— Тебе вряд ли разрешат из КПК туда ехать с Марусей беседовать, — покачал я головой. — Я Межуеву, как в пятницу доложил об утечке информации, так он сказал, что наверх пойдет беседовать по этому поводу. Прямо фамилию Пельше не назвал, но куда же ему еще выше-то идти, как не к Арвиду Яновичу при его должности? И расстроился он сильно. Сейчас явно серьёзную проверку в КПК устроят. А что это означает, сам понимаешь.

— Ага, — сказал Вася. — Никому из тех, кто мог информацию слить, прежней веры уже не будет, пока расследование не закончится. Так что ни мне, ни тебе дополнительных каких-то полномочий или разъездов по этому делу не назначат. Но ты тем более тогда иди к Межуеву и предлагай меня в Крым отправить. Меня не пошлют, так мало ли, кого-то из своих отрядят. И информацию дополнительную получат. Любовница она, не любовница — надо выяснить, в чем там дело, ведь явно не случайно Венгеров ее из города отправил. Вполне может быть, что она из тех, кто любой секрет разболтает, стоит только вопрос задать. И если повезет, то она вообще не любовница, а какую-то роль в его махинациях играет важную…

— Да, так и сделаю, — согласился я. — Да заодно еще раз в выгодном деле тебя Межуеву подсвечу. Пусть видит, как ты там в Ленинграде стараешься до истины докопаться…

Положив трубку после разговора, задумался. Было у меня, конечно, искушение обратиться к Мещерякову, чтобы одного из наших людей в Крыму отправили поговорить с Марусей. Но я его достаточно быстро преодолел. Глупость это сплошная…

Во-первых, получается парадокс. Я что, буду задействовать структуру противозаконной группировки для того, чтобы расследовать деятельность другой такой группировки? При этом каких-то оснований с точки зрения здравого смысла у меня для этого не имеется.

Одно бы дело, если бы, как это в свое время было с группировкой Володина, что она бы нам вызов какой-то бросила. И у нас уже выхода никакого не было, как громить ее. А для этого, естественно, первоначально информацию собрать бы требовалось.

Но это же не так, мы в Москве работаем, а они в Ленинграде. Друг друга никак не задеваем. Так что Мещеряков, несомненно, обалдеет, если я ему скажу, почему у меня эта просьба появилась.

Ну и второй момент. Пусть даже кто-то там из наших эту Марусю разговорит, и признается она, к примеру, что является любовницей этого Венгерова. И что тогда? Это же мы и так с Васей подозреваем, учитывая, как ее экстренно из города сплавили в день приезда проверки.

Что, мне отправлять этого члена нашей группировки давать свидетельские показания в КПК? На каком основании он туда пойдет? Скажет, что его я попросил, хотя он сотрудником КПК и не является? С точки зрения Межуева это будет грубым нарушением моих полномочий. С чего это я вдруг для такого ответственного дела, да еще вне рамок своих полномочий, гражданского привлек?

А во-вторых, я же тем самым засвечу человека из нашей группировки перед организацией, которая профессионально всякими расследованиями занимается. Да, в основном в отношении достаточно серьезных партийцев, но навыки отработанные никуда не деваются. Мало ли этот человек у них и так уже на заметке по какому-то другому вопросу был однажды или в связи с кем-то. Да еще эта дополнительная проверка, что будет идти по делу Венгерова, пытаясь допытаться, кто информацию ему слил о нашем приезде.

Так что глупость эта была бы несусветная, подумай я к Мещерякову с таким вопросом обратиться. Он бы тут же к Захарову побежал. И у обоих возникли бы опасения в том, что я в полной мере осознаю то, что делаю.

Так что так я работать точно не буду.

Поэтому я пошёл к Межуеву. В этот раз повезло, никого у него не было. Так что едва я зашел в приемную, как Таисия Григорьевна тут же к нему лично в кабинет сбегала, не став даже селектором пользоваться. И, вернувшись обратно, рукой поманила меня заходить к шефу.

Я теперь уже, конечно, как сотрудник КПК к Таисии Григорьевне без всяких шоколадок захожу. А ей уже, такое впечатление, и плевать на всякие подарки. Она и так неизменно вежливо теперь со мной общается. То ли та выволочка, что я ей сделал однажды, помогла мозг на место поставить. То ли она пока что пребывает в состоянии эйфории, что её начальник стал вторым человеком в организации, где раньше был обычным инспектором. И она вслед за ним тоже, естественно, очень сильно вверх подскочила.

Ну что сказать? Действительно, есть с чего радоваться.

— Владимир Лазоревич, — сказал я, — знаю, вы человек занятой, не буду у вас время отнимать. Майор Баранов предлагает, и я с ним согласен, что было бы неплохо, если бы он либо в ходе этой командировки в Ленинград, либо сразу после нее в Крым слетал пообщался с предполагаемой любовницей Венгерова. Не случайно же он ее, согласитесь, из города сплавил — комиссия на фабрику, а она в самолет.

— Жаль, что не на завод. Хорошая рифма вышла бы. Комиссия на завод, Маруся в самолет, — улыбнулся Межуев. — Хорошо, Паша, идея здравая. Давай я над ней подумаю и приму решение. Хотя сразу скажу, что если и полетит твой Баранов, то только уже после этой командировки. Потому что уверен, что его опыт сотрудника ОБХСС двум другим нашим товарищам очень пригодится во время этой проверки. Мошенники тамошние, конечно, подчистили бухгалтерию во время той ночной экстренной работы, но что-то авось и не успели. И если получится это найти, то уже не так и важно, что с этой Марусей у директора. У него гораздо посерьезнее проблемы появятся. А так, в целом, появилось ли что-то уже порочащее на Венгерова?

Я ему вкратце последние сообщения от Васи и Савченко пересказал.

— Значит, пока что кроме подозрений и нет ничего, — сказал он, наморщив лоб, — подозрения, конечно, весомые, но ищите доказательства преступной деятельности или порочащего члена партии поведения Венгерова.

Сказал ему, что будем этим заниматься, и вернулся к себе в кабинет.

В два часа меня еще Савченко набрал.

— Павел Тарасович, — доложил он. — Поездка на дачу ничего не дала. Обычная дача у директора, ничего там нет такого, как в той анонимке описывалось. Ни роскоши, ни размаха дворцового. Один этаж, подвал самый что ни на есть минимальный, метраж в рамках стандартного. Шесть соток. Все ухожены, видно, что человек на нее не просто приезжает шашлыки делать. Тепличка стоит из старых окон, грядки устроены…

— Понятно. Чем сейчас занимаетесь?

— Ищем свидетелей рукоприкладства директора. Вот только кладовщик, про которого писали, что Венгеров его избил, это категорически отрицает. А других конкретных фамилий в анонимках по этому поводу не было. Так что пока что туго дело идет. Сами понимаете, ходить по заводу и прямо спрашивать невозможно. Приходится через наводящие разговоры этот вопрос изучать…

— Ясно. — сказал я. — Продолжайте тогда работу по этому вопросу. Если поймете, что перспектив нет, то тогда уже майора Баранова спросите, чем ему помочь можете.

Савченко подтвердил, что указания мои принял и разговор мы на этом закончили.

Просидел в кабинете в КПК до четырех. Звонков уже никаких не ждал, просто не было смысла куда-то еще ехать, если все равно скоро уже к японцам на вручение видеодвоек надо ехать.

Кстати говоря, раз наше телевидение в японском посольстве все равно будет съемку осуществлять, то в газету «Труд» я, разумеется, обращаться не стал. Тем более что пришло в голову, что с Верой-то я в любом случае договорюсь, но она вовсе не все там решает. Живо себе представил, как Ландер, увидев, про что сюжет, да еще со слов Веры узнав, что награждали и меня, велит Вере переписать статью таким образом, чтобы там обязательно появилась информация про Павла Тарасовича Ивлева с указанием, что он не только драматург, но и корреспондент газеты «Труд». Ландер вполне может из самых лучших побуждений, желая показать свое ко мне благоволение, таким образом мне удружить. Так что главное, что обещания я добился на инструктаже о том, что меня в телевизионный сюжет включать не будут, и слава богу.

Но без дела я в кабинете не сидел. Работал над возможными идеями сериалов. Прошелся по популярным у зрителей профессиям.