Из кафе я отвёз Нину на работу, скрипя зубами от желания всё бросить и уехать, чтобы не опоздать на посадку в самолёт. Но сдержался, поцеловал девушку на прощание и пообещал в пятницу обязательно приехать, чтобы хоть вечером прийти в гости, познакомиться с родными. Нина немного успокоилась и улыбнулась. А я рванул в «Кольцово», еле успел до окончания регистрации на рейс Екатеринбург — Тюмень. Только договорился за присмотром моей машины на стоянке аэродрома, сунул охраннику четвертную купюру. Летел я не под своим именем, а по паспорту одного из украинских владельцев четырёх кооперативов, с лицом, достаточно похожим на фотографию в паспорте. Пытался выспаться, но не успел, почти сразу проснулся, летели меньше часа.
После посадки дожидаться выдачи багажа не стал, его у меня не было, сразу побежал искать машину и галопом в нужный район города. Оказавшись на улице, вновь поменял лицо на кудрявого, конопатого и курносого рыжика, чтобы направиться бодрым шагом к нужному адресу. А именно месту проживания смотрящего за Тюменью. Подобные реквизиции стали какой-то традицией. С переодеванием в рабочую одежду, надеванием перчаток на руки и пакетов на обувь. Смотрящий оказался молодым да борзым. На мои просьбы отдать общак оскорбился, после чего получил заряд боли в нижнюю часть позвоночника. Терпел целых пять минут и всё лёжа. Он не мог даже двигаться и кататься по полу, как и кричать.
Самым сильным ударом оказались мои слова о том, что я оставлю его в таком виде, чтобы он даже застрелиться не мог. Так и помрёт в луже мочи и кала, брошенный своими бойцами, как ненужный инвалид. Для здорового громилы, ранее ничем не болевшим, кроме простуды, это стало добивающим ударом. Первый тайник назвал в квартире, надеясь, что я жадный дурак и не знаю, что смотрящие никогда общак у себя дома не держат. Денег из тайника хватило на половину рюкзака. После чего я вынудил сказать настоящий адрес, куда мы поехали на машине смотрящего. Ключи я достал у него из кармана, а до автомобиля он дошёл сам, еле шевеля ногами. На половине пути уголовник сказал настоящий адрес, как я и предполагал, первый был фальшивым. Наверняка там стояла ловушка или сидели бойцы с оружием, может, такого дома не было.
Вот на втором адресе денег оказалось достаточно, чтобы набить битком две тряпичных сумки. Триста тысяч долларов я положил в свою спортивную сумку. В тряпичные уже не помещались. Оставив смотрящего живым у пустого тайника, только парализованным, я поспешил в сторону железнодорожного вокзала. Возле которого и оставил всё изъятое в двух тайниках по соседству. Часы показывали, что можно не спешить, но я решил подстраховаться и оказался прав. Битых полчаса искал такси или частника, еле нашёл, уже хотел бежать пешком, на автобусе явно не успевал. Но фортуна закончила надсмехаться, и я приехал в аэропорт вовремя. Успел купить билет, сунув в мой украинский паспорт две фиолетовых бумажки по двадцать пять рублей, лицо, конечно же, поменял.
В результате снова немного поспал в самолёте и прилетел в Омск за час с небольшим. Тут я уже не спешил, добрался до нужного адреса, хоть и не рядом с аэропортом, но неподалёку. Сменил лицо на привычного рыжика. Времени натикало далеко за полночь, но меня это не смущало, клиент спит и никуда не убежит. Для разнообразия смотрящий жил в частном доме с двумя злыми собаками, судя по голосам. Уснули они сразу, вместе с жильцами скромного двухэтажного домика на четыре окна. Это потом, в девяностые годы, когда купят половину милицейского начальства и наплюют на всякие «понятия», уголовники начнут строить дворцы, жениться и передавать нажитое по наследству. Пока они демонстративно скромные и тихие, разве что зарежут кого, и опять скромные и тихие, якобы даже семьи не заводят.
Дом оказался характерной татарской постройки, с крытым двором, так и смотрящий был татарином. У нас в России что, одни чурки и татары живут? Даже обидно стало за уголовников, какие они тихие и причёсанные. Придётся за них заступиться, да высказать своё «фи» инородцам. Заодно свою записку напишу традиционную. На это и рассчитывал, по записке решат, будто я двигаюсь в сторону Дальнего Востока. Пусть в Иркутске меня ищут, всё спокойнее. После собак никто шума не поднимал, да и кому поднимать, если я всех усыпил? Монтажки, жалко, с собой не взял, не поняли бы при досмотре перед посадкой в самолёт. Пришлось выдавливать входную дверь руками, когда нашёл подходящую опору для ног.
На втором этаже, где ночевал смотрящий за Омском и областью, как заведено, три охранника. Что-то всё больше охранников уголовники себе берут, несколько лет назад хватало одного, а сейчас? Ринат, смотрящий, как водится, спал не один. Но не с женщиной, а с худощавым мужчиной. Ну, чего Вы хотите от махрового сидельца, двадцать лет видевшего женщин только в кинозале по выходным или с другой стороны колючей проволоки? По опыту работы в угрозыске знаю, что оперчасть колонии в личных делах многих уголовников делает отметки насчёт гомосексуализма. В советские времена это дополнительная статья, независимо от роли самого участника процесса, всё равно преступник.
Пытать этого Рината я не хотел, не из любви к нему, не желая терять время. Решил попробовать методы ментального воздействия. Связал всех телохранителей, потом Рината вытащил к ним в залу, тоже связанного. Охранникам кляпы вставил и разбудил всех четверых, разговаривать долго не стал, а напрямую спросил у смотрящего, где лежит общак и его личные запасы. Бедняга чистосердечно выложил, что его запасы лежат в доме, в подполье, слева от люка, а общак хранится в восемнадцатом доме, наискосок, на чердаке направо под стрехой, но его охраняют трое вооружённых парней круглые сутки в три смены. Сидевших напротив телохранителей чуть не разорвало от удивления, совмещённого с испугом. Они были в шоке от того, что смотрящий без всяких пыток выложил про тайники с деньгами, гневно затрясли головами, пришлось их усыпить, как и смотрящего. Интересно было бы увидеть реакцию остальных уголовников, когда охранники расскажут о поведении смотрящего. А так и будет, потому, как телохранители проснутся на час раньше Рината и успеют всё рассказать о его поведении.
Сначала проверил подполье. Не соврал Ринат, денег хватило на полный второй рюкзак, который я прихватил в свою поездку. Как чувствовал, что одного рюкзака мало будет. Затем выпрямил погнутый ригель замка и ушёл из дома, закрыв двери. Запертые в доме люди будут спать сутки, мне этого времени хватит. В восемнадцатом доме даже собак во дворе не оказалось. А в жилой комнате дома действительно сидели трое охранников, один с автоматом. Отчего бы такая усиленная охрана? Слухи из Перми дошли или так здесь принято? На жилой дом помещение не походило, выглядело типичной дежуркой. Деньги на чердаке, к моему счастью, оказались в двух больших чемоданах. Один чемодан оказался с разными украшениями из золота и серебра, еле поднял эту тяжесть. Из вредности я вынес с собой оба чемодана, но ценности по пути разбросал, как сеятель. Кидал горстями направо и налево, пока шёл в сторону железнодорожного вокзала.
Как ценности закончились — выкинул сам чемодан. Через пару кварталов, когда подошёл к асфальтированным улицам, стянул пакеты с ног и перчатки с рук. А сам, приняв деловой вид, уехал на ближайшем скором поезде. Повезло, был проходящий до Казани через Курган. Хоть поезд и скорый, но место в купе оказалось только на верхней полке. Пришлось всю ночь не спать, охраняя свои ценности, лежавшие на третьей полке. Потом ещё день я провёл бодрячком, изредка прикладываясь к бутылке лимонада. Даже в туалет ходил раз, когда один сосед ушёл в вагон-ресторан, а в купе осталась только бабушка с внуком лет десяти. Бабушка подремала три минуты, за которые я сбегал до туалета, она и не заметила, что спала. Списала на дорожную усталость.
Так и вышло хлопотно, но надёжно. Особого удивления среди пассажиров мой вид, совпавший с лицом на украинском паспорте, не вызвал. Ну не кудрявым же рыжиком мне рисоваться перед проводницами? Они наверняка запомнят и расскажут всем, после чего рыжика станут искать именно в Ёбурге. Мне это надо? Пусть ищут рыжего кудряша в Сибири, в стороне Дальнего Востока. Да и какие из уголовников сыщики? Не прошло и суток, как я вышел на вокзале Ёбурга. Было как обычно темно — поздний вечер, такси не стал ловить, решил прогуляться по улице в своём привычном облике с худощавым лицом и висками, подёрнутыми сединой. А рассматривая себя в зеркале ванной комнаты, когда мылся после поездки, отметил, что лет на сорок выгляжу, особенно после этой поездки за деньгами.
