Откровенно запугивал моих приятелей будущей инфляцией и ростом преступности, невыплатой зарплаты за полгода и больше, наркоманией и безработицей. Закончил свою прогулку я уже затемно, вернувшись домой к шести часам вечера. Учитывая, что нигде не обедал, проголодался изрядно. Поэтому первым делом поужинал, после чего уселся с кружкой крепкого чая за столом, бессмысленно глядя на политические игрища в телевизоре. Только потом сделал отметки на своём компе о проделанной работе, невыполненные планы перекинул на следующую неделю. Ближе к восьми часам, как договорились, позвонил Николай Сергеевич с приятными новостями. Он рискнул и завтра отправится ко мне на утреннем поезде, прибытие на станцию Свердловск-пассажирская в двенадцать часов по местному времени.

— Не волнуйся, Сергеевич, даже если не смогу приехать, мой адрес ты знаешь. Домой-то я всяко разно приду, если не арестуют. Но пока до ареста дело не дошло, надеюсь, что ты меня вытащишь, как в прошлый раз? — пошутил я перед окончанием разговора.

В ответ услышал кучу нецензурных выражений. И только тут я вспомнил, что именно тогда мой приятель заработал первый инфаркт. За прошедшие месяцы, заполненные убийствами и пытками, я совершенно успел забыть о таком нюансе здоровья Николая Сергеевича. Сразу поспешил исправиться и даже сказал по телефону:

— Не забудь свою больничную карту прихватить, Николай Сергеевич, может, что-нибудь придумаем, ладно?

— Не забуду, — буркнул мрачным голосом юрист и бросил трубку.

Я как чувствовал, что Сергеевич давно ждёт моего приглашения. Он же следователь и первым сложил дважды два. Если я лечил смертельно больных раком людей, могу и его сердце подлечить, чтобы не довлел над ним пережитый на пятом десятке лет инфаркт. Небось, думал, что я обиделся на него. Потому и не стал его приглашать, когда за машиной приезжал. Точно, так и подумал, видимо, забыл сам, что внутренние заболевания я никогда не пытался лечить, только онкологию некоторых органов, затем переломы и поверхностные раны. За остальные болезни боялся браться, о чём всем рассказывал, не скрывая своих небольших возможностей. Сам Сергеевич много раз слышал эти рассказы, но забыл, скорее всего, когда его коснулось. Все мы помним только то, что нам выгодно и касается лично нас.

Ничего, приедет Николай Сергеевич с парой грамотных юристов, да начнут подходить сегодняшние приглашённые, и завертится, закрутится работа. Осталось дождаться начала рабочей недели, благо завтра Зоя Ивановна сделает уборку в массажном кабинете да обзвонит привычных клиентов. Вот ведь незадача, беру за массаж страшно дорого по нынешним ценам, а клиенты, особенно клиентки, считают необходимым проводить курс массажа не раз в год, как большинство людей, а каждые полгода, словно это добавляет им здоровья и бодрости. Возможно, так и есть, я непроизвольно за пять сеансов накачиваю их бодростью на полгода? Особо чувствительные натуры это ощущают и направляются на повторение курса?

Надо расспросить про ощущения поподробнее, женщины с удовольствием делятся такими интимными вещами с молодым массажистом. Тут я могу состязаться с церковными исповедниками. Воскресным вечером уже я сам сделал несколько телефонных звонков, приготовился к первому рабочему понедельнику на следующей неделе. Постарался лечь пораньше, почему-то было ощущение, что это нужно сделать именно сегодня. И моё предчувствие не обмануло, меня разбудили чужие шаги в прихожей. С испуга я усыпил всех, кто находился в моей квартире и на лестничной площадке. Шарахнул так сильно, что сам поморщился, как бы ни убить с перепуга. Поспешно натянул штаны трико и вышел в прихожую. Там лежал лицом вниз мужчина в пальто, я затащил его в большую комнату.

В подъезде обнаружился ещё один незваный гость, крепко сжимавший отмычки в руках, сразу видно уголовника. Вверх и вниз по лестничным маршам никого не обнаружил. Пришлось и уголовника перенести в квартиру, после чего закрыть входную дверь. Вновь совершенно привычно я обыскал обоих мужчин, изъял у вора отмычки, небольшую монтажку, классическую финку в чехле и мелочь на автобус. Второй мужчина почему-то держал в обоих карманах зимнего пальто матерчатые сумки большого объёма, словно в магазин пришёл. Денег у него почти не было. Зато в кармане оказался паспорт на имя Петра Никоненко с пропиской в Киеве. И в потайном карманчике брюк удостоверение украинской службы безопасности — целый майор.

Я уселся в кресло, такие документы давали хороший повод для размышления. Неужели в Киеве засветился при ликвидации бандеровцев? И этот Никоненко приехал в гости оттуда? Нет, не может быть, я там в личине курносого рыжего парня существовал, как и в поезде. А нынешний облик вернул только на вокзале в Екатеринбурге. И выследить от Москвы тоже никто меня не мог. Остаётся самый простой способ, которым я бы воспользовался точно. Узнать мой адрес и поставить там маячок. Самое простое, завербовать для наблюдения одного-двух соседей. Наверняка так и случилось, в квартиру я пришёл только вчера и оба дня шлялся по городу.

Я связал Никоненко и разбудил майора. Посмотрел на него, типичный служака, что с ним делать? Не убивать же? Для начала надо расспросить, как он здесь оказался и зачем ищет меня.

— Рассказывай, майор, пока ещё дружественной Украины. Почему незаконно проник в квартиру государственного служащего, с какой целью. А главное, кто тебе сказал мой адрес? Не забывай, я бывший оперативник и враньё увижу сразу. Тогда мне останется один выход — «бритвой по горлу и в колодец», как в любимом кино. — Ну не иголки под ногти совать моему коллеге, судя по небогатой одежде. Явно не замполит, а такой же трудяга, каким я был в обеих жизнях, пока меня не арестовали.

— Чего рассказывать, получил приказ от заместителя по оперативной работе, найти и допросить Кузнецова Фёдора, бывшего советника Ельцина. Адрес в Свердловске дали, вот и сижу которую неделю. — Попытался отделаться минимумов сведений оперативник. Впрочем, я бы вёл себя также. Какой вопрос — такой ответ, ни шагу в сторону.

— Ладно, поступим официально. — Я выставил свой диктофон перед Никоненко и включил аппарат. — О чём приказали меня допросить?

— Допросить надо было о работе с Ельциным, какие функции выполнял Кузнецов, почему поехал на переговоры в Беловежскую Пущу. Что там делал, кроме официальной работы массажистом. Уточнить, почему и как Кузнецов мог лечить ранения и даже переломы. Почему уехал из Москвы, надолго ли? — С каждым словом Никоненко говорил всё легче, словно из него уходил страх и зажатость. Тут и я добавил своего воздействия для более правдивого рассказа.

— Что со мной надо было сделать после допроса?

Майор понимал, что его ответ может стоить ему жизни, но тряхнул головой и ответил честно. Насколько я почувствовал.

— Тебя, вас? Надо было завербовать с целью «освещения» деятельности самого Ельцина и его приближённых. Если откажетесь от вербовки, ликвидировать. — После этой фразы Никоненко опустил голову, понимая, что ляпнул достаточно для своего смертного приговора.

Я задумался, ликвидировать украинского разведчика мне не хотелось. Без всяких причин, просто вызывал симпатию честный служака.

— Можешь говорить на «ты». Как понимаешь, после таких показаний у тебя два выхода: пишешь расписку о сотрудничестве и рассказываешь всё о своей службе, либо едем тебя закапывать вместе с уголовником. Как понимаешь, твоя расписка нужна не мне, а тебе, чтобы молчал. Я не профессиональный разведчик, теребить тебя заданиями не стану. Может, лет через десять-пятнадцать, если не выйдешь в отставку или в Россию не уедешь сам. Думай, моя совесть останется чистой при любом исходе. Убить своего убийцу — дело святое. Решай, время пошло. — Я прошёлся по комнате, глянул на часы и внутренне улыбнулся. Вот мой внутренний голос, как чувствовал, что рано проснусь, когда советовал заснуть раньше обычного. А день предстоит хлопотный и без этого украинского контрразведчика. Надо с утра машину забрать с платной стоянки.