«Что за мир? Как? Куда?» — задавал правильные вопросы купец и подливал за свой счёт, попутно не забывая сочувствовать и строить из себя внимательного слушателя.

Вот так мы и узнали о существовании эдакой элитной тюрьмы для опальных храмовников, учёных, артефакторов-контрабандистов, разведчиков и многих других провинившихся. Наш источник так разоткровенничался, что выдал куда больше, чем хотел. Мой взор с настороженностью присматривался к «забывашкам», так как туда, по слухам, отправляли отборные помои общества: массовых убийц, шпионов, насильников, истязателей и психопатов.

Однако осоловевший храмовник по секрету рассказал, что не всё настолько чёрно-белое. Зачастую карьеристы в РГО и экспедиционном корпусе избавлялись от неугодных конкурентов всякими подставами, чтобы освободить себе путь наверх. Обычные подковёрные игры, как и везде. Руки остаются чистыми, а сосланные лопухи так и так будут батрачить на благо Его Величества, это ли не прекрасно?

Посему внутри империи существовали свои группировки, контролирующие власть. Самостоятельные сильные элементы, способные им навредить, устранялись. Всё как у зверей: ты либо в стае, либо тебя съедят. Вот и вышло, что вполне адекватных одиночек выбросили на обочину миров. А что я люблю делать в таких случаях? Ну не оставаться же в стороне?

Иногда я чувствовал себя эдаким стервятником, подбирающим выброшенные таланты. Удивительно, насколько Земля ими полна, только протяни руку и возьми. Самое сложное начинается потом, когда ты их раскрываешь, усиляешь, включаешь в свою команду, выстраивая новую систему ценностей и отношений.

Важно не наобещать лишнего, чтобы соблюсти баланс ожиданий. Однако стоит отметить, с ростом показателей лидерства и харизмы мне это давалось всё легче и легче. Не знаю, как объяснить, ты будто меньше тратил усилий, чтобы убедить человека служить тебе или вступать в союз на равных. Их преданность росла стремительней, чем в начале моего пути.

Это позволяло быстро пополнять когорту единомышленников, которые были в курсе моих тайных намерений забрать престол.

Социум феода сейчас структура неоднородная: самый жирный слой — это люди, знающие меня поверхностно, как барона-хозяйственника, как справедливого правителя, пекущегося о своих подданных. Им не нужны были никакие изменения и громкие реформы, они просто хотели жить свою счастливую жизнь.

Далее шёл слой поменьше, средний. Потенциальные таланты из обывателей, которые в перспективе могли бы присоединиться к Таленбургу или другому крупному городу. Это вся общность более-менее значимых людей с задатками: кто-то из них разовьётся до середняка, кто-то закостенеет и сольётся с большинством, а некоторые засияют как звёздочки.

Верхушка пирога — это реализованные звёздочки, попавшие в столицу феода, либо в Чумбур-Косу, или в другой мой будущий город. Их задача — создавать вокруг себя благотворную активность, притягивать людей, менять или улучшать привычный уклад. Они заряжают, вдохновляют окружающих, проталкивая их повыше к своему уровню.

И вот на этот последний слой, по которому щедро разливается шоколад, кладутся одиночные «вишенки» — мои ближайшие соратники, с которыми я творю историю. Если раньше их было всего две (Нобуёси и Мефодий), то сейчас палитра вкусов расширилась: тут тебе и вишня, и персик, и арбуз, и даже клубника. Лидерство и харизма давали мне больше прав на этой кухне, больше разнообразных ингредиентов для пирога.

Я также уважал тех, кто были внизу и в середине — без них вся конструкция рухнет. Каждый должен делать свою работу, в этом залог выстроенной мной системы, основанной на справедливости. Только не на той, о которой грезят желторотые идеалисты, не на абстрактной, а прошедшей через призму «диктатуры параметров» и мои личные интересы.

Эгоизм? Да и пусть. Ещё бы я копался во всей этой словесной ерунде. Я знаю, чего хочу, и честен с собой.

— Открой нам портал в пятидесяти километрах от имперской колонии, — велел я Александру.

Тот с каждым разом всё более точно манипулировал точкой Гольдштейна-Уварова. Настолько, что мы перебросили портал прямо к входу фермы с анимой. То же самое касается и других миров, стало удобнее отстраиваться вокруг значимых ресурсных локаций.

Всё благодаря храмовнику. Вот как они важны. Поэтому у меня загорелись глаза после доклада Ейчикова. Одного Чечевичкина мало — мне нужно собственное РГО с кучей департаментов.

— Готово, — доложил Александр.

Кстати, его третий показатель — это интеллект (71/100), что говорило о довольно высоком втором показателе, скрытым за знаками вопросиков. Чечевичкин прогрессировал не настолько быстро, как Пелагея, но умел удивить.

— Выдвигаемся! — скомандовал я своей орде наездников.

Мы решили не мелочиться. Сто виверн. Только демонстрация силы, только абсолютная уверенность в своей правоте заставит отвергнутых имперцев ухватиться за шанс отомстить. Я дам им надежду, покажу другую сторону конфликта, которая семимильными шагами стяжает власть.

«А там, как заглотят наживку, никуда не денутся — будут моими».

Степной горячий воздух, равнина и скулящая стая монстров. Последних сшибло чьей-то соплёй, и земляные койоты стали частью пейзажа. Разведчики вереницей вылезали из портала и взмывали в небо. Каждая виверна держала в лапах по одному глипту-десантнику.

Сгруппировавшись, стая полетела к городу людей. Нас заметили ещё на подлёте. Через артефакт-наплечник мы хорошенько разглядели небритые лица колонистов на вышках. Один даже поперхнулся пойлом из фляги и согнулся в кашле, пока товарищ бил его по спине, и кричал кому-то снизу. Зазвенел колокол.

Справедливости ради, вояки хоть и растеряли в дисциплине, но выучку не пропьёшь. В каком бы невменяемом состоянии они ни были, на свои посты выползли вовремя. С прибытием крылатой армады защитники ожидали на стенах и смотровых башнях в полной боевой готовности.

— Пять предупредительных! — скомандовал я, зависнув над колонией.

Святослава била в одну точку специально. По пустырю за городом. Талант девушки, подкреплённый аккумом и виверной, давал преимущество — враг не мог по нам достать.

Снизу всё-таки тоже шарахнули, но ничего не долетело. Когда «красная жатва» легла в четвёртый раз, они успокоились, а на пятый приняли неизбежное. Зареял белый флаг. Крепость пала без единой жертвы.

Мы снизились и сбросили десант на главную площадь. Глипты грузно приземлились, грохоча и поднимая пыль. Организованно, как тысячелетние адепты войны, они разошлись и образовали замкнутое каре для своих повелителей.

Я с десятком офицеров спешился в этой безопасной зоне, а большая часть разведчиков остались в воздухе, держа местность на прицеле.

— Кто здесь главный? — спросил я, выйдя к ничего не понимающей толпе учёных мужей.

— Вы из корпуса? — задал вопрос сутулый старичок в огромных очках.

— Мэра мне сюда! — повторил я, обводя взглядом разведчиков на стенах, ментальное облако рыскало «диктатурой», предоставляя карточки защитников десятками.

В городе 472 человека. Анализ закончен.

— В том здании, — показал я пальцем Лёлику. — Притащи эту тварь.

— ГОР ГОТ!

Моя любимая махина чувствовала, когда нужно быть мягким, а когда вот так вмазать по каменной кладке кулаком. На глазах у полусонных жителей он обвалил стену плечом, ступил внутрь и вместе с матрасом вынес под мышкой вяло сопротивлявшегося мэра.

— Шо-э… кто-э? — заплетающимся языком осоловело спросил он.

Общественный статус: «Кровавый растлитель» — человек, чьи преступления против детей не имеют срока давности. Его имя произносят с отвращением.

— За твои злодеяния я приговариваю тебя к смерти, — я провëл пару раз ладонью у шеи, глядя глипту в глаза.

Лëлик бросил мужичка с залысинами на землю и безжалостно раздавил ему грудную клетку тяжëлой стопой. Одно движение, и всë. Так давят таракана.

— Есть в этой дыре, кто готов выступить переговорщиком? — спросил я присутствующих.