— Ой, мне щёкотно! — Подскочила с дивана Нина и сразу добавила: — Тогда мы идём сегодня на оперу «Борис Годунов».

— Отлично, но сначала пообедаем, погуляем на свежем воздухе. Погода сегодня великолепная, доедем до ближайшего соснового бора. Например, на Шувакише. И погуляем на этом исчезающем динозавре диких рынков. Не против? — В свою очередь предложил я, давно не был на этом рынке.

Мы быстро пообедали, оделись теплее и поехали на Шувакиш. Машину я оставил на охраняемой стоянке, была такая на диком рынке. Не такой и дикой оказалась огромная барахолка. Мы мельком прошлись по вещевой части самодельных лотков, ничего интересного там я не нашёл для себя. Нина так вцепилась в мою руку, что было ощущение, будто она боится меня потерять. Хотя, в этом водовороте народа можно было легко потеряться. Я же крепко прижимал к себе руку жены локтем.

Наконец мы добрались до цели посещения рынка, до книжного развала. Меня там больше всего интересовали классические издания сказок. Те самые, на которых выросло наше поколение: «Буратино», «Чиполлино», «Волшебник Изумрудного города» со всеми продолжениями и так далее. Нина увидела, что я действительно люблю книги, как их листаю, нюхаю запах страниц. Как выбираю лучшие книги, равнодушно оставляя на лотках популярные издания Булгакова, Хемингуэя, Джеймса Джойса и прочих Марселей Прустов, зато с удовольствием пролистываю старый, но крепкий экземпляр «Капризки — вождя ничевоков». Денег я не считал и не торговался, в результате вышли мы к машине с полной сумкой книг и с отличным настроением.

Однако возле платной стоянки нас окружили крепкие парни отнюдь не подросткового возраста. Четыре человека закрыли нас с Ниной со всех сторон, довольно грамотно, словно прикрывали от стрельбы. Видно было, что следили за нами и не сомневались в наличии больших денег.

— Делиться надо, мужчина. Деньги у тебя явно лишние.

Сзади я почувствовал укол в области печени. Что интересно, все четверо контролировали только меня, не считая Нину за противника. Это хорошо, даёт мне возможность сразу действовать одной силой и скоростью, без применения ментальных возможностей. Не хочу, чтобы у Нины возникли любые мысли в этом направлении. Я поставил сумку с книгами на снег и начал выпрямляться без всякого волнения. Резко ускорившись, растолкал в доли секунды всех нападавших в разные стороны. Бил по ним руками и правой ногой. Не прошло и секунды, четверо грабителей ещё летели спинами вперёд на четыре стороны от нас с Ниной.

Я успел снова нагнуться за книгами, взять жену под руку, и с сумкой в руках продолжил движение к платной стоянке. Мы успели сделать два шага, когда услышали шум падения грабителей. Все четверо улетели метров на десять каждый. Уверен, что рёбра у них были сломаны, как минимум. Вокруг нас была масса свидетелей, которые всегда дадут показания не в нашу пользу. Угрозу грабителей нам никто не слышал, а разлёт от меня видели все. Правда и мои удары никто не успел рассмотреть. Так что вопрос сложный. Для этого я попробовал применить мои ментальные умения и заставил четвёрку грабителей забыть момент удара. И после этого рискнул вложить в головы ближайших свидетелей память о том, что эти четверо дрались между собой, кричали «это моё», а мы с Ниной просто проходили мимо.

Свидетели, что были дальше десяти метров и так ничего не видели толком. Вот от такого массового воздействия я сильно устал. Еле добрался до машины, но успел оклематься за десяток-другой секунд, пока подходил охранник, чтобы взять окончательную плату за стоянку. Пока прогревался двигатель машины, жена пришла в себя.

— Федя, тебе ничего не будет? Ты не убил их? — Вот настоящая русская женщина, на помощь и защиту власти не надеется, хоть и работает на государство. Отлично знает, что честный человек беззащитен против группы преступников. И это без учёта купленных ментов. А на Шувакише постовые наверняка куплены, иначе бы грабители так нагло себя не вели. Бандиты, к счастью, не смогли разговаривать до самого нашего отъезда. Но все живы, претензий ко мне не имеют.

— Ничего себе, прогулялись по базару! — уже по дороге высказала своё мнение Нина. — Завтра же расскажу Тане, какие грабители ходят по рынку среди бела дня. Нет, прямо сегодня позвоню, как приедем, сразу и позвоню, — переживала жена.

— И чего Таня сделает? Заявления от меня не будет, свидетели ничего не видели за спинами грабителей и не слышали разговора. Сами бандиты ничего не расскажут. Упали мужики в снег, в чём тут преступление? — Улыбался я, изредка посматривая на Нину, как она красиво завелась. Да самого дома возмущалась, пока не уселась за стол с чашкой кофе, а я стал рассматривать наши покупки. Купленные книги радовали своими картинками, навевая детские воспоминания. Некоторое сказки потом ни разу не переиздавали, так что я не жалел пары сотен рублей, оставленных на Шувакише. Постепенно присоединилась жена, присела ко мне на колени. А ещё через некоторое время я обнаружил, что мы давно и увлечённо целуемся. Такое занятие с любимой женой нравилось в любое время.

Спустя какое-то время Нина пришла в себя и, поправив одежду, выбралась из моих объятий.

— Я же хотела позвонить Тане. Пусти меня.

— Всё, уже не держу. — Я встал с дивана и отправился мыть посуду на кухню.

Вскоре услышал разговор Нины с сестрой, где жена подробно рассказывала все пережитые на Шувакише трудности и опасности, а также мои комментарии к этим событиям. Потом крикнула мне в кухню:

— Федя, Таня говорит, что ты всё правильно сделал и проанализировал. Только не учёл, что эти хулиганы могут в травматологию попасть, где всё про тебя расскажут и наговорят, что ты на них напал, случайно проходивших мимо.

Правильно я подправил память грабителей, но говорить об этом Тане не стану. Вслух я только поблагодарил мою свояченицу за добрые слова. После этого сёстры нашли другие поводы для разговора, который затянулся уже на второй час. Пока я не показал Нине на часы и подсунул объявление в газете о репертуаре оперного театра.

— Ой, Танечка, мы в театр опаздываем. Как на что, на «Бориса Годунова», в оперу идём. Всё, заканчиваю, пора собираться. Целую, пока. — Жена положила трубку и побежала в спальню.

За полчаса она собралась, и мы вышли к машине. Когда добрались к оперному театру, оказались, что билеты в продаже были, даже на относительно хорошие места. Я с сомнением посмотрел на свою машину, припаркованную у входа в театр, но рискнул её оставить. Ещё год и она начнёт разваливаться. Поменяю, если украдут.

Опера оказалась неплохой, особенно мне понравились любимые места из знаменитых арий, вроде «мальчики кровавые в глазах» и знаменитая фраза нищего: «У нищего копеечку украли». Я чуть не начал аплодировать, вспомнив эту сцену в интерпретации Стоянова и Олейникова из передачи «Городок».

На выходе после оперы, я с удивлением увидел свою машину на месте, неужели автоворы переквалифицировались? Или запомнили мою машину? Зато Нина весь обратный путь смотрела на меня с подозрением.

— Ты точно слесарь? — принялась жена за допрос уже в квартире. — Откуда ты знаешь эту оперу? Раньше где смотрел? Или в Москве ходил каждые выходные? С кем ходил?

— Да в детстве по телевизору смотрел, бабушка очень любила оперу. Нина, ты стала меня ревновать? Красавица моя, пойдём, я тебя раздену.

— Я ещё не приняла душ, — попыталась меня остановить жена.

— Тогда пойдём принимать душ. — И понёс её на руках прямо в ванную комнату, по пути скидывая пиджак. Жену я сам раздену.

Наши дела постепенно налаживались, как в поговорке. Глаза боятся, а руки делают. Экспедиции в Среднюю Азию катались регулярно, дважды отбивались от хулиганов на полустанках, даже огнетушители применяли. До стрельбы пока не дошло, но три вагона-рефрижератора мы купили, чем обрадовали руководство Уралвагонзавода, выполнивших план по гражданской продукции за счёт этих вагонов. Примерно так развивались все наши начинания. Страна вступала в эпоху бартера, а мы со своей наличкой оказались востребованными партнёрами. Кроме продажи мяса и полушубков из Средней Азии, для шитья которых уже работал целый цех из двадцати сотрудниц, неплохую прибыль стала давать аренда помещений.