— Спасибо, Стас, — искренне говорю я.

— Я ничего не знал. До того, как Руся вычислил этот номер, — Стас вводит пароль на ноутбуке. — Но я не мог ничего тебе рассказать…

— Да хватит перед ней оправдываться! — грубо одергивает его Акула, уже с большим трудом сохраняя былую невозмутимость.

— Лин, это подло. Ты же сама понимаешь, — отвечает он ей.

Сергей подходит к Стасу, вместе они начинают просматривать файлы на ноутбуке.

Я бросаю взгляд в ту сторону и, убедившись в их отвлеченности, буквально заставляю себя приблизиться к Акулине и сесть рядом с ней. Она смотрит на меня с немым вопросом в глазах, явно теряясь в догадках, почему я это делаю.

— Фотографии в моем подъезде, — тихо, так, чтобы услышала только она, говорю я. — Почему?

На ее губах появляется хорошо знакомая мне улыбка человека, сознающего реальную цену своим действиям.

— Не хочешь попробовать догадаться?

— Потому что Марк взял трубку вместо меня, — киваю. — Ты разозлилась, услышав его голос. Поняла, что эту ночь мы снова проводим вместе, и решила как следует на мне отыграться.

— Идиотка, — почти любовно произносит Акула, глядя на меня с жалостью.

— Нет? Тогда… тогда почему?

— Больше не будет идей? — ее улыбка становится еще шире.

— Скажи, черт бы тебя побрал.

Вместо ответа она манит меня к себе пальцем, призывая подсесть ближе, и я делаю это, ощущая, как напряжение внутри меня достигает своего пика.

Акулина подается ко мне, легким движением убирает за ухо мои волосы и тихо шепчет мне то, от чего я цепенею, мотаю головой и, чувствуя, как меня прошибает леденящим кровь холодом, закрываю лицо руками.

Все так просто, все так до нелепого просто, что теперь я не могу понять, как не замечала этого раньше, насколько была слепа, позволяя всем вокруг водить себя за нос, и в то же время считая себя умнее всех остальных. Я лгала, но и мне тоже лгали. Тонко, почти филигранно, сквозь крупицы правды просеивая тонны отборной лжи. А я не понимала.

Но теперь все изменится. Я наконец-то раскрыла глаза и смогла увидеть то, что все это время было от меня скрыто. Я поняла, как ничтожна моя жизнь и ее составляющие, пусть даже за осознание мне пришлось заплатить сполна, хлебнуть порядочно грязи, пропустить ее сквозь себя и там, за разводами, увидеть истину во всем ее уродстве.

Быть может, это того стоит. Так и должно было случиться, невозможно пребывать в неведении постоянно, когда-то розовые очки обязательно должны разбиться на сотни бесполезных осколков.

Я возвращаюсь в дом и в холле неожиданно сталкиваюсь с Сергеем.

Смотрю на него усталыми глазами и ловлю отвратительную жалость в его ответном взгляде. Да, ему пришлось узнать обо мне кое-что довольно паршивое, и теперь это всегда будет стоять между нами всякий раз, когда нам выпадет очередная случайная встреча. Но меня совсем не волнует Сергей и мой пошатнувшийся облик в его глазах. То, что мне только предстоит сделать, гораздо важнее. И я готова… или мне кажется, что готова сделать последний, решающий шаг к тому, чтобы завершить эту грязную историю об угрозах, предательстве и фальшивой любви.

Я поднимаюсь наверх, в свою комнату, сажусь напротив зеркала и механическими движениями принимаюсь расчесывать спутанные неуложенные волосы.

Выглядят они кошмарно. Впрочем, у меня здесь все еще остается достаточно средств, способных придать локонам мягкости и сделать так, чтобы они перестали напоминать пережеванную солому.

Не переставая смотреть на свое отражение, такое же отвратительное, как и все вокруг, раскладываю перед собой косметику и принимаюсь наносить вечерний макияж. Мне не хочется этого делать, ничего не хочется, но пальцы сами собой воспроизводят хорошо знакомые движения. Когда я заканчиваю, девушка, равнодушно взирающая на меня из зеркала, уже не похожа на ту несчастную уничтоженную тень, которую Марк зачем-то вытащил из темной воды, однако в глазах ее пусто, там больше ничего нет. И это не удивляет — я и в самом деле совсем ничего не чувствую.

Сбрасываю с себя одежду, переоблачаюсь в темное платье, провожу ладонью по волосам и, бросив последний взгляд в предательское зеркало, спускаюсь вниз.

Дом спит. Во дворе рядом с моей машиной стоит папина, сквозь окно я вижу спокойно курящего охранника и понимаю, что мне придется использовать другой путь. Сворачиваю на кухню и выскальзываю наружу через заднюю дверь. Я ощущаю себя по-настоящему свободно здесь, на своей территории, в этом доме я знаю все возможные входы и выходы, так что мне не составляет труда оказаться за воротами и не потревожить при этом папину охрану.

С этой минуты я незримо переключаюсь, поддаваясь ощущению, словно ступаю на скользкую дорожку, одна, без обнадеживающей защиты охраны, которая даже не подозревает о том, что меня нет в доме.

Я чувствую себя так, словно еще немного, и во мне совсем не останется сил. В горле пересохло, ладони стали потными от напряжения, но я упрямо иду вперед, все дальше от коттеджа с охраной, и с каждым моим шагом напряжение внутри становится острее, причиняя почти ощущаемую боль.

Впереди вижу неподвижную мужскую фигуру. Он тоже меня замечает, делает шаг, а затем срывается с места, приближается, мягко обхватывает мои плечи обеими ладонями, окидывает меня быстрым взглядом и выдыхает с облегчением:

— Ты в порядке, — тянется к моим губам, и я позволяю ему себя поцеловать, испытывая что-то похожее на отвращение, хотя мне всегда нравились его поцелуи, я готова была сойти с ума только от того, как он ко мне прикасается.

— Малыш… Я рад, что ты согласилась прийти, — шепчет мне Марк, целуя мои приоткрытые губы и словно не замечая, что с моей стороны нет никакой ответной реакции.

— В самом деле? — холодно спрашиваю я, но и это не стопорит его:

— Конечно. Я скучал по тебе.

— Почему? Почему ты по мне скучал?

— Разве это нужно объяснять? — он криво усмехается, с немым ожиданием заглядывая в мои глаза. — Хорошо… я скажу тебе снова. Я люблю тебя, Неля.

— Правда? Ты уверен, что это именно любовь?

— Я тебя не понимаю, — вот теперь он настораживается, его ладони все еще сжимают мои плечи, но в глубине глаз вспыхивает предупредительный огонек. — Что ты имеешь в виду?

— Я лишь задала вопрос. Почему ты уверен в том, что любишь меня?

— Потому что я так чувствую, черт возьми, — он злится. — Малыш, не нужно… не взрывай мне мозг, ладно? Я чуть не спятил, когда амбалы твоего отца…

— Марк, — перебиваю, сглатывая ком в горле.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Как?

— Так, словно я… — он осекается и по выражению, мелькнувшему на лице Марка, я с легкостью читаю охватившую его злость. Он злится, и его эмоции откликаются во мне странным удовлетворением.

— Ты… что?

— Неля, — его голос почти рычит.

— Это была твоя идея, — горько усмехаюсь я, не отрываясь от его глаз, таких красивых и почти родных. — Звонки… Самый первый звонок на мой домашний телефон был от тебя.

Он молчит, поджав губы, и это позволяет мне продолжать.

— Не знаю, чего ты хотел добиться. Скорее всего, рассчитывал помотать мне нервы, я же знаю, что ты невзлюбил меня с самого нашего знакомства в доме отца. Ты почему-то сразу избрал меня своей жертвой, хотя я даже ничего тебе не сделала. Но от меня этого и не требовалось. Я просто была той, кого ты априори не переносишь на дух — девочкой из состоятельной семьи, необремененной заботами. Тебе этого с лихвой хватило, чтобы отнестись ко мне предвзято.

— Это уже неважно, малыш.

— Почему же? Потому что ты меня полюбил?

— Вот именно. Я люблю тебя, — он злится все сильнее, его пальцы больно впиваются в мои плечи, но он этого, кажется, не замечает. — К чему все это, Нель? Зачем нам говорить в том, что было когда-то давно, если сейчас все совершенно по-другому?

— Ты пообещал мне, что звонки анонима прекратятся. А я тебе не поверила, — с приглушенным смешком продолжаю я. — В самом деле, как бы ты мог их прекратить? Конечно, если ты не знал о том, кто на самом деле достает меня этими дурацкими звонками среди ночи.