— Да, — выдохнула я. — Зато тебе больше никогда не придется видеть меня такой.

— Что я могу сделать, чтобы тебе стало легче?

Его слова огорошили меня. Когда он выжидающе поднял брови, я только качнула головой:

— Ничего.

— Хочешь пройтись по отделу с осенним декором?

— Зачем? — ядовито спросила я. — Потому что я банальная дурочка и хочу наделать красивых фоточек для соцсетей?

Он сжал челюсти, казалось, готовый вот-вот взорваться. Но затем сделал глубокий вдох и продолжил:

— Потому что ты всегда украшаешь дом в это время года. Я думал, тебе это нравится.

— Для фоточек, да?

— Тебе не обязательно ничего фотографировать. Я просто предлагаю сделать то, что тебе нравится, потому что вижу, как тебе тяжело. Это что, так плохо, Лили?

Оу.

Оу.

Я уставилась на него с тем же шоком, с каким он совсем недавно смотрел на меня, когда я тащила мебель. Я была уверена, что он будет ненавидеть каждую секунду этого процесса, но в то же время осознавала: отвлечься от проблем и поглазеть на милые вещицы для дома было слишком заманчиво.

— Ладно, — выдохнула я. — Давай посмотрим немного.

Он жестом предложил мне идти первой.

Щеки вспыхнули огнем.

— Спасибо, — тихо пробормотала я и поспешила вперед, пока он не передумал или не смутил меня еще сильнее своей непривычной добротой.

Он покорно поплелся следом.

Прикол с осенним декором в Лос-Анджелесе заключался в том, что никакой настоящей осени там не было. Люди украшали дома ради эстетики сезона, хотя погода никогда не опускалась до той прохлады, когда хочется закутаться в шарф и гулять по ветреным октябрьским улицам. Покупка венков из оранжевых листьев и свечей с ароматом яблок и корицы в самую летнюю жару не была чем-то необычным – скорее, это даже напоминало мне о доме сильнее, чем я ожидала.

По крайней мере, в Нэшвилле я была уверена: осень в конце концов настанет, а за ней придет мягкая зима.

Сезонный отдел был забит покупателями, стремящимися расхватать самую милую искусственную зелень для украшения своих домов. Я тоже не удержалась – пара вещей притянула мой взгляд, особенно декор в глубоких тонах корицы и шоколада.

Я немного поблуждала среди осенних полок, а потом перебралась в соседний отдел с пледами. Понятия не имела, какой диван мы в итоге купим, но мне хотелось выбрать что-то в тон кухне. Я гипнотизировала взглядом стеллажи с пледами, сомневаясь, какой из них будет лучше сочетаться с яркими стенами.

— Вот эти отлично подошли бы к дому, — тихо произнес Себастьян.

Я посмотрела на него, слегка вскинув брови от неожиданности. Я никак не ждала от него участия в процессе.

— Мне не обязательно что-то брать. У нас есть дела поважнее.

— Но тебе же это нравится. Нет ничего плохого в том, чтобы ненадолго отвлечься и сделать что-то для себя.

— С каких это пор ты веришь в «заботу о себе»? — спросила я.

— У меня на это может и не быть времени, но у тебя-то оно есть.

Я отвела взгляд. На самом деле – нет. Мне нужно писать свою последнюю книгу, а не разгуливать по «Target».

Впрочем, после такого денечка писать мне хотелось меньше всего на свете.

— Не знаю, какой диван мы выберем, но думала, было бы неплохо взять что-то серое. Тогда вот эти пледы пришлись бы к месту, — я указала на мягкий, пушистый оранжевый плед прямо перед нами.

— Имеет смысл, — согласился Себастьян. — Но… может, белый смотрелся бы с серым получше? В доме и так хватает буйства красок. Может, стоит разбавить нейтральными тонами?

Я моргнула и посмотрела туда, куда он указывал.

— Возможно, — я подошла ближе. — Пожалуй, и правда лучше сместить акцент на ахроматический декор.

— Ахроматический?

Черт. Опять я за свое.

— Это значит без цвета.

— И где ты только набралась таких слов?

— В словаре. Это имеет значение?

— Полагаю, нет, — он посмотрел на меня с нескрываемым сомнением. — Ты сегодня вообще сама на себя не похожа.

— Может, мне просто надоело говорить исключительно об Instagram-локациях и нарядах, — я устало сжала переносицу. — Я возьму себя в руки.

— Зачем тебе брать себя в руках?

— Затем, что это не входит в мои контрактные обязательства.

Себастьян качнул головой, но я вскинула ладонь, останавливая его:

— Пожалуйста. Только не сегодня, — пробормотала я, потому что меньше всего на свете хотела разрыдаться прямо перед ним. Было что-то абсолютно невыносимое в том, что человек, с которым у меня ассоциировалась каждая паршивая эмоция, вдруг проявляет ко мне доброту. От этого к горлу подступали слезы.

Он вздохнул и отвел взгляд. Наконец произнес:

— Мне… нравится темно-серый. Ахроматическая гамма – хорошая идея.

Что ж, по крайней мере, он не стал надо мной насмехаться. Я бросила плед в тележку и напоследок прихватила венок из осеннего отдела. Он будет здорово смотреться на нашей красной входной двери.

На кассе я готовилась к одному из двух сценариев: когда придет время платить, Себастьян либо рассчитается с недовольным ворчанием, либо велит мне достать карту и оплатить «мои хотелки» из личных карманных денег.

Я уже запустила руку в сумку, готовая нанести удар по своим сбережениям, но Себастьян даже глазом не моргнул и молча оплатил всю покупку.

— Слушай… — я запнулась, сглатывая застрявший в горле ком. — Тебе нужно вернуть деньги за декор?

— С чего бы это?

— Ну, ты же сам сказал, что мы приехали только за надувным матрасом.

Он вздохнул:

— Лили, я сам предложил пройтись по отделу. Было бы странно с моей стороны сначала предложить, а потом заставить тебя платить.

Логика в его словах была, но я все равно не ожидала от него такой последовательности.

— Ладно, — выдохнула я. — Тогда спасибо.

Разумеется, я понимала, что материальные вещи не делают человека счастливым. Но, возможно, заботливый жест мужа в адрес жены все-таки способен на мелкое чудо.

Всю дорогу домой я молчала, пытаясь связать неожиданную мягкость Себастьяна с тем образом, к которому привыкла. Связать так и не получилось.

Дома он накачал надувной матрас в гостиной. Я тем временем оформляла экспресс-доставку двух нормальных матрасов из ближайшего салона на завтра. Покончив с делами, я опустилась на пол, все еще переваривая события дня и разом вспомнив, что мне вообще-то нужно садиться за рукопись, а я еще строчки не написала.

Мой агент с меня шкуру спустит.

Но в голове был такой раздрай, что писать я просто не могла. Мы с Себастьяном впервые провели вместе так много времени, и это оказалось… вовсе не ужасно. Кажется, это был самый длинный отрезок времени без работы за все годы, что я его знала.

— Готово, — сказал Себастьян, отключая насос. — Надул.

Внезапно наступившая тишина вернула меня в реальность. Я достала наши новые пледы и расстелила их. Себастьян остался сидеть на полу, откинув затылок на стену. Я легла на бок, ожидая, что он тоже устроится рядом.

Когда он не шелохнулся, я повернулась к нему:

— Ты можешь лечь, знаешь. Я не стану тебя пинать или что-нибудь в этом роде.

Он долго молчал, и я уже решила, что он меня игнорирует. Но потом он тихо произнес:

— Я не хотел сюда ехать.

— В этот дом? — переспросила я. — Ты все еще можешь уехать в отель, если хочешь. А если тебе сам дом не нравится, то… даже не знаю, чем помочь.

— С домом все в порядке, — вздохнул он. — Я про весь этот переезд. Нэшвилл. Новый филиал. Я этого не хотел.

— А я думала, ты счастлив. Тебе же доверили целый филиал.

— Наверное, должен быть, — тихо отозвался он и посмотрел мне прямо в глаза. — Мы провели вместе целый день, и ты не сделала ни единого кадра. Ты настолько расстроена, что нас заставили сюда переехать?

Честно говоря, я просто забыла про фото. Я давно не жила жизнью, в которой каждый шаг нужно было выкладывать напоказ.

Хотя от меня ждали именно этого.

— Конечно, я злюсь из-за переезда, — сказала я. — Это последнее, чего бы мне хотелось.