Ташкентский смотрящий ни в чём себе не отказывал, его скромный домик на три этажа был площадью в два типовых детских сада. Учитывая, что уже стемнело, особой сложности я не встретил. Засыпали охранники и обслуга спокойно, без стрельбы и криков. Жадный уголовник весь общак держал в своём коттедже в огромном сейфе, даже в подвал не спрятал. На публику играл, наверное. Как я и предполагал, общак был из долларов с немецкими марками для разнообразия. Зато золота было килограммов сто, еле дотащил. Смотрящего кончил без всяких следов и намёков, от греха подальше. Сами придумают жертву. Просто задушил его же тросточкой, ломать гортань не стал, слишком заметный след.

Наличные меня порадовали суммой, больше трёх миллионов долларов. Хорошо живут узбеки. Им не надо долю в Москву отправлять. Обратно к месту встречи с таксистом я еле добрался, сто килограммов даже с моими физическими возможностями тяжеловато одному нести. Зато до пяти утра в ожидании таксиста я выбрал удобное место для тайника с золотом и глубоко закопал его. Так, чтобы тайник можно было обнаружить по нарисованной карте. Вымыл руки в каком-то арыке, сполоснулся прихваченным одеколоном, чтобы таксист увидел во мне молодого любовника после бессонной ночи. Что почти так и было, бессонная ночь точно.

Приехали в аэропорт мы вовремя, к самому досмотру, где я сопровождал проверку моей ручной клади на интроскопе. Тут пришлось напрячь все ментальные способности, чтобы внушить всего двум сотрудникам полный порядок в сумке. Повезло, что по раннему времени было всего двое. Уже четверых я бы не потянул. В Москве и Беловежской Пуще было проще, может, старею? Или действительно выдыхаюсь, теряю способности? Или наоборот, надо тренировать их? Этот вопрос занимал меня всю обратную дорогу, когда я не спал. А уснул я сразу после взлёта — привычка, раньше часто летал. Можно тренироваться или отдыхать, но как измерить изменение способностей? Или всё мне кажется?

В Челябинском аэропорту я уже в своём облике сел в родную машину и за три часа добрался в ставший родным Екатеринбург. За время поездки отметил, что машина стремительно старела, то одно нуждается в ремонте, то другое. Придётся менять до зимы. От таких мыслей машина, словно в насмешку, чихнула возле дома и заглохла. На привычную стоянку я её толкал руками. Деньги, естественно, я оставил в тайниках. Дома привычно больше ста тысяч не держу. Судя по наступающим временам, такая сумма скоро будет рядовой зарплатой. Перед обедом, вымылся, смывая ароматы дальних дорог.

— Ты мне скажи, Федя, к кому ты постоянно ездишь с ночлегом в Челябинск? — спросила жена за обедом. Как я и ожидал.

— Не могу, у меня одних российских подписок три штуки. Не считая советских. Но, надеюсь, что больше в Челябинск не поеду, сам не хочу. А дела там завершил. — ответил я Нине, внимательно вглядываясь в её глаза. Осторожно добавил:

— Надеюсь, ты меня не подозреваешь в супружеской измене?

К моей радости, жена повеселела и отмахнулась рукой, сказав: — Вечно ты смеёшься, Федя. Пойдём, прогуляемся, пока выходной день.

Надо полагать, я всегда «за»! Гулять с любимой женой искренне люблю. Даже все неприятности и проблемы в работе куда-то уходят, когда Нина держит меня под руку. На прогулке пожаловался на нашу машину, заглохшую у самого подъезда. Предложил купить новую, посмотреть объявления, что ли?

— А денег у нас хватит? — Едва не ввела меня в ступор таким вопросом жена.

— Ты же знаешь, сколько у меня кооперативов, зачем спрашиваешь? Там одного недвижимого имущества на миллионы по нынешним ценам.

— Другие кооператоры коттеджи строят, на Мерседесах ездят, на БМВ. А ты на старой «копейке», живёшь в старой квартире. Может ты давно разорился?

Я понял, что Нина действительно за меня переживает и надо всё ей рассказать, включая наши попытки уйти от полной конфискации. Чем и занялся на прогулке. Предупредил, что в квартире об этом говорить нельзя. Так, прогуливаясь по тротуарам спального района, я рассказал жене всё, что мог. В том числе о кооперативах, открытых на чужие имена, которыми управляю по генеральной доверенности. О доходных кооперативах, чья прибыль компенсируется убыточными бесплатными столовыми и детскими домами. О недвижимости, которую мы скупаем, чтобы сохранить рублёвые поступления от торговли мясом и фруктами. Разъяснил, почему так происходит, если мы покупаем полуфабрикаты в Средней Азии за доллары, а продаём всё в розницу.

Часть наличных денег меняем на доллары, чтобы хватило для следующих закупок, часть расходуем на зарплату, а сверхприбыль вкладываем в недвижимость — квартиры, городские здания, склады и тому подобные сооружения, не нуждающиеся в немедленном ремонте. Как сотрудничаем с колхозами, у которых за наличные деньги закупаем продукты и привозим в Екатеринбург, чтобы хранить их в купленных складах для уменьшения потерь за зиму, и при этом избежать инфляции. Картошка и капуста не подешевеют весной, в отличие от рублей.

Рассказал, что именно вывезенные специалисты из Средней Азии наладили производство компьютеров, телевизоров и печей СВЧ из западных комплектующих. Что сборка в России обходится в пять раз дешевле европейской, на чём мы опять получаем большую прибыль, которой хватает на покупку квартир для сотрудников из Средней Азии.

Жена внимательно слушала мою исповедь, сумбурную, но правдивую. Потом задала мне чисто нотариальный вопрос:

— А где ты взял паспорта, на которые открывал кооперативы? И как на тебя оформили нотариальные доверенности? — Нина понимала, тут не пройдёт версия о найденных паспортах. При оформлении доверенности нотариусы внимательно сверяют паспорт с его владельцем. Мне пришлось ответить ей практически правду, но, как я привык, не всю.

— С этими людьми я познакомился после Беловежской Пущи, когда меня чуть не убили собственные работодатели. При случае дам послушать аудиозапись, которой я подстраховался в последнюю минуту. Кстати, если погибну, можешь распоряжаться этой записью как угодно. Спрячу в известном нам обоим тайнике. Так вот, после того, как я чудом выжил, бежал из Москвы и вообще из страны, боялся всего. Поэтому уехал в Киев, где меня точно никто искать не будет. Там случайно встретил группу украинских охранников, которые также убегали от своего начальства. Может, это была общая идея высшего начальства — избавиться от свидетелей, не знаю. После недели проживания в Киеве, я уговорил украинцев приехать в Свердловск, чтобы пожить тут месяц. Мол, тут их украинское начальство не найдёт точно.

— Пока мы жили, я занялся открытием кооператива, парни от скуки решили примкнуть ко мне с такой идеей. Мол, ты управляй кооперативом, если разбогатеешь, если мы останемся в живых, через пару лет приедем в гости. Поделишься, коли будет чем. А не разбогатеешь, мы ничего не теряем. Долги российской налоговой инспекции на Украине не взыщут. Так мы и сделали. — Я замолчал, потом решил закончить своё бравурное выступление на минорной ноте.

— Несколько раз я пытался созвониться с ними по контрольным телефонам. Никто не ответил. Есть вероятность их смерти или они имитировали свою гибель, чтобы уехать за границу ещё дальше. В Европу, например. Вот такая фантастическая история с доверенностями. Это не полностью правда, часть я не могу рассказать. Поэтому стараюсь не рассказывать тебе лишнего. Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь.

— Хочу прямо сейчас прослушать твою кассету, где тебя якобы хотят убить. — Явно сомневаясь в моей действительно фантастической истории, потребовала жена.

Мы вернулись в квартиру за двухкассетником. Вместе вышли из дома, и дошли к моему тайнику. В нём, кроме кассеты, лежали деньги, о которых я давно забыл. Тысяч тридцать долларов и сколько-то рублей.

— Вот видишь, я даже про деньги забыл, — усмехнулся я и включил воспроизведение кассеты. Негромко, чтобы прохожие не слышали. Ещё полчаса я гулял, как гопник, с магнитофоном на плече. А Нина всё внимательно слушала. Потом молчала, пока я не позвал её домой, замёрз. При подходе к подъезду жена спохватилась.