Центральной темой обсуждения в автобусе ожидаемо стало то, что японцы люди культурные, раз такой подарок нам забабахали. Говорили, что если японцы снова «Ромэн» пригласят в Токийском театре выступать, надо обязательно к ним ехать. Мало ли после возвращения они снова что-то подобное подарят? Не жизнь тогда будет, а песня!

Говорили и про то, что в следующий раз надо сразу же ехать со спектаклем в стиле кабуки. Потому что не было никакой особенно восторженной реакции у японской публики, пока с разрисованными лицами на сцену не вышли. Не было бы счастья, да несчастье, как говорится, помогло.

Высадившись около «Ромэна», получил свой ящик с видеодвойкой.

Алмаз мне помог коробку на заднее сиденье моей машины пристроить, хотя я и не просил. Без машины, кстати говоря, сегодня никого не было. У кого своей не имелось, к тем друзья или родственники подъехали, чтобы ценный подарок помочь от автобуса забрать.

Так и разъехались.

Галия, конечно, знала, куда я этим вечером отправляюсь и зачем. Ждет меня наверняка с презентом. — подумал я, уже предвкушая, как жену обрадую…

Когда к дому подъехал, вытащил из машины подарок.

Тяжелая, конечно, коробка была. Я, честно говоря, думал, что видеодвойка будет в двух отдельных ящиках, тем более что тяжелые оба прибора. Разумно и паковать, казалось бы, их по отдельности. Но японцы все же упаковали все в одну коробку.

Видимо, с их точки зрения видеодвойку именно так и надо продавать, чтобы телевизор с видеомагнитофоном друг от друга отдельно в продажу никак не могли поступить. Или это специально для нас эту партию именно таким образом упаковали? Кто их поймет, этих японцев…

Но коробка все же оказалась для меня по весу нормальной — тридцать пять, ну максимум сорок килограммов весила. За ушки, вырезанные в коробке с двух сторон подхватив, вполне можно было ящик одному тащить. Да и все в сравнении познается. Намного легче выходило, чем с диваном антикварным у Малины, который по уму надо было вчетвером тащить, а не вдвоем. Да ладно, что уж там, как-то справились все же с приданным от его Нюры…

Притащил добычу домой. Галия, как я и думал, с любопытством меня ждала. И очень обрадовалась, увидев огромную коробку.

Рассказал ей со смехом про врученный Боянову конвертик, после которого все перепугались, что ожидаемого подарка не будет.

— Воздух от напряжения плотный стал, как сыр. — описывал драматизм ситуации я. — Бери нож и режь прямо. И только когда посол пояснил, что ошибки никакой нет, все выдохнули. А так-то логично, конечно, что конвертики вручали. Не будет же японский посол лично каждому ящик весом под сорок килограммов прямо в руки вручать… Он упадет под такой тяжестью, если попробует это сделать… Ну ты же помнишь, как он выглядит?

Галия тоже посмеялась.

Начали надписи изучать. Телевизор — двадцать один дюйм по диагонали… Стандартный размер для этого времени. Не «Шилялис» какой-нибудь карликовый, слава богу.

Формат нашел без проблем. Как и говорил Миронову, он оказался указан прямо на упаковке. U-matic. Ладно, разберемся, что за U-matic… VHS формат я прекрасно помню из будущего, а U-matic этот, конечно, неожиданно. Но что точно, что VHS формата сейчас еще и нет. Я же новые технологии долго изучал для Межуева, попался бы мне на глаза этот формат обязательно, если бы уже был…

Но больше всего меня заинтересовала надпись на крышке на английском, из которой следовало, что видеомагнитофон этот является профессиональным… Вот это было по-настоящему неожиданно…

Это что, нам не бытовой видеомагнитофон в подарок привезли, а такой, который можно использовать для работы на какой-нибудь телестудии? Вот это сюрприз! Так эта техника, по идее, еще гораздо дороже бытовой должна стоить.

А ведь если аппарат профессиональный, то и качество записи должно быть заведомо выше, чем у бытового магнитофона… Да уж… Получается, нам японцы еще более ценный подарок сделали, чем мы ожидали от них получить.

Зазвонил телефон.

Сатчан оказался.

— Паша, привет! Там товарищи жаждут очередную твою лекцию на «Полете» послушать. Сможешь завтра вечером людей уважить?

О, как, — подумал я. — Только утром с Захаровым же встречались. Мог бы и сказать мне, что уже во вторник вечером у нас очередное заседание.

Или он утром сам еще не определился, когда его проводить?

Впрочем, какое смысл мне гадать? Он начальник. Так что он определяет, когда назначить заседание и через кого мне эту информацию передать.

— Да, конечно, Паша, — ответил я. — Буду обязательно. Желание товарищей для меня закон.

Москва. Рабочая группа Минкульта по вручению подарков советским артистам в японском посольстве

— Так, товарищи… Член нашей группы из МИД позвонил и предупредил, что подъехать не сможет, выполняет личное поручение одного из заместителей министров. Будем работать без него. И раз он никого вместо себя не прислал, то стоит полагать, что с точки зрения МИД вроде бы у нас все хорошо прошло с этим вчерашним визитом к японцам. Согласны со мной? — спросил председатель комиссии, седовласый мужчина под шестьдесят лет с властным лицом у её членов.

Тут же поднялась Рябушкина, сотрудница его отдела, которая обеспечивала все взаимодействия с телевидением и газетами, а также с представителями Министерства иностранных дел по этому вопросу. И вчера от Минкульта была на японском приеме для артистов «Ромэна».

— Да, Петр Олегович, никаких эксцессов допущено не было. Я больше всего боялась, чтобы кто-нибудь из этих актеров под мухой не пришел. Сами же знаете этот народ, с них вполне сталось бы так и сделать. Но нет, все были трезвые, в костюмах, с галстуками. И держались в целом в посольстве неплохо. Так что все прошло более чем хорошо.

— Великолепно, — удовлетворенно кивнул председатель комиссии Рябушкиной. — Так, теперь давайте по дальнейшему освещению в средствах массовой информации этого мероприятия поговорим. Японская сторона просила осветить мероприятие в газетах, но мы еще и телевидение пригласили. Кто по этому поводу ситуацию возьмется обрисовать?

— Я бы предложила, Пётр Олегович, обождать немножко. — снова подскочила с места Рябушкина. — Буквально через несколько минут к нам присоединятся два корреспондента от газет «Правда» и «Известия», и руководитель кинобригады, которая была на съемках в посольстве. Я их пригласила, чтобы они нам все о своих творческих планах и рассказали. А то вчера как-то они расплывчато про сроки появления новостного сюжета и публикаций в газетах говорили…

— Хорошо, давайте обождем, — согласно кивнул председатель.

Легкая ироничная усмешка тронула его губы. Он прекрасно понял, почему Рябушкина пригласила представителей прессы на их заседание. Знал он эту братию. Причина «расплывчатых сроков» скорее всего, заключалась в том, что вчера журналисты дорвались на японском приеме до халявной выпивки, и просто были не в состоянии говорить о делах, когда Рябушкина до них добралась. А вот теперь, когда придут трезвые, они с них точные сроки для отчета перед министром и вытребуют, никуда они не денутся…

Рябушкина тут же отправилась за дверь, чтобы побыстрее привести советских корреспондентов. Через четыре минуты она вернулась с тремя представителями средств массовой информации, и заседание возобновилось. Начали обсуждать детали будущего освещения в газетах и на телевидении прошедшего мероприятия. Трое журналистов выглядели не совсем здоровыми после вчерашних возлияний, но нужные ответы для отчетности о сроках предоставили….

Рябушкина тут же кое-что вспомнив, сказала:

— Кстати говоря, один из тех, кому вчера видеодвойка вручалась, особо просил никаких упоминаний про него не делать. Он не хотел, чтобы его по телевидению показывали. Но думаю, что и в газетах тоже лучше про него не упоминать.

— Кто это, интересно? — тут же полюбопытствовал руководитель кинобригады.

— А самый молодой участник мероприятия, Павел Тарасович Ивлев. Он же, кстати, и драматург, автор той пьесы, с которой театр «Ромэн» в Японию ездил.