— Я. Никуда. Не. Поеду. И ты пожалеешь, если попробуешь вытащить меня отсюда силой. Мне уже все равно, папа. Ты убедишься в этом сам, если сейчас же не уйдешь.

Я не отвожу от него глаз и вижу, как на его лице мелькает выражение легкой растерянности, он смотрит на меня в ответ, мысленно наверняка прикидывая, что еще я могу закатить, если он продолжит настаивать на своем. Марк подходит ко мне и приобнимает за плечи, отец переводит на него гневный взгляд и сурово поджимает губы, но ничего не говорит. Пытается решить, как лучше поступить. Я на взводе. Если он попробует забрать меня отсюда против моей воли, я не стану с этим мириться. Я что-нибудь сделаю, обязательно. Всё достало, все допекли. Я чувствую, что не выдержу. Меня не хватит на то, чтобы сохранять лицо до самого победного конца…

Он достает телефон, набирает номер и, дождавшись ответа, бросает короткое:

— Поднимись… — после чего прячет аппарат и вновь смотрит на меня. — Хорошо, будь по-твоему, Нелли. Я оставлю тебя здесь и уеду. Только успокойся. Подумай о том, что ты делаешь и что собираешься делать.

— Я думаю только о том, что меня все достало!

— Не делай глупостей. Все совсем не так, как тебе кажется. И я никогда не был тебе врагом, дочка, — звонок в дверь заставляет его обернуться. Папа впускает в квартиру своего охранника, широкоплечего амбала на голову выше меня, и сразу переключается на него. — Сергей, остаешься здесь. Следишь за тем, чтобы с моей дочерью ничего не случилось. Она немного расстроена и может быть невыносимой, но, думаю, для тебя это не особенная проблема, — Сергей бесстрастно кивает, уставившись на меня. — Не обращай внимания, если она будет тебе грубить. А она будет. Главное, не спускай с нее глаз, — отец переводит хмурый взгляд на Марка. — А ты едешь со мной.

— Нет, — он качает головой, крепче притискивая меня к своему плечу.

— Да. И это не обсуждается. Я не оставлю тебя в квартире моей дочери. Кроме того, нам с тобой, парень, нужно серьезно поговорить, ты так не считаешь?

— Считаю. Но вы сами заметили, она расстроена… — эти двое разговаривают так, точно я неодушевленный предмет, который можно игнорировать и обсуждать в его же присутствии, и это здорово бесит.

— С ней остается мой человек. Поехали, — отец кивает на дверь, и Марк, помедлив, осторожно разворачивает меня к себе лицом.

— Я должен поговорить с твоим отцом. Обещаешь не делать глупостей? Завтра я вернусь, и мы решим, что делать дальше.

— Уезжайте все, — я сбрасываю его руку и повторяю громче. — Все! Уезжайте и оставьте меня уже, наконец, в покое…

И жалею о своих словах едва ли не сразу после того, как дверь за Марком и папой захлопывается, и путь к ней перекрывает внушительный шкаф по имени Сергей, оставленный в качестве своеобразной страховки.

— Ты ведь не собираешься торчать здесь всю ночь? — приподняв бровь, с нарочитой небрежностью спрашиваю я, на что он пожимает мощными плечами:

— Я буду здесь, пока твой отец не отменит задание.

— Вот еще! Какой бред… — я думаю об анониме, который по обыкновению станет звонить посреди ночи и, разумеется, привлечет внимание охранника папы. Нет никаких сомнений, что Сергей все передаст отцу, тот заинтересуется очередным пластом моих проблем и… Ну и к черту! Половину он уже знает, пусть без нелицеприятных подробностей и в самых общих чертах, но я понятия не имею, что ему напоет сейчас Марк. Если он расскажет папе все, что тот хочет знать, в чем я практически уверена, скрываться будет уже ни к чему.

Мне просто станет все равно.

Разворачиваюсь и, не обращая внимания на Сергея, скрываюсь в комнате, демонстративно захлопнув дверь, которая спустя пару секунд распахивается на всю ширину.

— Это как понимать? — повысив голос, интересуюсь я.

— Не закрывай дверь. Я должен знать, что ты ничего не сделаешь, — спокойно комментирует Сергей, и я, не выдержав, швыряю в него маленькую подушку.

— Спятил совсем? Что я могу сделать в своей комнате?

— Нель, не усложняй, а? Отец сказал не спускать с тебя глаз.

— А если я захочу переодеться? Тоже не спустишь?

— Обещаю смотреть в сторону, — я бы заподозрила его в издевке, если бы не знала, что представляет из себя этот парень, слишком прямой и бесхитростный в своих словах.

— Как хочешь, — в конце концов, раздраженно бросаю я, отворачиваясь от него, вместе с ноутбуком устраиваюсь на постели с той стороны, которую прошлой ночью занимал Марк, испытывая что-то близкое к неясной тревоге от того, что его сейчас нет рядом со мной. Почему я не попросила его остаться? Он нужен мне больше, чем отцу.

И… в это трудно поверить, но может быть, я тоже ему нужна?

Пытаясь сосредоточиться и выбросить Марка из головы, снова пробегаюсь по своим страницам, еще раз меняю везде пароль и все равно чувствую себя слишком уязвимой. Что будет завтра утром — очередной феерический завал моего профиля всякой дрянью? Что еще может придумать этот неизвестный сукин сын? По видеосвязи звонит Акулина, но я, покосившись на бдительного Сергея, решаю, что нам лучше пообщаться без звука. Открываю мессенджер.

«Ты просто так звонишь? Я пока без связи»

«Дорогая, что было на твоей странице? Мне кажется, за одно только утро я безнадежно отстала от жизни»

«Меня взломали. Всю стену забросали порнухой. Подписота была в шоке, в коммы набежала куча извращенцев, такой ажиотаж собрался, жесть»

«А порнуха годная?»

«На любой вкус», — я снова размышляю о предстоящем ночном звонке, смотрю на невозмутимого Сергея и понимаю, что мне никоим образом не удастся выпроводить его из своей квартиры. Что ж, пусть так. Сколько можно бегать от проблем и слепо надеяться на то, что никто ничего не узнает? Пусть…

Если уже ничего не исправить.

«А ты та еще штучка, подруга»

«По ходу, я сама о себе не все знала»

«И все-таки, нам давно пора пересечься. Ты становишься просто неуловимой, Нел. Что там у тебя за дела повышенной важности?»

«Как-нибудь расскажу при встрече»

Надеюсь, этот гребаный аноним не вмешается раньше со своими чертовыми проделками…

Звонка нет.

Я лежу, словно на иглах, чутко вслушиваясь в оглушающую тишину темной квартиры, в любую секунду готовая броситься на звук телефона, но ничего не происходит, хотя излюбленное время анонима давно прошло. То и дело подсвечиваю экран айфона, чтобы в этом убедиться. Почему он не звонит? Может, у гребаного урода что-то случилось? Что-то настолько паршивое, что ему вдруг разом стало не до меня. Если бы…

Или же он знает о том, что сегодня в квартире ночует охранник моего отца.

Только откуда бы шантажисту об этом знать? В курсе только я, сам Сергей, папа и… Марк.

Что, если…

Да нет. Нет, не может быть. Это полный, абсолютный бред, зачем бы Марку устраивать такое, тем более что мы вроде как миновали стадию обоюдного недопонимания… или мне только так казалось? Неизвестно, что думает на сей счет сам Марк. Сегодня он сказал моему отцу, что ему нужна я, и это прозвучало… странно и вместе с тем волнующе, я была не в состоянии оценить его слова, но на какую-то долю секунды мне даже захотелось поверить в них. А что нужно шантажисту? Поставить мне в укор факт измены, раскрыть глаза на мое недопустимое поведение и как следствие расстроить мои отношения с Филом. Да, по итогу у меня появляются проблемы, но что от этого выигрывает аноним? Ведь должна же у него быть какая-то выгода, ради которой он так старается и о которой мне пока ничего не известно.

Но Марк…

Нет, это не может быть Марк. Не только потому, что мне хочется ему верить, просто… он не такой, он не стал бы говорить мне тех мерзостей, которые позволяет себе аноним. К тому же, у Марка должен быть помощник, ведь он был рядом со мной во время одного из звонков шантажиста и не мог говорить сам. В том случае, если, конечно, это именно он доводит меня ночными звонками.