Остаться с Себастьяном подольше не было бы концом света – по крайней мере, с такой его версией.

Проблема была во всем остальном.

— Давай не будем переживать об этом, — сказал Себастьян. — У нас есть еще несколько месяцев. Я хочу сосредоточиться на нас.

— Я тоже, — вздохнула я. — Особенно теперь, когда мы здесь.

Себастьян протянул руку и взял меня за ладонь, его черты лица смягчились. Мрачные морщины между бровями, к которым я так привыкла, исчезли.

Возможно, если бы я встретила его при других обстоятельствах, а не как сына его отца, я была бы с ним по собственной воле. Эта сторона Себастьяна была теплой, заботливой, доброй и умной. Совсем не похожей на того человека, за которого, как мне казалось, я выходила замуж.

Впрочем, и я уже была не совсем той женщиной, на которой он женился.

— Как думаешь, надолго твои родители здесь?

— Вряд ли. Моя мама твердит, что Нэшвилл «милый», а это значит, что она его ненавидит. Стоит ей начать жаловаться, как отец обычно что-то предпринимает. Надеюсь, завтра они уедут.

— Я тоже, — ответил он. — Переживаю, как бы кто из менеджеров не увидел, что я пришел в выходной, и не устроил мне разнос. Они постоянно пилят меня за то, что я слишком много работаю.

— Так это из-за них ты теперь приходишь домой вовремя?

— Частично, — признался он. — В один из первых дней я услышал, как они обсуждают баланс между работой и личной жизнью и то, как это важно. Кто-то сказал, что если женатый человек торчит на работе сутками, значит, у него проблемы в браке.

— Не хочется признавать, — ответила я, — но они правы.

— Так что я стал уходить раньше, чтобы мы точно не выглядели плохо, но тебя уже не было.

— Прости, — ответила я, заливаясь краской. — Когда мне нужно писать, вырваться из дома – лучший способ.

— Теперь я понимаю, — проговорил он. — Но мне кажется, тебе понравились бы мои коллеги. Они совсем не такие, как те люди из ЛА.

В ЛА казалось, будто единственная цель каждого – втереться к Себастьяну в доверие и подняться по карьерной лестнице. Что угодно было лучше их паршивых попыток завязать светскую беседу.

— Я совсем забыла про предстоящие праздничные вечеринки, — вздохнула я. — Уверена, мне будет приятно с ними познакомиться, но все эти мероприятия так выматывают. Если мне придется поставить еще хоть один хештег, я просто сойду с ума.

Себастьян рассмеялся:

— Да уж. Тут я тебя не виню. Нам просто необходим перерыв.

— Получим его, когда все это закончится, я полагаю.

Меня накрыла усталость – и не только от четырех с половиной лет этой гонки, но и от всего пережитого за день.

Мне следовало писать. Моему агенту нравилось, как продвигается работа, но я знала, что от меня ждут завершения книги как можно скорее.

Однако выдохлась я окончательно. У меня были две набросанные идеи, но я никак не могла решить, какая из них поставит точку в серии. Одна вела к хэппи-энду; это порадовало бы половину моих фанатов – и в дни, когда я была в хорошем настроении, мне казалось, что это сделает счастливой и меня. Но бывали моменты, когда мне хотелось, чтобы моя серия сгорела в огне и боли, не оставив после себя ничего.

Я подошла к той черте, когда нужно было сделать выбор, но понятия не имела, как его принять.

— Хочешь посмотреть еще «Игру престолов»? — его голос вернул меня в реальность. — Я могу заказать нам еду. Что ты хочешь?

Мой язык любви. Еда и сериалы – пожалуй, позволить себе этот перерыв было лучшим решением. А с агентом я разберусь позже.

— Мы можем заказать пиццу?

Мы посмотрели несколько эпизодов, прерываясь только на то, чтобы заказать ужин или взять попкорн. Себастьян заказал нам ужин, а я переоделась в удобную одежду после третьей серии.

Мы обсуждали шоу и сюжетные линии, смеясь над чересчур наигранными моментами и едва не плача над грустными.

Это был один из самых расслабляющих вечеров за долгое время.

Однако в девять часов я скорее зевала, чем говорила, поэтому Себастьян предложил отправляться спать. Часть меня хотела пойти с ним в его спальню. Не только ради секса, но и ради простого тепла и близости. За время нашего брака мы не так уж часто делили одну постель, и в последний раз это было, когда мы только въехали в этот дом.

— Мы можем пойти в твою комнату? — спросила я.

На секунду он показался испуганным:

— Зачем?

— Поспать, — ответила я. — Но если ты хочешь заняться чем-то другим…

— Не сегодня, — быстро проговорил он, и голос его звучал поспешно. — К тому же ты сама говорила, что тебе лучше спится одной. Тебе нужно отдохнуть.

Я открыла рот, пытаясь придумать, как забрать назад ложь, которую сочинила тогда, когда думала, что он любит другую.

Он поцеловал меня в щеку и ушел прежде, чем я сообразила, что сказать. Я пообещала себе, что попробую прояснить все утром, когда мозг немного отдохнет.

Но я совсем забыла, что в городе мои родители, а когда они рядом, мое время мне не принадлежит.

— Живо, живо! — моя мать воодушевленно хлопала в ладоши.

Я лишь свирепо посмотрела на нее в ответ.

Она сдержала свое обещание и нашла мне персонального тренера. Парень оказался строгим, жестким и невероятно раздражающим. Эти двое заявились в семь утра и разбудили меня ради тренировки.

Я не была в такой уж плохой форме, просто в основном ограничивалась пробежками. Я даже записалась в спортзал в Нэшвилле, но гораздо больше была сосредоточена на писательстве, чем на чем-либо еще.

И сейчас я пожалела об этом.

— Я сказал: еще пять раз! — крикнул тренер.

Я не могла сделать еще пять раз. Я уже сделала тридцать повторений этого чертового упражнения.

— Мои мышцы больше не работают, — с трудом выдавила я, роняя из рук десятикилограммовые гантели. Голос срывался от тяжелого дыхания и усталости. — Я больше не могу.

— Можешь и сделаешь. Не сдавайся.

— О-о-о, а вот этот мне нравится, — протянула мать, жадно разглядывая его.

Он был накачанным парнем в баскетбольных шортах и белой майке – полностью во вкусе моей матери.

— Вы видите, сколько я делаю для своей дочери? Я пытаюсь показать ей, как сильно я ей нужна, но в ту секунду, когда я увидела, какая она пухленькая, я сразу поняла: надо что-то делать.

— Вы поступили абсолютно правильно, — кивнул тренер с одобрением. — Она уже была готова бросить все, ради чего работала.

— И до сих пор готова, — мать повернулась ко мне, сощурив глаза. — Он сказал: еще пять раз, Лили.

Мне пришлось подавить желание закатить глаза.

— Я серьезно, — выдохнула я. — Я физически больше не могу сделать ни одного повторения.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу! — рявкнула я, и в этот момент из сумочки раздался звонок телефона.

Меня притащили в парк неподалеку от дома. Мать лично выбрала это место, чтобы Себастьян не видел меня красной и запыхавшейся во время тренировки.

— Твой мужчина никогда не должен видеть тебя в твоем худшем виде, — заявила она.

Я не позавтракала и чувствовала себя ужасно. Я знала свой организм. Лучше всего я функционировала, когда сначала ела, а потом тренировалась. И мне нравилось заниматься в одиночестве и под музыку.

Здесь у меня не было ни того, ни другого.

Руки стали ватными, а мышцы горели огнем. Завтра все будет болеть – и все потому, что мой «тренер» даже не провел нормальную разминку.

Я была в бешенстве и безумно благодарна зазвонившему телефону.

Я даже не посмотрела на экран, когда нажала на кнопку ответа. Я была готова поговорить хоть с телемаркетологом. Мать свирепо смотрела на меня, но я могла выиграть хотя бы пару минут отдыха, пока она это не пресечет.

Но это был не телемаркетолог. Это был Себастьян.

— Ты где? — обеспокоенно спросил он. — В доме тебя нет, и машина уехала.

Черт. Мать не дала мне времени даже оставить записку. Я бросила на нее взгляд, понимая, что она подслушивает. Я могла бы легко соврать и сказать, что вышла прогуляться за кофе. Возможно, это был бы лучший вариант.