Я немного утрировал, чтобы жена смогла понять. Слова «сотовая связь» точно бы не поняла. В двадцать первом веке многие не понимают сущность сотовой связи, что не мешает ей пользоваться. На эту тему я всегда вспоминаю старый анекдот. Пишет одна девица то ли Эдисону, то ли Ладыгину, изобретателю электрической лампочки. «Я всё поняла в электрической лампочке. Скажите только, как вам удалось по такому тоненькому проводу пропускать так много керосина?» Примерно такая стала реакция у Нины на мою произвольную лекцию. Видно было, что она хочет задать аналогичный вопрос и не понимает, в чём ошибается.

— Спрашивай, я не обижусь? — Я подошёл к жене и обнял её сзади, накрывая ладонями такие приятные холмики на её груди.

— Мы что, совсем не будем покупать книги? — чуть не навзрыд произнесла Нина.

— Будем покупать книги, много книг будем покупать. Но в основном детские и с картинками. Чтобы учить читать наших детей и внуков. Хочу, чтобы наши дети любили читать и научили этой любви наших внуков. Поэтому намереваюсь собрать полное собрание сочинений всех сказок, от русских народных до «Сказок дядюшки Римуса» и «Приключений Карандаша и Самоделкина». — И тут позвонил телефон. Я взял трубку, предчувствуя нехорошие новости.

— Тридцать пятый магазин взяли, милиция ещё там, — негромким голосом сообщил Олег.

— Через десять минут буду. — Я положил трубку и принялся собираться.

— Дорогая, мне придётся уехать. Ограбили магазин, который охраняли наши люди. Вернее люди моего друга Олега, ты видела его на свадьбе. Часа через полтора или раньше вернусь, не волнуйся. Потом прогуляемся, воскресенье единственный мой нерабочий выходной. Или в оперетту сходим?

Я уже выходил из квартиры, когда услышал её ответ: «Почитаю репертуар в газетах».

Добравшись до магазина, вместе с Олегом прошёлся по разорённому магазину, чтобы увидеть ту же картину, что была в прежних кражах. Словно под копирку, явно для нас с Олегом сделано. Мол, как вы не выпендриваетесь, сила в наших руках, а вы никто. Если не говорить грубее. Когда мы вышли, попрощались без всяких слов, всё, что можно, сказано. Олег уехал на своей машине, я уже садился к себе за руль, как заметил странный взгляд со стороны. Какой-то незнакомый уголовник чуть не открыто улыбался, глядя на меня. Я запомнил его и подъехал на машине, затормозив в паре метров от мужчины. В темпе выскочил из-за руля и лёгким движением обеих рук запихнул этого хохотуна к себе на заднее сиденье. Пока садился обратно и уезжал, мужчина успел уснуть.

Допрашивать я его решил на одной из безлюдных, непроходных улиц метрах в трёхстах от магазина. Аккуратно вышел из машины и сел рядом со своим будущим собеседником, который пока об этом не догадывался. Едва его разбудил, задал первый вопрос, подключив сильное ментальное давление. Как зовут уголовника, меня не интересовало.

— Кто обнёс магазин?

В лицо пленнику я не смотрел, говорил тихо, но давил всей своей внутренней силой. Сдохнет, выкину. Судя по татуировкам, у него за плечами лет пятнадцать отсидки за грабежи, разбои и кражи. Редкий фрукт, обычно разбойники не опускаются до краж, ума не хватает. Значит, этого разбойника кто-то прибрал к рукам и заставляет работать на себя. Не Камиль ли? Размышлял уголовник недолго, брякнул сразу:

— Известно кто, Пиня со своими друганами, Кулёмой и Чеканом.

— Кто им велел магазин обнести? — Я спешил, пока уголовник не помер от натуги, настолько покраснело у него лицо.

— Камиль сам велел, да сделать так, чтобы Олегу показать, кто в городе главный.

— Иди и забудь, что меня видел и что разговаривал со мной. Ничего ты мне не говорил, посмотрел на Олега и ушёл, как велели. Понял?

Я вышел и помог выбраться из машины уголовнику. Он мне нужен живым в любом случае. Забудет обо мне, хорошо. Запомнит, ещё лучше, сам ничего Камилю не скажет, боясь смерти. Как ни странно, уголовники боятся смерти сильнее обычных людей. Настоящие крысы. Глядя на пошатывающуюся походку уголовника, всё более энергичную, я размышлял о своих действиях. Придётся отвечать Камилю, иначе такие кражи будут всё чаще и чаще, пока «Защита» не распадётся. Но ехать к нему днём, это риск. Хотя, ещё восемь утра, смотрящий за Ёбургом наверняка на месте. Придётся заехать за рабочей одеждой и обувью, один из тайников тут рядом. Да проехать по нужным адресам.

Так я и сделал. Проехался, остановил машину метров за триста от дома Пиньки, который дорос до Пини, надо же? Адрес этого уголовника я знал. Я вообще работу своей «крыши», оперативника уголовного розыска Алексея Петрова, использую для получения информации. Раз в месяц он мне приносил обновлённую информацию по нашему району, кто освободился, кличка, адрес проживания. За это честно получал двести долларов, с Нового года уже триста у.е. так что свою зарплату отрабатывал. А у меня профессиональная память на уголовников — кличка, адрес, фамилия, имя. В машине я переоделся, надел пакеты на обувь, перчатки на руки, вязаную шапочку раскатал на лицо. Воротник старой фуфайки поднял, так и без маски лицо не видно. По раннему времени народа на улице не было, до жилья Пиньки никто мне не повстречался. Поздно просыпается в воскресенье большой город.

Собаки во дворе домика на три окна не было, дверь в дом не заперта, заходи — не хочу. Внутри дома я понял, почему — все трое участников были пьяные в стельку, меня и не видели, как понимаю. Я немного сдвинул у всех троих поясничные позвонки, чтобы болеть стали после того, как воры попытаются встать. И болеть будут постоянно, снимать боль придётся уколами. Больше делать в доме было нечего, я вернулся в машину, чтобы поехать к Камилю. Его настоящий адрес мне любезно продемонстрировали больше года назад по его приказу. К нему так близко подъезжать я не стал, остановился в добром километре от нужного дома.

Дальнейший путь пришлось бежать, как можно быстрее, прячась вдоль заборов, пробегая через пустыри и заброшенные склады. В поместье Камиля я пробрался через соседа со стороны огорода. Сначала усыпил всех соседей, бывших дома, ненадолго, на полчаса. Через их усадьбу дошёл до общего забора с огородом Камиля, перепрыгнул забор и поспешил пробраться в крытый двор дома смотрящего за Ёбургом. По пути всех усыпил, потому что двери пришлось выдавливать, пусть поломают голову уголовники, как их открыли. Ломать входные двери в дом не стал, они открывались наружу, разбил окно первого этажа, выходившее на крытый двор. Редкий случай такой планировки, иначе пришлось бы выбивать окно со стороны огорода.

С первого этажа уже ничего выбивать не пришлось, первый этаж я не осматривал, сразу поднялся на второй. Там увидел знакомую картину — Камиль и всё тот же телохранитель. Он что, не понял, что этот охранник на него стучит? Я предупреждал, видимо, не может поменять. Какой он после этого смотрящий? Разбудил я именно этого охранника и задал единственный вопрос:

— Где у Камиля свои запасы?

Спрашивал я, естественно в маске. Давил сильно, всю свою внутреннюю силу вложил.

— На чердаке справа от входа, — бодигард побледнел, но брать грех на душу я не стал.

— Ты меня не помнишь, никто не приходил.

После этого я усыпил телохранителя, как и всех, на двенадцать часов. Пусть поспят, сегодня воскресенье. Поднялся на чердак, набрал полную спортивную сумку денег, да ещё пришлось по карманам распихать, и бегом вернулся к своей копейке. Там снял рабочую одежду, которую по пути отвёз в тайник вместе с деньгами. Они не к спеху пока, а рабочая одежда, даст бог, не понадобится вовсе. Осталось вернуться домой.

— Я как обещал, Нина Ивановна, не прошло и двух часов. Ты выбрала, куда пойдём вечером? — Сняв обувь и верхнюю одежду, я вымыл руки и прошёл в залу, где Нина изучала сразу несколько газет.

— Как ты относишься к опере? — вместо ответа спросила жена.

— Опера мне нравится больше, особенно русская, нежели балеты, даже русские. Примерно так. — Я уселся рядом на диван и приобнял жену, положил голову ей на плечо, чтобы поцеловать ушко.