— Спасибо.

Он кивнул не сразу. Потом придвинул к ней коробку с остатком тофу, хотя она и так стояла рядом.

— Ешь. Пока холодный.

О работе с ней заговорили, когда врач разрешила выходить за внутренний двор с сопровождающим. Приехали двое: женщина с папкой и Кубо, которого Гин знала по отделению. Кубо сперва поздоровался, потом попросил разрешения сесть. Гин показала на стул. Женщина устроилась рядом и открыла папку.

— Гин-сан, вам уже говорили, что мы хотели бы предложить вам службу в специальном составе?

— Сэки сказала, что ко мне приедут насчёт работы.

— Да. Должность специального агента. Первое время — подготовка, затем работа при отделении Мацумото.

— И сколько продлится подготовка?

— Сколько понадобится, — сказала женщина.

— Это я уже слышала.

Гин повернулась к Кубо.

— А что именно мне придётся делать?

— То, чего мы сами не умеем, — сказал Кубо. — Узнавать, кто живёт в месте, куда нас вызывают. С кем можно говорить. Когда лучше не входить.

— Это вы правильно подумали.

Кубо опустил глаза к папке. Женщина вынула лист и положила его перед Гин.

— Здесь первоначальные обязанности. Они будут уточняться по результатам подготовки. Самостоятельных выездов на опасные объекты пока не предполагается.

Гин взяла лист и прочитала его весь, сверху донизу. Читала она медленнее, чем читала бы весной, и никому этого не объяснила.

— «Получение сведений от местных…» — Она остановилась. — Они могут не захотеть.

— Кто не захочет? — спросила женщина.

— Те, у кого вы хотите получать сведения. Я их знаю. Они меня тоже знают. Это не значит, что я каждого приведу, когда вам понадобится.

Женщина посмотрела на Кубо.

— Нам для начала хватило бы знать, с кем разговаривать, — сказал он.

— Тогда так и напишите.

Кубо положил перед собой чистый лист. Дальше говорили долго: о занятиях, о связи, о том, кто будет ставить задачи. Гин дважды возвращала разговор к выездам. Один раз спросила, может ли отказаться, если на месте окажется совсем не то, что ей описали. Кубо сказал, кому в таком случае звонить.

— А пока не ответят, что мне делать?

Он подумал.

— Пока не ответят — делать то, что позволяет обстановка. И сообщить, что именно обнаружили. Мы с вами это отдельно отработаем.

Гин подвинула к себе следующий лист. На нём было расписано жалованье. Она прочитала всё, включая мелкий текст внизу.

— За госпиталь из жалованья вычитать будете?

— Нет, — сказала женщина. — Лечение оформлено отдельно. Служба начинается с даты зачисления.

— А жить я где буду?

Кубо достал ещё один лист. На нём был план квартиры. Гин положила его поверх остальных. Две комнаты, маленькая кухня, ванная. Возле двери несколько прямоугольников: шкаф, обувная полка, что-то ещё.

— Первый этаж, — сказал Кубо. — Из квартиры есть выход на маленькую террасу со стороны двора. Дом наш, но там обычные квартиры, несколько сотрудников живут с семьями.

— Со мной ещё кто-нибудь будет жить?

— Никто. Квартира отдельная.

Она провела пальцем от комнаты к кухне, потом к входной двери.

— А у кого будут ключи?

— У вас, — сказал Кубо. — Резервный комплект у дежурного по дому, в запечатанном конверте. Вскрытие отмечают в журнале. Для ремонта сначала договариваются с жильцом.

Гин перевернула лист. На обороте ничего не было.

— Это можно забрать?

— Конечно.

— Тогда на сегодня всё. Я прочитаю ещё раз.

Женщина закрыла папку, уже наполовину пустую.

На следующий день Гин вернула лист с обязанностями. В двух местах на полях стояли её кривоватые пометки. Кубо прочитал их, спросил про одну поправку и переписал её разборчиво.

Подписывала Гин медленно: одной рукой придерживала бумагу, другой вела ручку. К концу имя немного съехало вниз. Она посмотрела на подпись и поставила точку, которой там не требовалось. Кубо промолчал.

Перед выпиской нужно было пройти по коридору, спуститься по лестнице и вернуться. Всё — человеком.

В первый раз пройти весь путь не удалось. Коридор прошла, вниз спустилась боком, приставляя ногу к ноге, и внизу постояла, держась за столбик перил. Наверх пошла уже как все, и на четвёртой ступеньке снизу халат опустел. Сэки подобрала одежду с лестницы.

— Завтра, — сказала врач.

— Сегодня ещё раз.

— Завтра.

Назавтра Гин прошла всё и вернулась к своей двери. На лестнице держалась за перила, но руки Сэки не взяла.

Потом в комнате с каменной плитой она зажгла огонь, провела его над тремя отметками и погасила раньше, чем врач успела попросить. Вернулась в палату, закрыла дверь и легла лисой на одеяло под стулом. За последние дни третий хвост почти сравнялся со вторым. Иногда он ещё цеплялся за ножку. Сэки присела рядом.

— Устали?

— От людей.

Сестра посмотрела на закрытую дверь.

— Я могу зайти попозже.

— Ты сиди.

Сэки села на пол у кровати и сложила рядом чистую одежду, которую принесли для дороги: брюки, светлую рубашку, носки. Туфли стояли у стены. Их выбирали дольше всего. Про матерчатый мешочек на тумбе Гин напомнила сама: попросила Сэки положить его в сумку.

Гин вытянула лапы. Ножка стула пришлась как раз между вторым хвостом и третьим, и она подвинулась, чтобы не мешала.

— Кнопку заберёшь?

— Она здесь останется. Для следующего пациента.

Гин кивнула и положила голову на хвост.

Тагути приехал после завтрака. Он донёс сумку до машины, открыл заднюю дверь и подождал, пока Гин сядет и уберёт ноги. Поставил сумку рядом с ней, а ремень она застегнула сама — с первого раза.

Сэки стояла у входа и махала рукой. Гин подняла свою. Посмотрела на собственную ладонь — и помахала тоже.

У первого поста Тагути показал бумаги, у второго проверили багажник. Потом шлагбаум поднялся, и за поворотом впервые за долгое время началась обычная дорога.

Гин немного приоткрыла окно. Пахло нагретой листвой, бензином и чьим-то обедом. Эти запахи приходилось ловить внимательнее, чем раньше, — зато она видела далеко вперёд: изгиб дороги, человека у торгового автомата, белое бельё на втором этаже.

— Не дует? — спросил Тагути.

— Нет.

В отделении её ждали документы, телефон и плоская коробка. Кубо прочитал приказ о зачислении в специальный состав. Читал он ровно, не поднимая голоса, и каждую строчку отмечал ручкой на полях. Гин слушала стоя; ей предложили сесть, она покачала головой. На словах «специальный агент» Кубо поднял на неё глаза. Потом дочитал до конца.

В углублении коробки лежал камень — такой же тёмный и плоский, как у Котори. Шнурок был свёрнут отдельно, рядом. Гин взяла камень, перевернула и провела ногтем по выбитым цифрам.