— Не советую.

Второй разведчик демонстративно погладил белую перчатку-линзу.

— Оказываете сопротивление? — уточнил офицер.

— Вы зарываетесь Грамец, перед вами дворянин, а не бесправная мышь. Что до вашего несмышлёного мальчишки, я только что спас ему жизнь, — я приоткрыл ножны, демонстрируя гневное сияние артефакта, лёгкий визуальный эффект порой лучшее предостережение.

— Сержант, я, кажется, слышал об этом клинке, — нагнувшись сзади к уху, сказал второй разведчик лет сорока. — Божественная искра… — дальше неразборчиво и совсем тихо.

— Ясно, — кивнул старший.

— Мой первый вопрос всë ещë без ответа, — напомнил я. — Мне казалось, у нас с герцогом нет никаких разногласий, а если я чем-то обидел Его Светлость, то с меня не убудет извиниться. Неужели люди мне врали, что в симферопольском графстве самое лучшее подразделение экспедиционного корпуса? Вы же эталон законности и правопорядка! Я готов повиноваться и уважаю ваши правила, но разве не должны вы, господа, для начала осведомить, в чём моя вина? Давайте быть профессионалами до конца.

Сразу троим я снизил когнитивные способности на 35%, выйдя за рамки дозволенного. Судя по слепку мозга, это были обычные дуболомы, звёзд с неба не хватали. «Градиент», щепотка лести и простейшие аргументы в свою защиту сделали их более сговорчивыми, размякшими. Глупый человек склонен много болтать, а если чуть пощекотать его важность, выдаст вас всё как на духу. В противном случае эта троица бирюков молча выдворила бы меня прочь.

— Вам пожизненно запрещён въезд в Боспорское герцогство, Владимир Денисович, за незаконную вербовку. Это приказ моего ротмистра, но он тоже человек подневольный, так что… Мы обязаны вас проводить.

— Ни разу не слышал о таком правовом ограничении, — сузил я глаза. — Запрет въезда для персоны нон грата — это ещё ладно, но вербовка? Сколько себя помню, законы Российской империи никогда не ограничивали в найме. Любой аристократ имеет право на свободное передвижение и общение…

— Это касается только лично вас. Вы вольны прислать своих людей, пусть они делают эту работу.

— А мои частные визиты?

— Только с письменного разрешения герцога и под нашим ежеминутным сопровождением.

— Понял, — я вытер рот платком и бросил на стол крупную ассигнацию. — Что ж, поступаю в ваше распоряжение, сержант, — я любезно проехал с ними до храма с завязанными тёмной повязкой глазами, и оттуда к вечеру добрался до Таленбурга.

Боспорец хотел казаться умнее, чем он есть. Испугался, что ведун украдёт у него талантливых подчинённых. Я не сомневался, что всех, с кем у меня был контакт в фехтовальном доме, теперь примут в дружину герцога. Не скрою, это раздражало. Когда твоя сила заключалась в сборе вокруг себя способных людей, естественный ход противника — отрезать тебя от общества.

Я ждал подобных действий, но не столь же рано! Перед ужином сел разобрать корреспонденцию за два дня, и тогда всё встало на свои места. Кременцкой лишь верхушка айсберга.

— Как слетал? — спросил меня Склодский, входя после символического стука по двери изнутри.

— Паршиво. Глянь на эту писульку, — я бросил ему на краешек стола гербовое письмо из столицы.

— Ох, экспедиционный корпус? — удивился Леонид, вынимая из вскрытого конверта сложенную вдвое бумажку. — Ту-ту-ту, траля-ля-ля, — быстро пробежался он по шапке уведомления, но вскоре его брови поползли вверх. — Личный запрет на вербовку в Московском королевстве? Это… Это что вообще? — поднял он на меня глаза.

— Читай дальше.

— Великие княжества Ладожское, Слобожанское, Польское, Финляндское, Казанское, Сибирское, Кавказское и Прибалтийское присоединяются к оному ограничению и требуют письменного извещения… Что за бред, они там белены объелись?

— Вся империя, — хмыкнул я, скрещивая пальцы на животе. — Не знаю с чей подачи такое «счастье» привалило, но Его Величество обеими руками за. Это тотальный бойкот, Леонид, и он хуже, чем какие-то там экономические ограничения, дополнительные налоги и прочий бред. По больному бьют.

— Так-то их пугают наши темпы. Ты за полгода столько дорог настроил, сколько за тридцать лет не делают… — задумчиво произнёс антилекарь. — Вот и подняли панику. Они ж тоже не дураки — всё считают, видят упущенную выгоду. Просрали кадетиков.

Стихия земли особо ценилась на государевой службе, так что тут Склодский попал в точку. Наше учебное заведение уже насчитывало 202 воспитанника, включая детей герцогских вельмож. Так как мои аппетиты продолжали расти, император решил вмешаться.

«Что ж, если он думает, я это просто так проглочу, то зря».

— Какие наши действия? — спросил Леонид, возвращая на стол письмо.

— Отставить горячку, — я положил подбородок на ладони, обдумывая следующий ход. — Дай клич нашим друзьям-колонистам, пусть разузнают обо всех текущих спецзаказах РГО.

— Будем подрезать им крылышки, не рановато ли? — с сомнением уточнил он. — Откровенное вредительство нам не простят, ты же знаешь.

— Знаю.

Он ждал продолжения, но я был не в настроении что-то пояснять. Порой его любопытство выходило за все рамки. Поняв, что разговор окончен, антилекарь откланялся. Вся полнота сведений должна оставаться только у одного лица, и я строго придерживался этого правила. Кстати, Тайный Приказ потому и пополнился новой кровью — десять воспитанников Драйзера разбавили знатное семейство Склодских.

«Ни у кого не должно быть перекоса во власти».

Я заглянул к сыну, постояв у кроватки. С его рождением появилось чувство излишней осторожности, понимания всей ответственности происходящего. Будто кто-то подсветил мои болевые точки: вот смотри, случись что с тобой, останутся Марина и Рома одни, выживет ли жена с малолетним ребёнком?

«Нет опоры кроме меня».

Род Черноярских маленький, всего трое. Агриппину, Алёну и Фенечку я в расчёт не брал — допускать их до управления равнозначно росписи в собственном слабоумии. У них даже говорящий общественный статус появился.

«Титулованный иждивенец» — ни на что не влияющий родич благородных кровей, живущий на содержании знатной семьи.

Попросту растения или мебель — зависит от фантазии. Из всех троих, только двоюродная сестричка пыталась исправиться: ходила часто в церковь с братом, а в свободное время заглядывала на занятия в школу магии в качестве слушателя.

Попросила у меня разрешения брать уроки в частном порядке — я дал добро. За полгода на два ранга продвинулась, да и преданности у неё больше остальных, так называемых, родичей.

Алёна Юрьевна Черноярская

Боевой маг (D)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (16/100)

Продолжит в том же духе — подыщу ей достойную партию. Брат моего отца давно пропал, спихнув дочурку на главу семейства, а её мать умерла от прорвавшихся монстров лет семнадцать назад. Была как раз в пути, карету перевернули и загрызли весь экипаж.

«Характер у девицы тот ещё, но после свадьбы она перестанет быть моей головной болью».

Я поцеловал сына и тихо вышел из детской.

На следующее утро выловил вернувшегося из зимнего мира Потапа. Там у нас на зелёной стороне давно развернулась своя неприступная база под иллюзорным куполом, так что он любил захаживать в гости к старым знакомым магзверям и заодно пополнял семенной фонд.

Пройдоха даже не сам это делал, а заставил местных пичуг батрачить на себя в обмен на всякие фитомантские вкусности: ягоды из других миров, сочные коренья, фрукты и даже банку с жуками им подогнал настолько кошерными, что те готовы были птенцов в его честь называть. Пернатые сборщики тащили всë в промышленных масштабах.

— Слушай, у тебя будет важное задание в «Сером-18»… — сказал я, беря Новикова под локоть.

«Серый-18», 300 км от имперского приёмного пункта стяженя.

Группа из тридцати разведчиков, облачённых в хамелеонские плащи и прочие артефакторные примочки, тайно пробиралась по высокой траве к убежищу местного вождя пароголовых.