— А потом он пошел налево.

— Вот именно.

— Вы что, разлюбили друг друга или типа того?

— Мы никогда и не любили.

— Серьезно?

Я вздохнула и зарылась лицом в ладони. Я не могла открыть ей причину, по которой мы были вместе. Ни в коем случае. Но Боже, как же мне этого хотелось.

Джесси была единственной, кто знал правду, и от необходимости держать все в себе я уже медленно сходила с ума.

— Я чего-то не понимаю, да? — мягко спросила она.

— Да, — выдохнула я. — И если я проболтаюсь, у меня будут огромные неприятности.

Эми закусила губу, поднялась и ушла в дальнюю комнату. Вернулась она со старой, потрепанной папкой на кольцах.

— Ты что делаешь?

— Показываю тебе завещание моей бабушки, — Эми раскрыла папку и ткнула пальцем в абзац текста. — Ну, оригинал.

Там черным по белому было написано, что дом отходит мужчине по имени Брэндон.

— Зачем ты вообще хранишь оригинал?

— Честно? Меня совесть грызет за то, что я сделала. Держу его перед глазами как напоминание. Может, когда-нибудь я во всем признаюсь.

— И что тогда будет?

— О, я лишусь дома, и меня, скорее всего, затаскают по судам. Понимаешь, мне бы хотелось быть из тех людей, которые получают свое и живут спокойно, но я категорически не переношу вранье. — Она с легкой грустью посмотрела на документ и отложила его на старый придиванный столик.

— Зачем ты мне это показала?

— Чтобы ты поняла: я не вру. По крайней мере, в этом. Я хочу, чтобы ты мне доверилась.

— Зачем тебе это?

— Иногда у людей бывает внутреннее чутье друг на друга, — она неопределенно пожала плечами, слегка смутившись. — У тебя разве такого не было?

В последний раз чутье подвело меня с Себастьяном – и, мягко говоря, результат оказался плачевным.

Хотя, с другой стороны, он оказался совсем не таким, каким я его представляла. Он по-прежнему был добр ко мне, но ведь они с Хизер работали вместе еще за год до моего появления. Может, он просто встретил ее первой.

Я лишь хотела, чтобы он был честен.

— Было у меня такое чутье, да только ничем хорошим это не закончилось, — призналась я.

— А вдруг в этот раз все будет иначе? — она ободряюще мне улыбнулась.

И я поймала себя на мысли, что тоже на это надеюсь. Хотя… кто знает, что она обо мне подумает, если узнает всю правду?

Она могла бы получить кучу денег, продав эту историю журналистам. Пожелай она – и моя жизнь разрушена.

Но какая-то часть меня хотела этой катастрофы.

И когда худший сценарий перестает казаться таким уж страшным, твоя защита дает трещину.

— Мои родители все устроили, но это не было свиданием вслепую. Они подсунули нам брачный контракт, пока его семья поглощала компанию моего отца – им нужно было избежать обвинений в монополизме.

— Ничего себе, — выдохнула Эми.

— Они шантажировали меня наследством, так что у меня не было выбора.

— И о какой сумме речь?

— Около миллиона.

— О-о, за такие бабки я бы тоже за него выскочила.

Я замерла, хлопнув ресницами.

— То есть ты не считаешь меня плохим человеком?

— Нет, конечно, — отмахнулась она. — Ситуация дерьмо, но каждый крутится как может, чтобы выжить. Я вот вообще дом украла. Жизнь сейчас – не сахар. Не у всех есть мечта, способная приносить доход. Кстати, а ты сама где-то работала?

— Я была моделью, но полноценной работы у меня никогда не было. Если я разорву брак раньше срока, мне закрыт путь во все крупные корпорации – ведь и мой отец, и свекр стоят во главе «Miller Industries».

— А-а, та самая монополия. Они ведь только что открыли у нас филиал, да?

— Ага. Потому мы и здесь. Его отец там генеральный.

— Ну и связи у вас… Ты все правильно сделала, что решила просто досидеть этот срок.

— Не знаю. В конце концов, мне изменяют.

— А ты уверена, что он изменяет?

Я прикрыла глаза.

— То, как он вечно подрывается на ее звонки… Он ответил ей даже во время нашего медового месяца. С поличным я их не ловила, но ты бы видела, какими глазами она на него смотрит! К тому же сегодня утром она разгуливала по нашему дому в халате и мылась в его душе.

— Звучит, конечно, как неопровержимая улика, но сам он хоть раз признавался?

— Прямо – нет.

— А ты не думала, что все это может быть банальным недоразумением?

Я уставилась на нее. Джесси всегда была свято уверена, что у Себастьяна кто-то есть. Я никогда не смотрела на это под другим углом.

— Я… как-то не думала об этом, — вымолвила я. — Но он проводит с ней кучу времени. Впрочем, неважно. Контракт все равно истекает меньше чем через год.

— Даже если и так, разве тебе не хочется знать наверняка, сохнет он по ней или нет?

— Если он скажет, что любит ее, это меня убьет. Иногда, когда Хизер нет рядом, мне кажется, что между нами что-то зарождается… Но если он признается, что влюблен в нее, между нами точно будет поставлен крест.

— Зато ты будешь знать правду и сможешь двигаться дальше.

— Но я не хочу знать! Я хочу, чтобы мы… — я осеклась, едва не выдав самое сокровенное.

Я хочу, чтобы у нас все было по-настоящему.

Эми уставилась на меня.

— Чего ты хочешь?

Я отрицательно качнула головой, на мгновение увидев перед собой разочарованный взгляд Джесси.

— Проехали.

— У меня такое чувство, что ты к нему неравнодушна.

— Нет! — слишком быстро выпалила я. — Клянусь, я к нему абсолютно ничего не чувствую.

— Даже если и чувствуешь, в этом нет ничего преступного.

— А вот моя бывшая лучшая подруга считала иначе.

— Это еще почему?

— Потому что мы связаны контрактом. Он – сын врага, и он влюблен в другую.

— Так, полегче, слишко много информации. Да, у вас контракт. Да, он сын владельцев корпорации, которую ты недолюбливаешь, но разве он сам – твой враг?

— Я думала, что да, — тихо прошептала я. — Но в последнее время мне кажется, что он застрял в этой ловушке точно так же, как и я.

— И ты точно знаешь, что он любит другую?

— Нет, — прошелестела я, чувствуя, как слезы застилают глаза.

— По-моему, тебе надо с ним поговорить. Не обязательно вываливать свои чувства, но ты должна выяснить, есть ли у него кто-то. Если есть – держи дистанцию и перешагни через это. Если нет… возможно, вы на одной волне.

Я смахнула слезы.

— Неужели все так просто?

— Ни черта не просто, будет больно и плохо, — отрезала она. — Но это принесет облегчение.

Я кивнула. Я попыталась представить, как спрашиваю его в лоб про Хизер, и перед глазами вставала лишь одна картина: он говорит «да», он любит ее.

— Не знаю, готова ли я…

— Это нормально. Просто помни: чем быстрее сорвешь пластырь, тем скорее заживет рана.

Я снова кивнула.

— Спасибо тебе, — сказала я. — Ты могла бы осудить меня, но не стала.

— С какой стати мне тебя осуждать?

— Ну… не знаю. Вот моя бывшая подруга осудила.

— Паршивая была подружка, значит.

— Она просто переживала за меня. Думала, что я пошла на все это, лишь бы остаться хорошей дочкой для своих родителей.

— Ну и даже если так? Это все равно не повод тебя судить.

— Вообще-то, моя семейка – просто монстры.

— Да уж, идеальных семей не бывает. И все мы время от времени пытаемся заслужить их одобрение.

— Но я планирую исчезнуть, как только все закончится. Мне просто нужны были деньги, чтобы начать новую жизнь, и именно это ей не понравилось.

— Нам всем нужны деньги, чтобы жить. И вообще, тебе нужно не осуждение, а нормальный друг.

— В том-то и проблема. Она была моей единственной подругой.

Эми расхохоталась.

— Теперь у тебя есть я. Если ты, конечно, не против.

Я хлопала глазами.

— Э-э… что? — недоуменно протянула я.

— Я хотела с тобой подружиться с самого первого дня, как ты сюда въехала, — призналась она. — У нас тут в округе одни старики, ровесников вообще нет. А ты кажешься классной.

— Я… то есть, конечно. Но я ведь здесь ненадолго.