Свою копейку поставил под окном, проверил сигнализацию, не хотелось проснуться без машины.

Первая сработка сигнализации на машине случилась около одиннадцати часов вечера, я только успел заснуть. Подскочил к окну и рассмотрел одиноко стоящую машину, после краткого раздумья решил, что подростки или поздние гуляки случайно задели автомобиль. Да и лень выходить, если машина на вид нетронутая, лобовое стекло целое. Улёгся в кровать обратно, по пути подумал, что надо заказать новую кровать, настоящую двуспальную, спальня в новой квартире позволяет поставить широкую двухспалку, а не её жалкое подобие советских времён.

Следующая сработка сигнализации произошла почти сразу, я и заснуть не успел. Всё-таки придётся выйти, в двадцати шагах от копейки стояли трое мужчин характерного вида. Даже из окна было заметно, что все трое уголовники. Явно хотят со мной поговорить, поэтому собирался я для разговора обстоятельно. Тепло оделся, прихватил деньги, фонарик, привычную по этим временам записную книжку, в которую записывал данные, полученные моими новыми сотрудниками, от подробностей созданных кооперативов — какие и на кого оформлены, до выявленных нарушений в документах райкомов с адресами укрытых организаций.

На улице сразу подошёл к криминальной троице, уже направлявшейся к моей машине очередной раз.

— Чего хотите от моей машины? Спать надо, а не баловаться. — Все трое остановились, подтверждая мои предположение о разговоре.

— Ты кто такой? — Уголовники вполне привычно начали свой разговор с обвинительных позиций. Пришлось их осадить, подкрепив своим давлением на психику.

— Я хозяин машины, а вы кто такие? Обзовитесь. — Такое слово обозначало предложение назвать клички, от которого уголовники не могли отказаться. Западло, так сказать.

— Серый, Лысый, Кудрявый, — по очереди назвали выдуманные клички мои собеседники. Их ложь была очевидна. Пришлось немного надавить и потребовать уже жёстче.

— Покажите свои права или другие документы.

От такого приказа все трое, неожиданно для себя, вытащили из карманов два водительских удостоверения и одну справку об освобождении. Освещая их фонариком, я не спеша переписал себе в блокнот их данные, потом вернул документы со словами:

— Говорите Серый, Лысый, Кудрявый? Завтра расскажу пацанам, посмеются.

Освобождённые от моего воздействия уголовники спрятали документы и задумались, что с ними произошло? Потом решили действовать по старому плану.

— Ты кто такой?

— А твое какое дело? Не стукачок ли ты ментовской? — Использовал я классический ответ на подобные вопросы. Но эти уголовники явно услышали такой наглый ответ впервые. И, естественно, захотели проучить наглеца силой.

— Да ты… да мы! — От возмущения они ничего не могли придумать, беден словарный запас недоучек.

Только и успели замахнуться на меня двое из собеседников. Я внешне неторопливыми тычками оттолкнул обоих, оказалось, сильно — оба улетели метра за три назад, попадав в снег. А я уточнил у самого умного, который со мной пытался говорить:

— Говори, что надо, да спать пойду.

Уголовник мобилизовал все свои силы и высказал давно заготовленную претензию. На всякий случай отступил на полшага, чтобы я не смог до него дотянуться.

— Ты машину у нас увёл давеча, за свою дерзость должен нам сто тысяч рублей! Или твоя машина сгорит. Вместе с тобой и твоей квартирой. Это наше последнее слово. Принесёшь мне домой во вторник вечером. — После этой угрозы уголовник отпрыгнул к успевшим подняться подельникам и все трое скрылись за ближайшим домом.

Я подошёл к машине и внимательно проверил её, потом завёл, чтобы двигатель прогрелся. Придётся ехать к Васе Кручинину, старшему над автомобильными ворами и профессиональными угонщиками, спрашивать с него за наглость его подопечных. И ехать придется, не закрывая лицо, надевать маску не только смешно, но и опасно, на фоне последних ограблений пяти рынков. Не упускаю варианта, что моё появление в маске кто-либо мог видеть. Хотя я усыплял всех встречных, но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Часы показывали близость полуночи, самое время. Я завёл автомобиль и доехал до нужного дома. Оставил машину с торца дома, куда Василий не мог посмотреть из окон своей квартиры.

Вышел из машины и зашёл в соседний подъезд, откуда присмотрелся к округе через щёлку в двери и окна подъезда. За полчаса ничего подозрительного не заметил. Поднялся к люку на чердак, забрался туда по лестнице и дошёл до нужного люка Васиного подъезда. Без особого труда открыл его, разорвав навесной замок. Сначала прислушался, осторожно спустился по лестнице и подошёл к нужной квартире. На всякий случай усыпил всех соседей на этаже на четверть часа и всё семейство Кручининых. Выдавил дверь довольно легко, несмотря на четыре замка поставленные хозяином, напуганным моим предыдущим визитом. Главное в этом деле было хорошо опереться ногами, чтобы они не скользили.

В квартире уголовника я уже бывал, поэтому сунулся в известный мне тайник, где ни одной купюры не нашёл. Молодец, Василий, поменял место, увы, придётся его разбудить. Хозяина квартиры я нашёл не в спальне, а на диване у телевизора. Там его и разбудил.

— Опять? — Почти как в мультике, спросил полушёпотом Вася.

— Куда деваться, твои подопечные приехали, денег просят. Поэтому с тебя сто двадцать тысяч. Вытаскивай.

— Как сто двадцать? Я же только сто… — спохватился на полуслове Кручинин. Поглядел на меня и закрыл лицо ладонями.

— Так двадцать тысяч за мои хлопоты посредника, всё равно деньги к тебе вернутся. Или ты сам разберёшься, а мне только двадцать тысяч вернёшь? Я же просил тебя не следить за мной, когда машину возвращать станешь, в прошлый раз? А ты что сделал? Ментов натравил, своих уголовников поставил, так что двадцать тысяч с тебя я по-божески беру. Чисто в профилактических целях, чтобы не обманывал меня. Или за обман больше берут, кровью, например? Как тебе удобнее, Василий? — Я посмотрел на покрасневшее лицо уголовника и добавил: — Могу всех вас зачистить, начиная с тебя и твоей семьи. После этого сделаю обыск в квартире, что-нибудь да найду. Как решим?

— Кто к тебе приходил? — принял решение Кручинин.

Я открыл записную книжку на нужной странице и положил перед хозяином квартиры. Тот медленно прочитал данные воров. А я добавил:

— Назвались Серым, Лысым и Кудрявым. Как скажешь, западло это или мне самому парням рассказать?

Называть чужие клички в подобных ситуациях не приветствуется среди уголовников. Я знал об этом.

— Ладно, сам с ними разберусь. — После этой фразы Василий замолчал, надеясь, что этого мне хватит.

— Нет, дорогой, двадцать тысяч отдашь за мой обман и твою глупость. И решишь проблему так, чтобы мою машину не трогали, иначе — сам понимаешь. Третий раз я уйду с твоей головой под мышкой. И вырежу всех твоих воров, сколько смогу узнать. Вот теперь договорились. Надеюсь, не увидеть тебя никогда. Для тебя полезнее. — Я демонстративно постучал по наручным часам, напоминая о времени.

Василий метнулся на кухню, чтобы через секунды вернуться с пачками двадцатипятирублёвых купюр в руках. Я положил их в карманы куртки и направился на выход. Спиной почувствовав опасность, резко шагнул в сторону с одновременным разворотом. И своевременно, пуля прошла по тому месту, где я мгновение назад стоял. А злобный Кручинин снова нажимал на спусковой крючок пистолета ТТ, целясь туда, где меня уже не было. «Ну как так можно, мы же договорились по-хорошему?» — с огорчением подумал я. Теперь придётся убивать Васю, чего так не хотелось. Увы, спускать ему попытку моего убийства нельзя. Уголовники понимают только силу.

Я шагнул к хозяину квартиры и ударил его ребром ладони в горло. Успел до второго выстрела. После этого повторил наложение сна на всех жильцов этажа и соседей сверху и снизу, на всякий случай. Затем наступило время обыска. Искал я не только деньги, их и без этого хватало. Нужен был список с адресами группировки автомобильных воров. Их я нашёл в тайнике с деньгами, не как список, а как долговые расписки каждого вора. Кто сколько задолжал, сколько вернул. Оказывается, Вася держал своих добытчиков за горло долговыми расписками. За плату услуг адвокатам, за посылку продуктов и курева в СИЗО и колонию, за съёмную квартиру и одежду после освобождения и прочие услуги. Причём на все долги начислялись неплохие проценты.