… — нехотя соглашается Акулина.

— Завтра все подробно расскажешь.

— Что ты говоришь? — помехи и с моей стороны доносятся все ощутимее. — Звук такой паршивый, я едва тебя слышу. Ты еще в дороге, да?

— Да, но уже подъезжаю, — на обочине справа как раз мелькает указатель с названием коттеджного поселка, в котором мы живем вместе с папой, а теперь и его новой женушкой, от которой он по неведомой причине без ума. — Тут в одном месте связь всегда плохо ловит. Не удивляйся, если нас разъединит.

Я не очень люблю отвлекаться, когда нахожусь за рулем, и это своего рода сигнал к завершению разговора, но Акула совсем не торопится прерывать звонок.

— Ну что, красотка, готова к знакомству со своим новым родственником? — не может промолчать ехидная подруга, в ответ я только хмыкаю:

— Было бы, к чему готовиться. Я даже примерно представляю, чего стоит ожидать от этой встречи. Явится в наш дом такой простой деревенский рубаха-парень, лохматый, как домовенок, и наверняка очень загорелый, его манера вести беседу и потрясающий говор, скорее всего, повергнут меня в глубокий шок, и на какое-то время я наверняка потеряю дар речи. Что будет очень кстати…