— Я, — вперёд вышел обгоревший на солнце мужчина сорока лет с короткой стрижкой и гармошкой морщин на лбу.

— Идём.

Пока народ собирался у ратуши, мы выставили дозор из глипт, а сами вошли в святая святых, в кабинет главного лица колонии. Именно здесь хранилась вся документация, присылаемая с той стороны, все поручения, личные дела, списки, бухгалтерия — короче разного рода отчётность.

— Меня зовут барон Владимир Черноярский. Я прибыл сюда в обход имперским законам о межмировых перемещениях и представляю себя как независимого претендента на Российский престол.

— Барон? — удивился собеседник, ожидавший титула повыше.

— Пока да.

— Хм, понял. Ты мятежник. С этим разобрались — от нас-то что требуется? Деньги? Не по адресу вы заглянули, разве что сырьё…

Ольгерд Балодайтис

Отвага (91/100)

Лидерство (79/100)

Амбиции (72/100)

Разведчик (А), Наездник на виверне (А), Боевой маг (А), Арбалетчик (А)

Фермер (Е)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Преданность к «К. С. Друцкому» (0/100)

Трудолюбие (22/100)

Счастье (13/100)

Боевой дух (36/100)

Рождаемость:

Живые: 0 ♂/3 ♀

Взрослые: 0 ♂/1 ♀

Умершие: 0 ♂/0 ♀

Всего: 0 ♂/3 ♀

Общественный статус: «Изгой» — Добровольно или насильно исключённый из своей социальной группы.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Беркут» — маг земли, чей крошечный снаряд достигает цели на расстоянии до четырёх тысяч метров.

— Почему ты не выстрелил по нам?

— Что? — прервался от рассуждений Ольгерд

— Я спрашиваю, почему ты не использовал своё земляное заклинание? Ты мог подбить любого из нас, но не стал.

— Откуда тебе известно, что я маг земли? — недоверчиво посмотрел бывший разведчик.

— Я ведун. Я знаю о тебе всё. Например, у тебя есть взрослая дочь Вайва Ольгердайте, а также две младших: Рамуне и Гедра.

— Ты что-то сделал с моей семьёй? — заиграл желваками переговорщик.

— Ничего. Я без понятия, где они, но при желании могу отыскать. Из какого ты герцогства: Лифляндского или Курляндского?

— Не твоё дело.

— Забудем. Мне неинтересны твои родные — я не воюю с женщинами и детьми. Ты плохой фермер, Ольгерд, но отличный разведчик, наездник, арбалетчик и боевой маг. Ненавидишь императора.

— Спроси лучше, кто его здесь любит? А твои методы… Как у гадалки. Любой мог узнать имена сосланных, делов-то. Вопрос в сумме взятки.

— Так почему не выстрелил со всеми остальными?

Прибалт опустил руки в карманы и пожал плечами.

— А зачем? Если и так без шансов. То дурни палили с бодуна. Им дай повод для драки: бахвалятся, де лучше подохнуть, чем так жить, да что-то никто не вешается. Один трёп.

— Значит, струсил? — подначил его Склодский, копаясь в имперских бумажках.

— Уважаемый, я не слепой: вижу человеки, вроде как даже свои. Ртом говорят? Говорят. Зачем провоцировать на ответ в разы сильней, если и так ясно за кем бой? Сто виверн — шутка ли? Героически подыхать за горстку хибар ну не моë. Забирайте что хотите, ради бога, и валите. Еду только оставьте, будьте людьми, а мы как-нибудь сами справимся, не безрукие.

Я посмотрел на свои ногти и бросил.

— Мне ваш хлам даром не сдался.

— Зачем тогда это представление?

— Люди. Хочу забрать отсюда людей.

— А-а-а, рабы… Что ж, ты вправе. Только замечу, что большая часть здесь — никудышные головастики, сдохнут в первый же год. Ничего тяжелее пера и бумаг в жизни не поднимали. Такая себе затея.

— Я в этом мире никого держать не буду — мы заберём вас отсюда.

— Аха-хах! — разразился сухим смехом Ольгерд. — Барон, не хочу обижать, я уж было поверил… Видишь, какое дело, нас отсюда отрезали. С концами. Понимаешь? Неужели я объясняю такие простейшие вещи? Мальчишка совсем не подготовился, ещё и в императоры записался, дурдом какой-то… — последнюю фразу он процедил, повернувшись вбок вслух и несколько иным голосом. — Чёрт, прошу прощения, — Балодайтис остановился и дëрнул себя за ухо.

— Ты разговариваешь сам с собой? — поинтересовался я.

— Конечно, разговариваю, — разозлился Ольгерд. — Надо же хоть от кого-то услышать экспертное мнение?

Мы с Леонидом переглянулись, стараясь держать себя в руках.

— Ничего, в подобное сложно поверить. Только я правду сказал. Мы раздобыли артефакт, способный вытащить вас отсюда, вот он, — я достал из-за пазухи белый ключ и показал ему. — С помощью него вы попадёте обратно в наш мир. Условия просты: присягайте мне на верность и служите, как раньше служили «Безвольному». Но предупреждаю заранее — обманывать бесполезно, я увижу.

Ольгерд стоял хмурый, обдумывая услышанное.

— Работа в Межмирье, в другом месте. Перевезëм вас в научный городок, там и климат получше, и контакт с нами ежедневный. Почти любой каприз с родины достанем, будь уверен. Самых послушных и эффективных выпустим к нам в подземный храм, там под присмотром возможны выходы наверх. При желании воссоединим с семьями.

На этих словах разведчик дëрнулся, в нëм шла внутренняя борьба: верить или не верить.

— Взяв титул Великого князя, я разрешу всем выйти на поверхность. Скрывать силу станет бессмысленно. Это сама суть предложения, подробности узнаете позже. Сейчас я хочу, чтобы ты донёс его до остальных. Даю вам день на обсуждение.

— Что будет с теми, кто откажется? — он посмотрел на меня секунд пять и, не получив ответа, кивнул. — Понял.

Разговор был окончен, потому мужчина пошёл к двери, но я окликнул его.

— Ольгерд, погоди.

— Да?

— Бергс, Дитмар, Швейников, Каширов, Хомчинский, — это простое перечисление фамилий насильников детей произвело на него куда большее впечатление, чем всё сказанное выше. — Вас запугали и запретили их трогать, но мне такие пассажиры ни к чему. Сделай, что должен.

— Слушаюсь, — ответил тот с мрачным удовлетворением.

Я прогнал эту пятёрку через сравнительный анализ преданности, выявив абсолютное неприятие среди колонистов. Это были явные ставленники имперцев, прикормленные соглядатаи с темнейшим ублюдским прошлым. Таким подбором кадров РГО намеренно сепарировали их от местных и поставили главенствовать.

— Брось ты эти бумаги, — отмахнулся я, — Оставим как есть, будто народ пропал весь разом. Если что-то заберём, возникнут подозрения.

— Ты прав, но почитать всё равно стоит, — возразил Склодский, любивший везде совать свой нос. — Детали, мой друг, детали, — потряс он стопкой листов. — Один незначительный камешек, случайно попавший в механизм, ломает всю машину. Тебе ли не знать?

В чём-то он был прав, поэтому я составил ему компанию. Заодно и Гио с ребятами пригласил. Мы обосновались в ратуше на сутки, пока местные спорили верить в межмировую миграцию или нет. Впрочем, от некоторых ответ я получил спустя пару часов. Компашка Ольгерда притащила к ступенькам ратуши пять трупов.

Заметив меня в окне, Балодайтис кивнул и удалился, пока собравшиеся зеваки обсуждали произошедшее. Я бы не сказал, что они сильно напуганы, большинство давно смирилось с участью изгоев. Это наложило свой апатично-философский отпечаток. Когда живёшь с девизом «хуже уже не будет» жестокость вокруг превращается в подкрепление твоих заниженных ожиданий. А что может быть лучше собственной правоты?

Все разведчики согласились, ну а за ними к утру потянулись и опальные РГОшники. Старшим они послали Ольгерда. Мы с командой как раз завтракали в столовой ратуши.

— Все собраны за городом, как вы и просили.

— Смотрите-ка, и вежливости научился, — ухмыльнулся Леонид, сидевший справа от меня.

— А я вообще способный, — ответил ему дерзко прибалт, держа руки за спиной, лицо вымыто, выбрито, одежда с иголочки, как и у всех его товарищей.

— Александр, ты подсчёты все провёл? — спросил я Чечевичкина, отпивая горячего чаю.