Долгожданный бал, которым грезил Демьян Ровнин, наконец, состоялся. Но не в Таленбурге, где только заложили фундамент моего будущего дворца, а в Ростове в нашем родовом особняке. Там были все условия для его проведения.

Марина сто раз меня прокляла, пока вникала в нюансы организации светских мероприятий. Так уж получилось, что ни она, ни я не были завсегдатаями танцевальных вечеров. Оба трудоголики, мы не умели грамотно расслабляться.

У неё, кстати, обозначился животик, и скрывать очевидное стало невозможно. Сам бал — это повод объявить о скором рождении наследника. Лекарь приоткрыл завесу: Черноярская разрешится мальчиком.

Среди приглашённых вся знать Великого княжества Таврического, граф Сергей Дмитриевич Оболенский, так жаждавший увидеть возлюбленную ведуна, чины из РГО, экспедиционного корпуса, храмовники и много разного народа, знакомого со мной по тем или иным обстоятельствам.

Так что на следующий день после установки купола мы укатили из столицы, оставив всё на Марича с Драйзером.

Пелагея на бал не пошла. Не потому, что ей отказали в приглашении, или сама так решила. Ей очень хотелось поздравить Марину и присоединится к празднику, но из-за проблем с конспирацией этого делать было нельзя. Слишком много важных шишек из РГО знали её в лицо. В своё время она разворошила эту контору своими скандалами.

Александр остался, чтобы составить ей компанию и не огорчать. Она бы не обиделась, но внутри всё равно приятно ёкнуло. Сейчас её жених разгребал на столе ящик с некромантским добром, а она с вкусным гребешком во рту и в защитных очках проходилась огненной струёй из мизинца по серебряному кольцу.

Нет, это не свадебное. Пелагею окончательно допекло, что она не может выбраться никуда дальше Таленбурга. Вот лучшую подругу не смогла порадовать, сидит тут сычом в свои выходные. Так не годится. В конце концов, она маг иллюзий или накакано?

По задумке её новый артефакт должен давать владельцу чужую личину.

— Чёрт, сломалось! — выругалась она и посмотрела на Александра. — Чего там нашёл?

— Да ключ этот покоя не даёт, — Чечевичкин показал ей добытый в «Чёрном-4» артефакт, предназначение которого они так и не выяснили.

— А, безделушка эта, — хмыкнула она и отбросила лопнувшее кольцо в коробочку к десятку таких же. — Может, мне другой металл попробовать? — задумчиво произнесла Кох.

— Там сундук с монетами есть, — Александр показал большим пальцем за спину, рассматривая в увеличительное стекло белый ключ, — глянь.

— Ага.

Пройдя мимо него, она цапнула Чечевичкина за пятую точку, заставив того дёрнуться.

— Жоп-патруль! Ха-ха, ну ты напряжённый весь, думаю, пора расслабиться, — она игриво раздела его глазами, прикусила нижнюю губу и прижалась, чтобы поцеловать.

— Ты как всегда вовремя, — попытался тот сопротивляться, так забавно реагировал, смущался, — в прошлый раз нас чуть не застукали.

— Ой да ладно, как будто все уже знают, что мы спим друг с другом, — она подошла к двери и защёлкнула замок, потом задёрнула шторы.

— Как все? — Александр растерялся от удивления.

— Дай сюда, подождёт твой ключ, — она отбросила артефакт в сторону, а сама села на стол, призывно раздвинув ноги. — Чего ждём?

— Я уберу… — он сглотнул и попытался было поднять ящик.

— Оставь, это даже заводит: кругом некроманты, опасность ммм…

Как можно догадаться, всё это добро вскоре с грохотом полетело на пол.

— Не останавливайся! — кричала она, задыхаясь от наслаждения и подходя к пику.

У неё была маленькая тетрастихиальная особенность, если не дефект. Во время занятий любовью спонтанно образовывались проекции заклинаний. Пелагея не обдумывала их — просто всплывали на подкорке. Все четыре стихии. Управляя собой сами, они высасывали из неё магическую энергию и вырывались в материальный мир.

Вокруг стола крутился лёгкий ветряной вихрь. Мастерская пропиталась исходившим от её тела паром, мельчайшие частицы расплывались по комнате, а потом резко собирались в крупные водные шары, обрастали инеем, хрустели льдом, трескались и снова расползались туманной дымкой. Искры огненной магии входили в танец с иллюзорными, а реальность невозможно было отличить от морока.

Пелагея откинулась на стол, задела левой ладонью какую-то железяку, сжала еë и зажмурилась от удовольствия, но внезапно всё прекратилось.

— Что? Почему ты остановился? — она возмущённо открыла глаза, но Александр судорожно надевал штаны, смотря куда-то вниз, девушка повернула голову в этом же направлении и вскрикнула, чуть не грохнувшись со стола.

Запахнувшись в халат, она спряталась за спиной Чечевичкина.

— Саш, а кто этот голый мужик? — задала она резонный вопрос, на полу скрючившись и бездыханно лежал незнакомец. — Господи! — дёрнулась она, когда тот шумно вздохнул на манер спасённого утопленника.

— Помогите… — раздался хрип, чужак потерял сознание, а по полу потекла лужа крови.

— Дай ему стяжёнь! Нет, стой, он не разжуёт, давай через симбионт, — командовала Пелагея, обеспокоенно потирая одной рукой лоб.

На теле сорокалетнего мужчины открылись многочисленные колотые раны, некоторые с серьёзным поражением внутренних органов. Александр сбегал за артефактом и подсоединил его к плечу незнакомца. Кожа моментально прижилась, подсосавшись к магическим потокам хозяина, а далее храмовник насыпал с горкой порожка стяженя.

Как и любой симбионт в природе, кожный артефакт был заинтересован в выживаемости своего хозяина, иначе потеряет источник питания. Потому лекарство моментально пошло в кровь. IV поколение способно было считывать повреждения организма и давать себе отчёт выживет реципиент или нет. Тот, кто создал это чудо, смыслил не только в артефакторике, но и в медицине, чего стоит отсутствие реакции отторжения трансплантата!

— Я сбегаю за Юрковым, — предупредил Александр и кинулся за дверь, раньше, чем Кох поняла, что осталась одна в мастерской с неизвестно откуда взявшимся пострадавшим мужчиной.

Кровотечение быстро остановилось, но стяжень еле справлялся, одна проблема подтягивала другую. Она высыпала добавку целебного порошка и отошла, разглядывая мужчину внимательней. Три морщины на лбу, хмурое суровое лицо, поседевшие виски и борода до груди в следах крови. Телосложение мускулистое, но без тех форм и фактуры, которая она видела у разведчиков. Физическим трудом не чурался, значит. Ладони грубые, в мозолях.

— Ты… ты отродье Марбаса? Ты кто такая? — спросил он её на языке, похожем на русский, но чувствовался незнакомый акцент. — Я где?

Пелагея неожиданно вспомнила, что, вообще-то, перед ней в первую очередь угроза. Если этот человек быстро поправится, он захочет выбраться отсюда и по-любому растреплет об увиденном. Утечки быть не должно.

— Я Пелагея, вы были ранены. Ждём лекаря, не разговаривайте, скоро вам станет легче.

Она выглянула за дверь, и как раз в этот момент уже подбегали трое разведчиков, предупреждённых Александром.

— Где он?

— На полу лежит, только аккуратней!

— Разберёмся.

Раненый, однако, так просто сдаваться на милость чужаков не собирался и каким-то чудом сумел встать.

— Где я, во имя Скрижалей, нахожусь? Назад… — он закашлял кровью, одна рука упëрлась в стол, вторая вытянута. — Ответствуй голосом, жалкий демон, ибо в безмолвии обитает ложь. Я сотрясу небеса, и да брызнет свет из уст моих острее всякого меча! Пусть пронзится сумрак сего места, как копьё пронзает плоть!

Намерения разведчиков ему не понравились, потому незнакомец напал первым. Из пола у его ног вылезли две зубастых гончих, сотканных из ослепительного света.

— Сгиньте во тьму!

Абросимовские ребята не растерялись и тоже ответили, устроив погром, едва не спалив мастерскую. Примечательно другое, никто ничего не добился: собаки не получили никакого урона, но и сами прошли сквозь бойцов, врезавшись потом в Пелагею.