Почти неделя у меня ушла в поездках по Ёбургу и району, в поисках быстрого заработка, желательно большого. Тут и наши предприятия вышли на самоокупаемость и даже прибыль принесли, небольшую, но вполне достаточную на первые зарплаты сотрудникам. Типографии напечатали первые книжки, скромным тиражом в сто тысяч экземпляров и мягком переплёте. Всё быстро разлетелось по Свердловской области. Вот где золотое дно, как я и думал. Завербованные местные кадры разлетелись по всей стране, закупая бумагу, типографскую краску, чтобы это золотое дно не провалилось. Убедившись, что первый блин вышел не комом, я занялся пищевой цепочкой. Но не своей, а контактами с кооперативами, производящими хлеб, колбасу, пирожки и пирожные, с правом продажи, естественно.

Всем им делал предложение о переезде в наши пустующие здания, обещая не брать за аренду два года, но с условием расширения производства и продажи продукции. Пусть потеряем в прибыли, она нас не обогатит, зато горожане получат больше продуктов, не станут пустовать полки и желудки свердловчан при наличии хотя бы небольших денег. Так и не знаю, как правильно и цензурно назвать жителей Ёбурга, неужели ёбур….? Даже знать не хочу!

В конце дня, не забывайте, что у меня необычайно короткий рабочий день, который начинается после учёбы в институте, примерно с трёх часов дня, собрался к Нине. Через день-два обязательно бываю у неё в гостях, а то она стала глядеть на меня как-то подозрительно, словно узнала о моём двухмесячном аресте, проведённом в пермском СИЗО. Наверное решает, не расстаться ли со мной, таким криминальным, или подождать пока не арестуют, пока я приношу доход нотариату и цветы лично нотариусу. Вот и в тот день, когда я по пути заехал в райисполком, повидаться с девушкой, сказал, что могу задержаться в следующие два дня, сослался на работу. Нина, посмотрев обычным серьёзным видом, сказала:

— Береги себя, Федя, ты мне очень дорог.

При этом притянула меня за отворот курточки и поцеловала в щёку.

— А уж как ты мне дорога, и выразить не могу, — ляпнул я от неожиданности и густо покраснел.

Давно такие реакции я могу не только определять, но и контролировать, но в тот вечер сорвался. Так и стоял, малиновый от смущения, не зная, как отреагировать. То ли убегать, как старшекласснику, то ли обнять и поцеловать, как опытному обольстителю. Наше молчание прервала сама девушка:

— Так чего ты ждёшь? Говори, я жду, в конце концов!

Я оглянулся в кабинете, который был так мал, что никто не смог бы спрятаться. Понятно, чего она ждала и о чём сказала открытым текстом. Понятно, что это единственный и последний шанс, мой последний шанс. От слова «последний» у меня потемнело в глазах и защемило сердце.

— Я люблю тебя, Нина, как не любил никого другого. Выходи за меня замуж. Прямо нынче, немедленно. — Дальше замолчал, вспомнив старый анекдот не к месту. Не ляпнул ли я чего лишнего?

— Я согласна выйти замуж, но немедленно не получится. Надо подать заявление и ждать больше месяца. Исключение для военнослужащих. — Мерным голосом нотариуса, знающего все строчки всех законов, ответила мне любимая.

Я взглянул на часы, времени было около шестнадцати часов. Успеем, я на машине.

— Где у вас ЗАГС?

— В нашем здании, они до пяти работают, — удивлённо ответила девушка.

— Жди меня тут, через полчаса приеду.

— Не вздумай взятки совать, не позорь меня. — Сразу погрустнела Нина, отвернувшись от меня.

— Не волнуйся, я просто раньше работал чиновником, при президенте России. Думаю, не откажут. В крайнем случае, потерпим месяц, ты не против?

— Чего я ещё про тебя не знаю? — снова засияла улыбкой девушка.

— Много чего не знаешь. Ни словом сказать, ни пером описать. Надеюсь, у нас будет много времени, что всё рассказать тебе после свадьбы. И до неё, сколько успею. — Я поцеловал Нину в щёку и выбежал из кабинета.

Быстро доехав до дома, поднялся в квартиру, отыскал своё удостоверение и паспорт, выбежал и поехал обратно. По пути купил два букета цветов и заскочил в кабинет нотариуса в шестнадцать тридцать. Один букет сразу подарил Нине и показал ей удостоверение.

— Не поддельное, — с удивлением констатировала нотариус. — Как так получилось?

— Потом расскажу, пойдём в ЗАГС.

И мы направились на второй этаж здания. С сотрудницами ЗАГСа Нина была, конечно, знакома, поэтому её появление с мужчиной и букетом цветов было воспринято однозначно. Они бросились обнимать мою невесту, остановила обеих только моя фраза:

— Дайте сначала заявление написать!

Обе сотрудницы ЗАГСа смотрели на меня, как на привидение. Дескать, кто это такой? Что он делает в нашем кабинете в конце рабочего дня? Нина, понявшая их состояние, подсказала тихим голосом:

— Знакомьтесь, это мой жених Федя.

— Не может быть! — дружным хором ахнули женщины, судя по внешности, поведению и отсутствию обручальных колец, в активном поиске.

— Это же тот самый массажист и лекарь! — среагировала первой секретарь отдела ЗАГС.

— Который лечит и омолаживает, — поддержала её начальница.

— Что это они говорят? — удивлённо посмотрела на меня Нина. — Это всё, что я не знаю?

— Нет, любимая, это только малая часть айсберга, — ответил я и перевёл своё внимание на сотрудниц ЗАГСа. — Девушки, нам нужна ваша помощь, иначе мы будем регистрировать брак в другом районе.

— Что вы, что вы! — Засуетились обе служительницы Гименея. Они в пять секунд заполнили заявление, дали нам обоим расписаться и сказали всё-таки хором: — Брак будем регистрировать через сорок пять дней, третьего апреля.

— Что вы, что вы! — отзеркалил я их фразу, кладя на стол удостоверение советника президента Ельцина. Прочитав разворот корочки, начальница рухнула в кресло, а секретарша оперлась руками о столешницу. Пришлось придать удостоверению важности, сделав таинственный вид.

— Сами понимаете, что моё офицерское звание здесь не указано по понятным причинам. Поэтому регистрировать надо как можно скорее, например, в эту пятницу. Не будем выделяться, пойдём общим списком.

У всех присутствующих, при моих словах «не будем выделяться», глаза полезли на лоб, даже Нина захлопала ресничками. В воздухе повис невысказанный вопрос — если это «не выделяться», то что будет «выделяться»? Первой оклемалась начальница отдела.

— Нет-нет, мы ни за что не будем регистрировать брак в ближайшую пятницу. Только в эту субботу! Нина Ивановна и вы, Фёдор Васильевич, достойны, чтобы заслужить регистрацию брака в выходной день. Мы пригласим на такое событие Главу райисполкома, уважаемых людей, только так!

Я чуть не сорвался и очередной раз сказал себе, что ни за что не женюсь второй раз. В прошлой жизни я уже говорил эту фразу, и вот опять, почти по словам Черномырдина. Однако знал, что мои слова бесполезны и лишь уточнил время, которое назначили самым первым — в восемь тридцать, по нашей обоюдной просьбе. Потом спросил у женщин, где отмечают свадьбы, и вывел Нину из кабинета.

— Раз такое дело, бери отгулы и занимайся свадьбой сама. С моей стороны будут три-четыре человека помощников-мужчин, надо будет — до десяти наберётся, остальное в твоих руках. Сейчас едем в соседнее кафе договариваться по фуршету. Катание по городу и окрестностям пропустим, не возражаешь? Увы, сегодня поздно вечером я уезжаю по делам, вернусь днём в пятницу. Вот мой рабочий и домашний телефоны. Если не созвонимся вовремя или я задержусь в пути, жди меня в своей квартире утром в субботу, я обязательно приеду тебя забирать в половине девятого утра.

Удивлённая Нина молчала все три минуты, пока мы надевали верхнюю одежду в её кабинете и выходили к машине. Ответила только на мой вопрос, сколько набежит клерков на нашу свадьбу от района и сколько будет с её стороны друзей и родных. Всё это я суммировал и высказал пожелание директору кафе, к которому мы прошли сразу от входа. Вместимость большого зала я примерно знал, уверен, все поместимся. Директор, незнакомый мне мужчина только порадовался раннему времени свадебного пира, потому как все субботы по вечерам были заняты. Удивился большому количеству гостей и благосклонно принял от меня аванс в сумме тысячи рублей. Тем сильнее огорчился после моих слов о предоставлении полного отчёта, в том числе о том, что не тронутые гостями закуски, блюда и пирожные мы заберём с собой. Пусть приготовят упаковку заранее. Видимо не мог понять, как такая щедрость может уживаться с такой экономностью?