Собственно всё, я в маске сел в ожидающее такси с двумя сумками и доехал до офиса Березовского. Таксист по пути поинтересовался.
— Где те двое, что были с Вами? — Я демонстративно снял маску и оказался в виде курносого кудрявого рыжего мужчины, ухмыльнулся в лицо удивлённому таксисту и сообщил тихим голосом:
— Не двое, а трое, они решили отдохнуть. Не говори никому, если жить хочешь, ладно?
Перед выходом из такси я внушил таксисту, что всю дорогу ехал сразу рыжий пассажир, а истинное моё лицо он не видел. Вот и всё, остальные адреса богачей я оставил на другой случай. Реквизированные рубли спрятал в тайник недалеко от трёх вокзалов, а доллары переложил частью в портфель, частью разложил в карманы безрукавки. Она всё больше нравилась своим объёмом. Спал я в номере абсолютно спокойно, несмотря на ночные хождения по коридорам пьяных мужчин и женщин с низкой социальной ответственностью, алчущих продажной любви. Утром я проводил всех наших сотрудников на станцию «Москва — Товарная», откуда им предстоял долгий путь домой. А сам забрал рубли из тайника и поехал в Ёбург на фирменном скором поезде, прибытие которого должно состояться на сутки раньше товарного поезда, а то и двои.
Сидя в купе вагона СВ, второе место которого сразу выкупил, ещё в кассе, да ещё «убедил» проводницу, чтобы никого не подсаживала, я размышлял, как пойдут дела после нашего отъезда в Москве. Клерк, разговаривавший с нами и выделивший сопровождение, должен был впасть ещё ночью в кому, из которой он уже не выберется. Березовского хватит кондратий утром, вернее инсульт, при котором БАБ говорить и двигаться не сможет. В перспективе проживёт не больше пары дней. Убитые при ограблении уголовников чеченцы будут опознаны как работавшие на Березовского, что вызовет если не разборки, то недоверие между чеченцами, уголовниками и подельниками БАБа, которые ещё живы.
Главное, что эти чеченцы направлены на сопровождение каких-то кооператоров из Ёбурга, не сможет никто рассказать. Клерк, с нами говоривший и озвучивший мою просьбу о сопровождении, уже умер. БАБ в ближайшее время говорить не сможет, а потом и вовсе замолчит навечно. Семён Ерофеич, на котором сходятся стрелки, давно в бегах. Сослуживцы чеченцев наверняка ничего не расскажут, кроме их вызова к начальству, которое уже ничего не говорит. А сам вызов к начальству уголовники воспримут, как нападение людей Березовского на «вора в законе». Не простое нападение, на самих убитых наплевать, на похищение денег не наплевать. Их будут искать долго, учитывая, что они хранились в долларах. Такие суммы, не подверженные никакой инфляции, будут искать все, кто выживет в драке между уголовниками, чеченцами и людьми Березовского. Те, кто выживут после смерти БАБа, начнут растаскивать его наследство. Вполне возможно, предпочтут откупиться от уголовников. Получив деньги, уголовники тоже забудут о краже общака. Это тема, которую поднимать позорно для самих «воров в законе». Какие они «воры» и авторитеты, если так легко общак забирают?
Рассказать о нас станет некому, учитывая шум, который поднимется в таможне после вчерашних чистосердечных признаний. На неделю развлечения зрителям хватит. Если всё-таки вспомнят про нас, буду думать, чем занять шибко грамотных бандитов. Может, как в анекдоте, отправлю их грузить чугуний? Так, в думах о будущем, приехал в Ёбург, чтобы встретить у себя на квартире Татьяну. Весёлую, спешившую обрадовать меня хорошими новостями. Во-первых, поблагодарить за поездку по Европе, где она полностью освоила выданные ей деньги. Я не сомневался в этом, осталось уточнить у Николая Сергеевича, сколько ещё он со счёта снял?
— Значит так. — Приступила к подробному рассказу свояченица, когда мы уселись на кухне после бурной встречи и кормления малыша. Втроём, Сергеевич ждал меня на работе. — Значит так. Поставки мы оставили по заключённым договорам, только немного снизили стоимость комплектующих. Всего на два процента, потому что нашли сразу три фирмы, которые продают эти детали и микросхемы на пять-десять процентов дешевле. За счёт снижения цены увеличили поставки вдвое. Остальное всё осталось, передача комплектующих на границе России, расчёты все наличными.
В принципе, для наших масштабов закупок два процента неплохо. С увеличением поставок мы рискуем зарабатывать на компьютерах и телевизорах по сто тысяч только у.е. в месяц, не считая рублей. Однако чуял, что главное в рассказе Тани впереди. Так и вышло.
— Завод нам будет строить другая компания, на двадцать процентов дешевле. Специалисты для выбора площадки приехали с нами. — Татьяна с улыбкой на лице добавила: — Это всё Уткин раскопал. И прямой контракт со строительной компанией, и скидку у наших поставщиков. Они как увидели, что мы отказываемся от контракта с ними на картонную фабрику и раздумываем по закупке комплектующих, сами предложили скидку. С расширением поставок на пять лет вперёд.
— Что я могу сказать, молодцы! Обязательно премирую тебя и Сергеевича достойной премией. — Хотел я ещё поговорить, но обе сестры чмокнули меня в щёки и убежали в спальню, примерять гостинцы из Европы.
Я плотно пообедал и поехал на работу, выслушать рассказ Уткина, насколько всё хорошо, как поведала Любимова. В целом договоры оказались добротными, фирмы устойчивыми, картонный завод обещали поставить к осени, а к Новому году запустить всё производство. С моим знакомством в руководстве железнодорожного начальства мы решили ставить производство неподалёку от железной дороги, дешевле выёдет доставка сырья. После моего звонка знакомому заместителю начальника Южно-Уральской железной дороги разрешение обещали сделать за три дня. Однако, кроме приятных новостей, пришли и плохие.
Туркмения и Казахстан прекратили поставки мяса и овчинных шкур. Ни на что не ссылаясь, просто прекратили и всё. Что интересно, соглашение по фруктам осталось в силе.
— Ну, чего приуныли, придётся закупать мясо в Калмыкии, Бурятии и Монголии. Связывайте с ними, предварительно обговаривая цены, и посылайте экспедиторов для пробных закупок. Думаю, они буду обеими руками за оплату наличными, хоть и рублями. На будущее придётся нам самим заниматься свиноводством или помочь развивать это направление нашим колхозным поставщикам. Придётся созваниваться с колхозами и строить им фермы. — Я знал, что до начала двадцать первого века проблемы с мясом не исчезнут. Поэтому планировал разворачивать мясное производство лет на двадцать-тридцать, минимум.
— Тут ещё надо решить по жилью для беженцев, — напомнила главный бухгалтер. — Их уже пять тысяч семей приехало, а летом собираются тысяч сто прибыть, как они говорят. Наши запасы квартир заканчиваются, придётся строить не одиночные дома, а целый микрорайон. Сразу на двадцать тысяч квартир, не меньше. Или бросать затею с мигрантами? Перед глазами встали пустые пятиэтажки заброшенных городов Урала, которые видел в прошлой жизни. Непроизвольно вздрогнул от видения.
— Не забывайте, кроме наших квартир и новых домов в Ёбурге, имеется ещё ресурс. Прямо сейчас чахнут десятки городов в Пермской и Свердловской областях. Как, впрочем, по всей России. Нам нужно всего лишь проехать по Уралу, посмотреть на города, где три года назад жили сто тысяч человек, сейчас двадцать тысяч, а через десять лет останется пять тысяч пенсионеров.
Я в прошлой жизни видел такие города, застроенные пятиэтажками, не где-то в Норильске или на Таймыре, а рядом с нами, на промышленном Урале. Между прочим, в первое десятилетие двадцать первого века ставшим одним из богатейших регионов России. Сам проезжал мимо исчезнувших городов Пермского края и Свердловской области. Сам видел пустующие панельные дома, даже не разрушенные, с целыми стёклами в окнах — некому разбивать, все уехали. Туда можно поселить не сто тысяч беженцев, а полный миллион.
— Да, придётся проехаться по небольшим городам Свердловской и Пермской областей, сосчитать пустующие квартиры, проверить коммуналку. Узнать задолженность городских властей, если они ещё остались. Уже с этими данными я сам пойду договариваться к губернатору. Придётся не только восстанавливать дома с инфраструктурой, но и позаботиться о рабочих местах. Хотя бы на первые десять лет.
