— Я уже отказался. Выбор за тобой, малыш, — он поворачивается ко мне, медленно проводит пальцем по моей щеке, задевая губы, подается чуть ближе к моему лицу и я замираю в ожидании неминуемого поцелуя, но Марк вдруг опускает руку и резко поднимается на ноги. — Решай, чего ты хочешь. Только побыстрее — боюсь, у меня не слишком много времени, чтобы ждать.

В моих мыслях полнейший раздрай. Марк уходит, и я позволяю ему уйти, хотя понимаю, что мы расстались не самым лучшим образом, и он ожидал от нашего разговора чего-то другого. Но я затупила. Испугалась. Я не смогла найти тех слов, которые он хотел от меня услышать, не уверенная, что чувствую по отношению к нему на самом деле. Сложно поверить, что он предпочел меня деньгам отца, это так глупо и неправдоподобно, но вместе с тем… потрясающе. Раньше это бы польстило моему самолюбию и только, но теперь… что-то поменялось. Не знаю, как к этому относиться, но я не хочу, чтобы он уезжал. Я не хочу остаться без него, но и с ним вряд ли смогу. Для Марка все на порядок проще, он привык к другой жизни и не боится вернуться в нее, но я-то не знаю иной! Мы такие разные… И мне страшно лишиться всего, что у меня есть сейчас, ради призрачного шанса быть вместе с ним.

Пребывая в смешанных чувствах, набираю папин номер.

— Здравствуй, дочь. Что-то подсказывает мне, что твое пробудившееся рвение к нашим разговорам объясняется вовсе не тем, что ты соскучилась по своему отцу.

— Папа, что ты делаешь? — сходу интересуюсь я, пропустив его ехидную реплику мимо ушей.

— Конкретизируй, дочь.

— Я о том, что ты сказал Марку. Ты заставил его выбирать…

— Да, и он сделал свой выбор, — сухо бросает отец, уловив направление нашего разговора.

— Тебе не кажется, что это слишком?

— Нет, Нель. Мне кажется, что я достаточно долгое время был непростительно слеп, раз уж ты умудрилась натворить столько глупостей.

— Ты… — перевожу дух. — Ты действительно хочешь выгнать Марка с работы?

— Приказ о его увольнении уже подписан, — спокойно отвечает папа.

— Зачем ты это делаешь? Чего хочешь добиться?

— Стало быть, он успел тебе пожаловаться, — с усмешкой подытоживает отец. — И ты спешишь встать на его защиту. Только зачем тебе это?

— Ничего он не жаловался, и вообще, все не так… — я запуталась, черт; он совсем меня запутал. — Пап, я лишь хотела попросить тебя не спешить с этим. Ты ведь сам говорил, что Марк перспективный специалист…

— Ошибался. Я и подумать не мог, что этот борзый щенок возьмется окучивать мою дочь практически у меня на глазах.

— Но он не…

— Он вмешался в ваши отношения с Феликсом. Он все испортил, Неля. Каким-то образом сумел запудрить тебе мозги, и теперь ты готова даже просить меня ради него.

— Пап… — делаю глубокий вдох. — Просто оставь его.

— Я его не трогаю. Он может делать что угодно, но я больше не буду иметь к этому никакого отношения. Марк волен делать со своей жизнью все, что захочет. А ты, моя дорогая девочка, должна как можно скорее поговорить с Филом и любыми способами добиться того, чтобы он поверил тебе, а не каким-то сплетням.

— Что?.. — ахнув, переспрашиваю я, не ожидая ничего подобного.

— Что слышала, — голос отца звучит жестче. — Ты моя дочь, и мне небезразлично, что ты активно пытаешься загубить свою жизнь. Приди в себя, Нелли. У вас с Филом прекрасные отношения, вы отличная пара, и я не понимаю, почему ты решила пойти на поводу у этого парня. Фил злится на тебя, но если ты немедленно возьмешься за ум, позвонишь ему и попробуешь все объяснить, думаю, у тебя получится это исправить, ведь он любит тебя.

— А что, если я не хочу?.. — прикусываю язык, но поздно.

— Что — не хочешь? — суровеет отец.

— Ничего исправлять. Что, если я не хочу налаживать отношения с Феликсом?

— Ты меня очень расстроишь. В таком случае, я сделаю все сам. За тебя.

— Поговоришь с Филом вместо меня? — с нервным смешком предполагаю я.

— Не с Филом. С его отцом. Если ты помнишь, мы с ним очень хорошие друзья.

— Ты все это не серьезно, — в изумлении качаю головой, хотя он и не может меня видеть.

— Я серьезно, дочь.

— Да ты послушай себя!.. — я вскакиваю, теснее сжимая айфон в ладони. — Что ты делаешь, пап? Для чего ты все это делаешь? Чтобы окончательно все испортить? Что, если я не хочу твоего вмешательства?

— Потом ты будешь благодарить меня за то, что я не дал тебе натворить глупостей, — сухо отрезает папа.

— Не буду! Ничего не буду, вот увидишь! Ни слова благодарности за это ты от меня не дождешься, папочка! И убери, наконец, своего дебильного охранника!! — кричу так, что Сергей, конечно, прекрасно меня слышит, но мне наплевать. Хотя обижать парня почему-то не слишком хочется, в конце концов, он не виноват в том, что мой папочка слишком вольно себя ведет и считает, что может грубо вмешиваться в мою жизнь, перекраивать ее на свой лад в угоду собственным желаниям, не спрашивая о моих. Сергей всего лишь исполняет приказы начальника. — Убери своего Сергея, — повторяю на пару тонов тише. — Убери его. Иначе я в самом деле что-нибудь сделаю!

Швыряю айфон на постель и, закусив губу, сажусь туда же.

В одном папа прав — мне необходимо поговорить с Филом, и не по телефону, а лицом к лицу. Потому что так больше не может продолжаться, я не могу бесконечно ему лгать в провальных попытках выставить себя в лучшем свете. Я устала делать вид, будто все хорошо, и мы еще можем залатать дыру в наших отношениях. Ни черта мы не сможем. Она слишком большая, ее ничем уже не заделать. И как бы ни хотелось моему отцу, нам с Феликсом не остаться вместе. Я больше не хочу этого.

Я… люблю… другого.

Как никогда ощущая в себе столь необходимую решимость для разговора с Филом, звоню ему, но он сбрасывает мой звонок. Я не сдаюсь, пытаюсь еще раз связаться с ним, и сквозь бесконечные гудки он все-таки берет трубку.

— Что тебе нужно? — с нарочитой ленцой в голосе спрашивает он, и я чувствую, как сжимается сердце в преддверии того, что нам еще предстоит обсудить.

— Фил, нам нужно встретиться.

— Ни к чему.

— Нет, есть к чему, — возражаю. — Ты должен меня выслушать. Я не хочу, чтобы между нами оставались недомолвки.

— А я не хочу тебя видеть, — холодно парирует Фил.

— Нам все равно придется встретиться и поговорить.

— Может быть. Но не сейчас. Сейчас я не хочу тебя видеть, — с настойчивостью повторяет он.

— Феликс, я…

— Нель, завязывай! — вдруг вспылив, бросает мне Фил. — Ты думаешь, мне так просто тебя слушать? Да меня уже от одного твоего голоса корежит, детка. И нет никакого желания слушать твои байки, что бы ты там ни придумала. Поэтому…

— Фил, послуш…

— … заношу в ЧС твой номер, детка. И тебя. И сваливаю в отрыв, потому что меня все достало. И ты достала. Ты мне осторчертела со своими сказками и своим придурочным братцем, Нелька! Делай че хочешь, но только где-нибудь подальше от меня.

Кажется, он в самом деле заносит мой номер в черный список, потому что следующие мои вызовы сбрасываются сами собой, Фил больше для меня недоступен. Сжимаю в ладонях нагревшийся айфон со странным ощущением, будто очередной этап моей жизни незаметно для меня подошел к концу. Собственно, оно так и есть.

Значит, разговор с Филом придется отложить до того момента, пока он сам не будет готов продолжить.

За неимением другого занятия мы с Сергеем негласно заключаем временное перемирие и усаживаемся вместе смотреть телевизор. Пульт у него, поэтому на экране преимущественно боксерские поединки разной степени жесткости, которые вызывают у папиного охранника почти неприкрытый восторг. Мне скучно, но я зачем-то продолжаю наблюдать за происходящим на ринге, время от времени косясь на телефон и на занятого Сергея. Он выглядит по-настоящему увлеченным, но нет сомнений, что стоит мне подняться с места, как его внимание переключится уже на меня.