— А вам можно прикасаться? Кто вас этому учил? Кто сказал, что в этом ящике можно нести нож?

— Никто, — сказала Араи.

Он ждал, что она наконец отложит опись. Она поправила копирку.

— Вы же сами сказали: передадим местному отделению. Почему теперь всё делаем мы?

— Хига-сан, хватит. Пожалуйста. — Она подняла голову. Глаза были красные; он не заметил, когда она успела заплакать. — Я не могу ещё ночь смотреть в эти углы. Если мы это уберём, может быть, всё прекратится.

— А если паук пойдёт за нами?

— Не говорите так! — Араи закрыла лицо ладонями. Хига подался к ней и остановился, не зная, можно ли коснуться плеча. Из-за машины донёсся щелчок замка: Фудзисава проверяла контейнер. Араи отняла руки, прислушалась и снова взяла ручку.

Больше он не пробовал заговаривать на эту тему. Посидел рядом, потом сказал, что принесёт кофе, и пошёл к автомату. Вернулся с четырьмя банками чёрного кофе. Одну поставил на крышу второй машины, для Оты. Придержал её пальцем, пока она не встала ровно, и отошёл. Ота её не взял.

Фудзисава поставила контейнер на землю у колеса и открыла. Внутри было пусто и пахло складом. Такой же ящик у них был под запасные кабели; на крышке этого сохранился прямоугольник старой наклейки.

— Этот контейнер для аппаратуры, — сказал Ота. — Другого на складе нет.

Фудзисава провела пальцем по краю крышки. Внутри не было ни защитной вставки, ни прибора, который показал бы, можно ли приблизиться к содержимому. Только два замка и отверстия под пломбы.

— Закрываться должен плотно, — сказала она.

— Замок я проверил. За остальное не ручаюсь.

Она проверила замки ещё раз, по очереди, потом оба сразу. Развернула обычную упаковочную плёнку, отмерила на глаз, свернула обратно. Пломбы пересчитала дважды: четыре. После каждой проверки хотелось сделать ещё одну, и она снова потянула за крышку. Вопрос о том, что этот ящик должен удержать, она Оте не задала. Потом повесила контейнер на плечо. Ремень оказался слишком коротким; она отстегнула пряжку, переставила на два отверстия, застегнула и потянула вниз, проверяя, держит ли пряжка. Прошла с ним до калитки и обратно, глядя под ноги. Сняла контейнер и ещё раз проверила пряжку.

Араи дописывала опись в трёх экземплярах. Придавила планшет коленом, чтобы не ездил. Третий лист вышел бледным; она обвела на нём графы ручкой по линейке. Пустую графу допуска тоже обвела, вместе с остальными. В строке передачи указала центральное хранилище. Акта приёма предметов местным отделением среди бумаг не было: оттуда прислали только накладную на имущество.

Хига держал включённый фонарь, хотя ещё было светло, и никто не велел его выключить. Он вывинтил крышку, проверил батареи, вкрутил крышку обратно, посветил себе на ладонь и выключил. Через минуту включил снова.

Темнеть стало уже в половину пятого. Когда закончили с ящиком и бумагами, стало совсем темно. Подъём назначили на два часа ночи. Оставшееся время никто больше не предложил потратить на вызов специалистов.

Хига сходил к автомату за кукурузным супом. Вернулся быстро, почти бегом, с четырьмя горячими банками, и, забравшись в машину, сразу закрыл дверь.

— Там фонарь мигает, — сказал он. — Над автоматом. Раньше вроде не мигал.

— Хига-сан, пожалуйста. Хотя бы про фонарь не надо, — сказала Араи, перестав протирать стекло.

— Я просто объясняю, почему так быстро вернулся.

Он выложил банки, обжёг пальцы и уронил одну на сиденье. Подхватил, прежде чем она скатилась под ноги.

— Поешьте. Мы с обеда ничего не ели, от этого тоже может… В общем, надо поесть.

Араи взяла банку, но открыть не смогла: ноготь соскальзывал с кольца. Хига потянулся помочь. Она отдёрнула руку, потом сама отдала ему суп.

— Простите, Хига-сан. Откройте банку, пожалуйста.

Фудзисава отказалась. Хига поставил её банку между сиденьями и на этот раз не стал уговаривать. Через минуту она взяла её сама и прижала к животу под расстёгнутой курткой. Араи сделала глоток, подержала суп во рту и с трудом проглотила.

— Хига-сан, у супа вкус нормальный? — спросила она.

— Обычный вкус. Кукурузный, — сказал Хига, попробовав суп из своей банки.

— А мне всё железом отдаёт. — Она поставила банку на пол, но Хига попросил держать в руках: разольётся. Араи послушно подняла её обратно.

Четвёртую банку он понёс Оте. Постучал костяшкой в стекло; Ота резко повернулся к нему, задев плечом дверь. Опустил стекло не сразу.

— Это я, Ота-сан. Суп принёс.

— Не надо стучать. Я вас вижу.

— Извините, Ота-сан. Возьмите суп, он ещё горячий.

— Я не буду. Унесите, — сказал Ота, посмотрев на банку, потом на руку Хиги.

Хига хотел попроситься посидеть у него, но Ота уже поднимал стекло. Пришлось возвращаться к женщинам.

В первой машине работала печка. Араи снова тёрла окно рукавом; расчищенный круг запотевал, едва она убирала руку. За ним были дорога, забор и калитка. Она проверяла это каждый раз. Фудзисава сверяла номера пломб в описи. Хига видел, как её палец дошёл до конца строки, вернулся к началу и пошёл по цифрам снова.

— Фудзисава-сан, вы уже проверяли эти номера, — сказал он.

— Я сбилась.

— Там четыре номера. Они все совпадают.

— Дайте мне закончить проверку.

Он сел и зажал оставшуюся банку между коленями. Некоторое время слушал, как Араи водит рукавом по стеклу. Потом достал блокнот с адресами.

— У вокзала есть рамэнная, работает до трёх ночи. Я хотел туда сходить. Бульон свиной с куриным, и лука много, на фотографиях он почти всю миску закрывает.

— Вы сейчас правда можете думать про рамэн? — спросила Араи, повернув к нему голову.

— Я не о еде говорю, — сказал Хига, посмотрев на страницу. — Там светло, люди сидят. Можно было бы после спуска зайти всем вместе.

— Нам ещё нужно закончить опись, — сказала Фудзисава.

— Возьмём бумаги с собой. Сядем за стол и спокойно всё допишем. Я угощаю.

Араи начала было отвечать, но отвернулась и прижала рукав ко рту. Хига ждал. Фудзисава тоже перестала считать.

— Только не обещайте, что через час всё закончится, — сказала Араи, убрав руку. — Вы не знаете.

— Я не обещаю. Я просто хочу потом сидеть где-нибудь с вами. Можно ведь этого хотеть?

— Можно, — сказала Фудзисава.

— До этой рамэнной далеко от вокзала? — спросила Араи, подвинув свою банку и освободив ему место для блокнота.

Он стал объяснять дорогу. На втором повороте запутался, начал сначала; никто его не поправил. Блокнот так и остался открытым на коленях.

Позже Хига достал сахар с Окинавы и положил пакетик на панель. Фудзисава взяла кусочек, потом второй. Он хотел сказать, что это сахар, но она разглядывала третий кусочек так внимательно, что он промолчал. На бумаге рядом с её пальцами расплылось мокрое пятно: суп она всё-таки открыла, пролила и не заметила.

Около полуночи Хига попросил разрешения задержаться у ворот перед входом.